рано или поздно.
В дверь без стука влетел Никита. Одним прыжком он оказался на чужой кровати, вырывая из рук Софьи книгу.
— Ты чё, блять, — возмутилась она, машинально отдёргивая руку.
— Пошли погуляем? — с надеждой спросил Никита, захлопнув книгу. — Страница 128, если что.
Соня прищурилась, недовольно поджав губы.
— Тебе что, совсем не с кем гулять?
— Кроме тебя — нет. Никто со мной туда не пойдет, — серьезно пожал плечами парень.
— «Туда» — это куда? — с подозрением уточнила она, уже чувствуя, что ничем хорошим это не кончится.
Никита шумно вздохнул, словно заранее знал её ответ.
— За территорию. Ну Сонька, я тут тухну уже! — голос его звучал почти умоляюще.
Соня закатила глаза, медленно закрыла книгу на коленях.
— Пойдем, — коротко бросила она.
Кривоватой походкой соскочила с кровати и направилась к двери.
— Так сразу?! Удивляешь! — с широкой улыбкой воскликнул Никита и поспешил за ней.
Соня не отвечала. В её голове уже был план — короткий, как вспышка. Она повела его по знакомой тропинке, между редкими деревьями, где было меньше шансов наткнуться на чужих.
— Эй, а куда? — с лёгкой тревогой спросил Никита, догоняя её.
— Ну не через главный вход же, даун, — фыркнула Соня, оборачиваясь на него через плечо.
Она ловко подошла к дыре в заборе — небольшая, спрятанная за кустами, будто специально оставленная кем-то до них. Аккуратно, привычным движением, перелезла на ту сторону.
Никита, не долго думая, последовал её примеру, чуть неловко цепляясь за край сетки.
— Приключения начинаются! — тихо сказал он, выпрямляясь рядом с ней.
Соня только усмехнулась и пошла вперёд, будто этот вечер был просто очередной страницей книги, которую некто другой уже давно написал за них.
За забором начиналась почти забытая тропинка — узкая, сбитая ногами и колесами старых велосипедов. Сухая трава росла по обочинам, кусты цеплялись за края одежды, воздух пах сырой землёй и чем-то металлическим, будто поблизости оставили ржавую технику. Здесь редко ходили — шум центра оставался далеко позади.
Соня и Никита шли молча, перешёптываясь только иногда. Вскоре тропинка вывела их к просёлочной дороге — узкой, слегка потрескавшейся, но всё ещё крепкой. Пыль медленно поднималась от их шагов.
И как только они вышли на дорогу, навстречу показался знакомый силуэт. Елизаров — в серой толстовке, с привычной вальяжной походкой, — шёл навстречу, с удивлением подняв брови.
— А вы какими судьбами тут? — спросил Стас, расплываясь в широкой улыбке.
— Решили приключения на жопу найти, а ты? — отозвался Никита, перескакивая с ноги на ногу, словно не мог стоять спокойно.
— Да так... решил пройтись. Никого нет — думал, один буду, а тут вы, — пожал плечами шатен.
— В смысле "никого"? — Соня прищурилась.
— Кристина уехала куда-то по делам, Димон помогает родителям в огороде... — Стас поморщился, как будто сам не особо рад этому положению.
— А Майя? — машинально спросила Соня.
— Как всегда дрыхнет, наверное, — усмехнулся парень, пожимая плечами. — Можем к ней сходить, хотите?
— А она против не будет? — с некоторой осторожностью спросил Никита, качнувшись вперёд.
— Вот и узнаем, — беззаботно ответил Стас, махнув рукой, приглашая их идти за ним.
Их путь пролегал вдоль редких, разбросанных домов. Кое-где за заборами торчали старые ржавые качели, засыпанные листвой дворы, поленницы, сложенные кое-как. Дорога слегка петляла, местами уходя в низины, где застаивалась вода. Тишина висела особенная — не давящая, а скорее забытая, как будто время здесь шло вразнобой.
Спустя минут десять ходьбы вдали показался дом, сразу выделявшийся на фоне остальных.
