Станция №0

Наступило утро. Оно не было столь добрым и ласковым для Эдуарда, наоборот. Он был всё еще столько же ошарашен и недоумевал что происходит с его головой. Он всё ещё не показывался из ванной комнаты, всё сидел там и глядел себе под ноги и думал обо всех этих странных происшествиях. Собравшись с мыслями, он наконец-то решил встать. Первым делом его ноги сами потянули его к раковине и зеркалу соответственно.
Смотря на себя в зеркало, он лишь немного вздрагивал и начинал ощупывать себя руками. Под его глазами чернели огромные мешки, зрачки совсем испарились, их практически не было видно, а голубая радужка глаз теперь была похожа на медленно тлеющий пепел. Волосы были растрёпаны до безобразия, напоминали солому. Кожа была бледно больной и несколько прозрачной. Уголки рта его подрагивали и моментами на его лице появлялось что-то весьма схожее с лёгкой ухмылкой. Он смотрел на самого себя и не мог понять, он ли это вообще? Вскоре в его затухающее разбитое сердце взбрела неожиданная искра, что, промелькнув, лихо пробилась внутрь и, словно зерно в плодовитой почве, начало произрастать. Он лихо вдарил по зеркалу разбив его на мелкие осколочки, обрекая себя на семь лет неудач, если, конечно, отдаваться в суеверия. «Будь всё оно проклято. Я потерял достаточно, чтобы действовать как-то иначе. Потерял столько, что больше кроме жизни терять мне и нечего. Да, действительно, нечего.» - разговаривая сам с собой, Днепров продвигался на кухню, где на столе его ожидала ещё одна новость. Нож был вонзён в стол, прибив тем самым тот странный обрывок бумаги. «Вот значит как. Выходи, подлец! Перестань прятаться в моем доме!» - ревел во всю Эдуард, пытаясь своими возгласами призвать вновь своего визитера с иной земли. Но никто не пришёл. «Ты просто трус, Макс, гнусный кусок дерьма, что оставил меня одного, даже не попрощавшись со мной! А теперь явился в мой дом чтобы запугать до чёртиков. Катись-ка ты в ад, дружище.» - с каждым словом, что вырывалось из его иссохших уст речь его становилась все пламенней и горячее, а лицо из бледно-желтоватого оттенка превращалось в розовое, слегка красноватое. Он не сдерживал больше внутренней ненависти, а по сему она затмила ему разум гораздо сильнее, чем гнетущая тоска.
«Пора кончать с этим» - сделав весьма крутой оборот вокруг своей оси, Днепров легким движением вынул нож и, подняв со стола клочок бумаги, принялся вновь перечитывать его. Неожиданно, это был совершенно другой обрывок, не тот, что он видел ранее. На нём красовалась одна надпись крупным и очень уж неуклюжим почерком, она гласила: «Иди». Весь гнев тотчас сошёл с лица Днепрова и сменился тревогой. «Он действительно знает всё...» - с досадой и нотками витающего вокруг напряжения заключил для себя Эд - «В самом деле. Я не придал этому никакого значения, но теперь осознаю и признаю, что Макс, действительно будучи мертвым пытается со мной связаться. Вот только зачем?» - думал Днепров. А тем временем на улице совсем светало и ему действительно нужно было идти, ведь теперь он решился на это окончательно.
Но для начала ему нужно было хоть немного привести себя в порядок. Появляться на улицу в своём истрёпанном виде никак нельзя. Подойдя к своему шкафу, что стоял в спальне, он достал пыльный костюм. Белое пальто с позолоченными замочками и всевозможными вставками, белая рубаха, кремовые брюки и красный галстук. Этот костюм был сшит английским модельером, чьё имя было скрыто и неизвестно никому по причине его нечистой репутации. Костюм он сделал в качестве благодарности отцу Днепрова - Трофиму Ивановичу.
Тут, для полноты повествования, мне стоит обговорить этот момент поподробнее.
Родители Днепрова - люди причудливые, но богатые до жути. Те люди, что держат в Лондоне две табачные лавки и одну фабрику пластиковых стульев. Отношения к своему сыну же у них чересчур разнящиеся. Трофим Иванович никогда не считал своего сына пригодным для серьёзных дел. Он видел в нём тлеющий потенциал, что тратится почём зря. А мать Эдуарда всем своим небольшим умом и огромным материнским сердцем видела в нём замечательного актера какого-нибудь: « Ах, мой милый Эди! Вырастешь - обязательно станешь самым великолепным актёром, ты будешь золотым самородком среди всей бронзы этого мира! Вот поверь.» - так твердила ему мама всё его детство. Эдуард действительно имел все нужные качества и самое главное - талант. Но отец, всё же, выдал окончательное решение : «Ты прирождённый инженер, мой мальчик!». Такое решение, конечно, пришлось не по вкусу нашему «золоту среди бронзы», а потому он пошёл против строгого решения своего отца. Открылся скандал, который стоял в доме почти два дня.
- Вот оно что, юноша. Если ты действительно решил, что больно взрослый и самостоятельный для таких ответственных решений, то пусть будет так. Я отпущу тебя на все четыре стороны, делай ты невесть что. Но дорогу домой ты будешь обязан забыть навсегда. Это мое последнее слово. - строго, но уважительно проговаривал Трофим Иванович.
Потупив голову, Эдуард сжал свой правый кулак, и, собравшись с духом, заявил:
- Как вам будет угодно, отец. Но попрошу вас оставить долю денежных средств, что принадлежат мне по наследству как единственному внуку моего покойного дедушки.