Уютный двухэтажный дом из дерева. Он выглядел так, будто за ним действительно ухаживали: ровная, свежая крыша отливала на солнце тёмным глянцем, фасад был аккуратно окрашен в теплый песочный цвет. Небольшой участок вокруг был обнесён новым забором — невысоким, почти декоративным. Цветы в аккуратных клумбах. На крыльце висела деревянная табличка с выжженной надписью — что-то вроде названия улицы, давно потёртой ветром.
— Ну что, идём будить спящую красавицу? — усмехнулся Стас, останавливаясь перед калиткой.
Елизаров без тени смущения толкнул калитку, будто заходил не в чужой, а в собственный дом.
— А чё, так можно заходить? — хмуро пробормотал Никита, аккуратно прикрывая за собой ворота.
— Я ж не буду орать на весь двор, чтобы мне открыли, — беззаботно бросил Стас, не оглядываясь.
Подойдя к двери, он привычно постучал. Прошло всего несколько секунд, и створка открылась, пропуская наружу тепло дома и запах чего-то печёного.
На пороге стоял дед Степан — крепкий, сухой старик с ясными глазами и доброй улыбкой, от которой веяло чем-то надёжным, настоящим.
— Какие люди! — обрадованно сказал он, крепко пожимая Стасу руку.
Взгляд скользнул дальше, окидывая Соню и Никиту.
Ровные спины, цепкие взгляды, одинаковая аккуратная одежда — кадеты выделялись даже здесь, на фоне старого двора и скромного дома.
— Кадеты? — уточнил старик.
Они синхронно кивнули и вежливо, хором, выдохнули:
— Здравствуйте.
— Добро пожаловать, — улыбнулся дед Степан шире. — Ну, что привело тебя, Станислав? Ещё и с новыми лицами?
— Хотели Майю вытащить, — не теряя времени, объяснил Стас. — Она занята?
— Спит, наверное... — дед пожал плечами, открывая перед ними дверь шире. — Она сегодня ещё не спускалась. Идите, проверьте сами. Если вас не выгонит. — Он добродушно рассмеялся, зная характер внучки.
Стас скинул шлёпанцы у входа и уверенным шагом направился внутрь дома. За ним — Никита и Соня, немного настороженные, но заинтригованные.
Они миновали ванную, прошли мимо кухни, где запах свежей выпечки ударил в нос. На кухне, за столом, хлопотала баба Нина — пухлая, румяная, с лёгкой улыбкой на лице. При виде ребят она только тепло кивнула:
— Доброе утро, баб Нин, — легко бросил Стас, словно дома, прежде чем двинуться дальше.
— Да ты тут свой, я смотрю, — пробормотала Соня, озираясь по сторонам.
Интерьер был тёплым, живым: вязаные коврики, старые рамки на стенах, запах яблок и печёного теста витал повсюду. На подоконниках стояли ухоженные цветы, а над лестницей висели старые фотографии в деревянных рамках.
— Я тут бываю чаще, чем у себя, — усмехнулся Стас, не сбавляя хода.
Они поднялись по деревянной лестнице — скрипучей, но надёжной. Второй этаж встретил их коридором и несколькими дверями, все одинаковыми на вид. Но Стас не колебался: уверенно направился к самой дальней.
Он постучал несколько раз — не громко, но настойчиво, словно точно знал, что иначе ответа не дождёшься.
За дверью послышались неуверенные шаги. Доски под ногами скрипнули, затем с лёгким, чуть протяжным звуком дверь приоткрылась.
На пороге стояла Майя.
Растерянная. Сонная. В лёгкой пижаме — простая майка и шорты, словно второпях накинутые с утра. Волосы слегка спутались на затылке, глаза ещё не до конца пришли в себя, в них читалась полная потерянность и неожиданность. Она выглядела совершенно не так, как обычно — без своей привычной уверенности, макияжа и идеальной осанки.
— Вы... — голос её запнулся, взгляд метнулся на фигуры за спиной Стаса.
— Все свои! — быстро подкинул Стас с широкой улыбкой, словно пытался разрядить обстановку.
Майя на секунду зависла, а потом машинально захлопнула дверь перед их носами, оставшись стоять вплотную к ней, уткнувшись лбом в дерево.
Соня приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Стас лишь усмехнулся, подняв руку, как бы успокаивая её:
— Она стесняется просто, — негромко пояснил он, словно знал Майю слишком хорошо.
И правда.
До этого момента её все видели собранной: ухоженной, свежей, будто сошедшей со страниц глянцевого журнала. С чёткой речью, с прямой спиной, с той особой уверенностью, которую трудно было спутать. А теперь они вторглись в её личное пространство без предупреждения, поймав в самом уязвимом состоянии — обычной, не прикрытой никакой маской.
И это заставляло Майю чувствовать себя до странного неловко.
Прошло пару напряжённых минут, прежде чем дверь снова приоткрылась.
На этот раз перед ними стояла уже другая Майя. Сонная растерянность исчезла, уступив место более собранному виду. На ней был лёгкий серый лонгслив, небрежно закатанный до локтей, и чёрные джинсовые шорты до колен. Волосы, хоть и оставались чуть взъерошенными, теперь выглядели более аккуратно — как будто она быстро пригладила их руками. Только взгляд оставался всё ещё напряжённым, выказывая лёгкую внутреннюю скованность.
— Доброе утро! — протянул Стас с нарочитой насмешкой.
В ответ его голова моментально получила лёгкий подзатыльник.
— Ещё бы "Христос воскрес" сказал, — фыркнула Майя, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке.
Наконец она шагнула вперёд и коротко, по-дружески обняла Стаса. В этом движении было что-то освобождающее, словно она окончательно пришла в себя. Следом, не задумываясь, Майя обняла Никиту и Соню.
Соня, оказавшись в её объятиях, не могла не отметить про себя: даже сейчас, с немного усталым лицом и без какой-либо косметики, Майя выглядела по-своему притягательно. Этот домашний, тёплый образ — в удобной одежде, чуть растрёпанная — был неожиданно живым и куда более реальным, чем привычная «идеальная» версия, которую они видели каждый день.
"Идеально подходит ей," — мелькнула у Сони невольная мысль.
— А чё, в комнату не пустишь? — не унимался Стас, заглядывая за её спину.
— Малой спит. — Майя смерила его полувзглядом. — А зная тебя, ты его обязательно разбудишь.
Шатен только хмыкнул, признавая справедливость слов.
И, смеясь и переговариваясь, вся компания вместе спустилась вниз, в залитый утренним светом дом, где пахло пирогами, свежим деревом и чем-то ещё родным, настоящим.
Как только они спустились вниз, дед Степан, не теряя ни секунды, с улыбкой раскинул руки и прижал Майю к себе.
— А вот и наша соня спустилась, — с теплотой в голосе поддразнил он, тихонько смеясь.
Майя на мгновение прижалась к нему, чувствуя, как внутри тает остаточное напряжение.
На кухне их уже ждала бабушка Нина — бодрая, в переднике, с ложкой в руке.
— А ну, не стойте столбами, садитесь! Сейчас всех накормлю! — бодро скомандовала она. — Сырников напеку, будете пальчики облизывать.
— Баб Нин, спасибо, но мы правда не голодные... — вежливо начал Никита, явно пытаясь избежать застолья.
— Да, мы по делу... — подхватила Соня, смущённо глядя на ароматную кухню.
Но Стас только хмыкнул, перехватывая инициативу:
— Какие дела на голодный желудок? Бабушкины сырники — это вообще произведение искусства. Отказаться — это грех! — с серьёзным видом сказал он, скрестив руки на груди.
— Правильно! — обрадованно поддержала баба Нина, снова взмахивая ложкой. — Молодой человек, дело говорит!
— Ладно, — Никита обречённо вздохнул. — Только если немного...
— Немного? — Стас прищурился. — Потом за добавкой бегать будете, отвечаю!
— Кто бегать будет — тот ты, — язвительно уточнила Соня, хлопнув Елизарова по плечу.
— Ну всё, понеслась, — с преувеличенной обидой вздохнул он, но смеялся вместе с остальными.
Майя, наблюдая за всей этой суетой, впервые за утро позволила себе чуть-чуть расслабиться.
Тепло, смех, родные запахи кухни — всё это напоминало ей о том, что иногда можно просто жить, без лишнего груза на плечах.
За столом царила тёплая, почти домашняя атмосфера.
У каждого в тарелке лежали по два, а у кого-то даже три румяных, аппетитных сырника. На столе стояли баночки с клубничным вареньем, миска со сметаной и открытая банка сгущёнки — на любой вкус. В кружках дымился ароматный чай с мятой, наполняя кухню мягким, успокаивающим запахом.
На удивление бабушки Нины, даже Майя села за стол с охотой. Обычно накормить её с утра было задачей почти невозможной. Но сейчас девушка с удовольствием ела вместе со всеми, и это радовало старушку больше, чем любые слова благодарности.
Разговаривая и посмеиваясь, ребята почти не замечали, как быстро исчезают сырники с тарелок.
Сидя ближе к стене, Соня случайно заметила небольшую нишу над столом, где были аккуратно расставлены фотографии в разных рамочках. Среди них взгляд Сони зацепился за одну — на ней была изображена маленькая кудрявая девчонка, сидевшая на высоком стуле, с огромной печенькой в руках и крайне серьёзным выражением лица.
— Это ты? — с лёгкой улыбкой спросила Соня, кивнув в сторону фотографии.
Майя, уже собирая грязную посуду со стола, мельком глянула туда и усмехнулась:
— Ну а кто ж ещё, — отозвалась Фролова, не оборачиваясь.
Со стульев послышался скрип — кто-то неловко сдвинулся, кто-то встал, чтобы помочь с посудой. Дом был наполнен такими простыми, живыми звуками: стуком кружек, тихим шуршанием тряпки, переговорами. Всё вокруг дышало теплом и каким-то почти забытым чувством уюта, которое заполняло грудь до краёв.
Бабушка Нина, поставив последнюю кружку в раковину, обернулась к ребятам и, заметив, куда смотрит Соня, тихонько усмехнулась.
— Ох, это фото... Историческое, можно сказать, — с улыбкой начала она, вытирая руки о полотенце.
Все невольно притихли, повернув головы к ней. Даже Майя, которая мыла посуду, остановилась на секунду, будто предчувствуя подвох.
— Майке тогда едва три годика исполнилось, — продолжала бабушка. — И была она, скажу вам, ещё тот карапуз. Упрямая до ужаса!
Стас усмехнулся, шепнув Никите:
— Ничего не изменилось.
Майя только зыркнула в его сторону, но промолчала.
— Так вот, — с теплотой в голосе продолжала баба Нина. — Пекли мы тогда печенье. Простое, домашнее. Я ещё сказала: "Подожди, остынет — дам тебе." А она, знай своё — подтащила стул к столу, влезла, пока я отвернулась, и стащила самое большое печенье. Села на табурет, как царь горы, и давай его грызть, — бабушка засмеялась. — И так серьёзно на нас смотрела, будто защищала государственную тайну!
Соня рассмеялась, представив себе эту картину.
— Мы тогда с дедом решили: раз поймать момент не успели, хоть сфотографируем. — Бабушка кивнула на снимок. — Вот так и вышло: серьёзная морда, крошки на носу и гордость на всю кухню.
— С характером с рождения, — прокомментировал Стас, ухмыляясь.
— А то, — фыркнула Майя, быстро ополаскивая последнюю тарелку, — я, между прочим — глава семьи!
Ребята дружно засмеялись, а в этой комнате будто стало ещё теплее — от запаха чая, от солнца, бьющего в окна, от этого тихого, доброго прошлого, которое связывало их всех.
Пока смех потихоньку стихал, бабушка Нина, все ещё улыбаясь, заметила, как Соня и Никита с интересом рассматривают другие фотографии на стене.
— У нас с ней целый альбом есть, хотите покажу? — с энтузиазмом предложила она, уже направляясь к буфету.
Майя, сидевшая спокойно за столом, в тот же момент напряглась. Легкая растерянность промелькнула на её лице, и, будто очнувшись, она быстро поднялась.
— В следующий раз, бабуль, нам пора! — поспешно сказала она, уже жестом подзывая остальных к выходу.
Под возгласы протеста Стаса:
— Эй, а я бы посмотрел!
Майя дернула его за рукав, направляя к двери:
— Обойдёшься.
— Жадина, — пробормотал Стас, но, смеясь, послушно поплёлся за ней.
На улице их встретил свежий воздух и яркое солнце. Майя шумно выдохнула, словно сбрасывая с плеч напряжение, а за её спиной тихо захлопнулась дверь родного, тёплого дома.
***
Тёплый ветер трепал края футболок, дорога пылила под ногами. Стас и Соня шли чуть позади, тихо переговариваясь, а Никита, как всегда, оказался рядом с Майей, не теряя возможности завести разговор.
— Май, — начал он, лениво закинув руки за голову, — чего ты здесь всё лето торчишь? Родаков не боишься забыть?
Майя чуть скосила на него глаза, ничего не ответив.
— Может, сбагрили, чтоб не мешала? — ухмыльнулся он, не заметив, как сильно натягивает струну.
— Завали ебало, Никит,— буркнул на него Стас.
Майя остановилась почти мгновенно. Взгляд её стал тяжёлым, лицо замкнулось.
— Весело, да? — спокойно, но очень тихо бросила она. — Только это правда.
Никита опешил, словно только сейчас понял, что ляпнул.
Стас тут же шагнул вперёд и хлопнул его по плечу с нехилым таким намёком:
— Если что-то непонятно, лучше промолчать, а не блескать тупыми шутками.
Соня встала рядом с Майей, бросив Никите исподлобья колючий взгляд.
— Не все живут так, как ты себе там нафантазировал.
Повисла тишина.
Майя чуть сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки. Она сделала вдох, потом выдох, будто сдувая с себя неприятные мысли, и пошла дальше.
Никита, нахмурившись, остался стоять на месте, ошарашенно глядя ей вслед.
— Да я не хотел... — пробормотал он больше себе.
Стас, проходя мимо, только кивнул ему на дорогу:
— Догоняй. И думай, что говоришь в следующий раз.
Настроение Майи откровенно упало.
Всё время, пока они шли по тропинке, она молчала, уставившись в землю. Стас периодически кидал в её сторону шутки, пытался вытянуть хотя бы одну улыбку — иногда даже удавалось, но ненадолго.
Когда добрались до старого футбольного поля, усталость накрыла всех разом. Ребята уселись прямо на заросшую траву, завалившись спинами на старый металлический забор, который тихо скрипнул под весом.
Стас увлечённо что-то втолковывал Никите — судя по жестам, в очередной раз объясняя, как опасно ляпать не подумав.
Соня же смотрела на Майю, будто пыталась подобрать правильные слова. Темноволосая сидела в позе лотоса, голову опустила, задумчиво заламывая пальцы. Её профиль освещался мягким золотом солнца, и в этот момент Соня поняла, насколько Майя красива в своей задумчивости.
Поддавшись импульсу, Соня аккуратно протянула руку через плечо Майи, будто ненавязчиво проверяя её реакцию. Ладонь мягко легла ей на плечо, подтягивая ближе.
— Не слушай этого балбеса, — тихо проговорила она, тепло улыбаясь. — Он... острый на язык, и в голове иногда пусто.
В ответ Майя только кивнула, чуть дрогнув, словно не до конца доверяя себе.
Но Соня решила идти до конца. Её рука скользнула чуть ниже, через тонкую ткань лонгслива, осторожно нащупывая рёбра Майи.
Пальцы несколько раз легко пробежались по чувствительным местам, будто играючи — и реакция не заставила себя ждать.
Майя резко напряглась, чуть выгнулась, пытаясь уйти от прикосновения.
— Эй! — в голосе появилась искренняя улыбка.
Но Соня только сильнее развеселилась, разворачивая кудрявую к себе лицом, не давая выскользнуть.
— Нет! — возмущённо, но со смехом вырвалось у Майи.
Она заливалась тихим, звонким смехом, безуспешно пытаясь оттолкнуть руки Сони, но силы были явно не на её стороне.
И тогда Соня поняла: нашла слабое место.
И в этот момент всё вокруг — прошлые обиды, тяжесть настроения — будто рассыпались, растворяясь в этом солнечном, живом мгновении.
Соня, уже войдя в азарт, продолжала
щекотать Майю, не давая ей ни шанса на спасение.
Майя извивалась, смеясь почти беззвучно, стараясь вывернуться, но бесполезно.
И тут раздался голос Никита:
— Ого, я что-то пропустил? Это что, бой без правил?
Стас хмыкнул, поправляя кепку:
— Да это Соня, видишь, нашла где у Майи "кнопку выключения".
Майя, услышав это, только сильнее смутилась и, наконец, вывернулась из рук Сони, отступив на пару шагов.
— Предатели! — полушутя выпалила она, сжимая край лонгслива в кулаках и заливаясь румянцем.
Стас громко рассмеялся, махнув рукой:
— Да ладно тебе, Масянь! Живее стала хотя бы. А то ходила как облако на закате.
Никита, понимая свою вину, кинул примиряющий взгляд:
— Серьёзно, без обид. Ты крутая. Просто язык мой — враг мой.
Майя бросила на него взгляд искоса, но на губах всё-таки мелькнула едва заметная улыбка.
Соня, довольная собой, снова уселась рядом, осторожно толкнув её плечом.
— Всё, официально — вы одни из нас! — бросил Станислав.
***
Солнце уже клонилось к зениту, а жара становилась всё ощутимее.
Софья и Никита нехотя попрощались, бросив на прощание:
— Если нас не хватятся через час — считай, повезло. А если нет — письма писать будете!
Майя только махнула им вслед рукой, не особо переживая.
Оставшись вдвоём, Майя с ухмылкой толкнула парня в плечо.
— Ну что, погнали ко мне?
Стас кивнул и, никуда не спеша, направился в сторону дома. Дорога была знакомой — пыльная тропинка, покосившийся забор одного из соседей, запахи свежескошенной травы и тёплой земли.
— Угадаю: твоя бабушка опять добавила туда перца так, что рот гореть будет? — спросил Стас, притворно поёживаясь.
— Не наговаривай, — улыбнулась Майя. — Это у тебя язык слабый, а борщ в самый раз.
Дом всё ближе, и с каждым шагом становилось спокойнее. Деревянные ставни, яркие цветы под окнами и свежевыкрашенная калитка будто манили домой.
Когда они подошли, баба Нина уже стояла на крыльце, вытирая руки о полотенце.
Она прищурилась от солнца и, увидев их, сразу расплылась в улыбке.
— А вот и мои пропавшие! Давайте-давайте, борщ остывает!
Внутри пахло настолько вкусно, что голова пошла кругом — тёплый запах укропа, чеснока и чего-то ещё родного, неуловимого.
И в этом моменте было столько уюта, что все тревоги незаметно растворились где-то на пороге.
***
Обед подходил к концу. Бабушка с дедом, накормив внуков досыта, отправились на заслуженный отдых: в доме стало тихо, лениво и по-летнему тепло.
За столом остались только Майя и Стас, доедая остатки обеда и не спеша допивая остывший чай.
Стас сидел, размышляя о чём-то, ковыряя ложкой пустую тарелку. Потом хитро посмотрел на Майю, склонив голову набок:
— А тебе, по-моему, Соня нравится.
Майя тут же оторвала взгляд от своего стакана:
— Чего? С чего ты это взял?
Стас ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой:
— Да я тебя знаю, как облупленную. Серьёзно. Ты обычно с новыми людьми держишь дистанцию... А с ней чё-то нет. Рядом с ней ты расслабляешься, улыбаешься не так, как со всеми остальными. Глаза совсем другие.
Майя насупилась, отвела взгляд.
— Соня просто... интересный человек, не более. Ну реально. У неё мышление другое, характер. Это интересно.
— Ага, конечно. — Стас ухмыльнулся шире. — "Интересно". Ты б видела, как ты на неё иногда смотришь. Как будто не хочешь отпускать.
Майя хотела было что-то возразить, но замялась.
Стас не давал ей шанса уйти от темы:
— Слушай, я тебя знаю: если бы Соня была тебе просто знакомой, ты бы давно уже вежливо держала дистанцию. А тут... ты сама к ней тянешься.
Заметив то, что подруга явно стала нервничать, он добавил:
— Это нормально, Май. Чё ты сразу закрываешься? — шатен закинул ей руку на плечи.
Майя тяжело вздохнула, наконец выдавливая из себя:
— Просто... я не уверена, что всё так, как ты говоришь.
Стас ухмыльнулся, но в этот раз без подкола:
— Ничего страшного. Главное — ты сама всё поймёшь. Рано или поздно.
В воздухе повисло молчание, тёплое, но насыщенное мыслями.
| 3310 слов, у меня свой рекорд.