- Я же не зверь, чтобы отбирать у собственного сына копейки. - раздражённо проворчал Трофим Иванович. - И к тому же, - продолжал он, - я выдам тебе солидную долю собственных сбережений и вон тот костюм. - он лёгким движением руки указал на сундук, в котором хранился тот самый подарок английского модельера. После, закурив трубку, Трофим Иванович подозвал слуг к себе и приказал доставить ему имеющиеся документы. В них он переписал на Эдуарда двухкомнатную квартиру в городе Безымянов. На следующую неделю состоялся отъезд Днепрова из родительского крыла и его начало новой собственной жизни.
Этот костюм он хранил как напоминание о том своём бойком поступке, независимости ни перед кем. И пускай он передумал с выбором своей профессии, он не передумал со своим характером. Смотря на себя в зеркало, он видел своего отца, такого же властного и совершенно независимого ни перед кем...
Днепров вышел из своего подъезда. Он был угрюм и старался не смотреть особо по сторонам, во внутреннем кармане у него был запрятан нож, тот самый, что стал свидетелем и участником в той ночной встрече. Пройдя вдоль двора Эд почувствовал странный сладковатый запах, несколько напоминающий ириски. Вскоре за этим запахом последовал кофейный аромат, что проникал внутрь Днепрова, в каждый уголок его носа и щекотал застывшие рецепторы. Но что же стало причиной такого приятного запашка, да ещё в столь ранний час? Ответ был прямо перед Днепровым. На противоположной улице не так давно открылась пекарня, что работала круглосуточно без выходных, закрываясь только на обед. Не было дня, чтобы оно пустовало. Наоборот, как ни зайди туда, постоянно можно было увидеть от двух до пяти человек за столиками, в любой час. Лёгкий туман окутывал фундамент домов и создавал приятное ощущение сырости. Вперемешку с запахом кофе и булочек создавался самый коварный в мире соблазн, перед которым никто не в силах устоять.
Застыв посреди тротуара, Днепрова вдруг кто-то сильно пихнул в бок и заворчал.
- Да что же ты как вкопанный всё стоишь, столбом подрабатываешь или ополоумел совсем? - недовольно произнес, брызгая слюнями из своего дряхлого беззубого рта, дед Афанасий.
- А ты, развалина, очки потерял или глаза из стакана не вытащил? Почём зря своей тростью машешь, лучше бы дорогу ощупывал. - злобно рапортовал Эд. - Куда вас старых вовсе носит в такой ранний час? Ходите здесь, шатаясь без дела, да людям настроения портите. - свирепея продолжал Днепров.
Афанасий чуть в обморок не упал от такой наглости и хамства, что решил поспешно удалиться, продолжая размахивать своей деревянной тростью и на ходу произносить ругательства.
- Людей пугать, тьфу. А я что это, по твоему, не человек вовсе? Никакого к старшему поколению уважения не осталось. Понарожали всяких! - злобно сопя, Афанасий ускорил шаг.
Эдуард замешкался, после этой странной встречи. Он огляделся по сторонам и заметил, что туман набирал силу, здания ,казалось, держались на пушистом мягком фундаменте из крупных туманных облачков. Людей было не очень много, в основном брели полузасыпавшие после ночной смены работяги из разных классов. Некоторые любители спорта и ранних прогулок, облачённые не по-осеннему легко, бежали, нарезая круги, пот струился ручьём с их розовых довольных лиц, они приветливо улыбались Эдуарду, пробегая мимо, а Эд нелепо улыбался в ответ.
Ему осталось пройти еще несколько перекрестков и улиц, прежде чем он окажется неподалеку от подъезда Мари. Им движела одна мысль - увидеть ее и снова задать ей тот самый вопрос: « Мил ли я тебе, аль нет?». Всего один вопрос и на этом он успокоиться.
В скором времени его ноги, что буквально несли его сами, донесли его до той самой улицы, до того нужного ему подъезда. Обождав за скамейкой во дворе здания, он увидел как тяжелая толстая дверь подъезда, издавая писк от домофона и немного скрипя, то и дело отворялась, но каждый раз появлялись всё не те люди.
Время шло, а он всё ждал и ждал. « Неужели я опоздал?» - думал Днепров. Но к счастью для него, спустя всего три минуты показался её прелестный силуэт. Она была одета во все черное, по случаю года с момента как умерла её сестра. Черный платок повязанный на голове, платье и букет искусственных цветов. Она буквально вылетела из подъезда и торопясь поспешила в сторону ближайшей остановки, по всей видимости, чтобы подцепить нужную маршрутку. У Эда бешено колотилось сердце, в голове был такой же белый густой туман, а ноги его вдруг стали мягкими как желе и пошатнувшись, он принялся волочиться за ней. Перво на перво, он, конечно же, собирался догнать её и пойти вместе с ней на кладбище. Сейчас же он был не в силах и приблизится к этому невинному и хрупкому существу, а потому он решил идти за ней следом, и заявить о своем присутствии непосредственно на месте.
Пустившись вдогонку, он застал Мари, уже отдалявшуюся от него в полупустой маршрутке. Боясь, что она доберется раньше него на кладбище и в последствии может уйти также раньше, Эду пришлось действовать максимально быстро и точно. Он, не выжидая ни единой секунды, стремглав бросился вдогонку. Шансов опередить маршрутку практически не было, но к его счастью образовалась небольшая пробка и маршрутка, в которой была Мари, остановилась. Это было ему только на руку и он как можно скорее принялся искать свободную машину такси. Нашёл он её спустя небольшое количество времени и, сказав водителю адрес, молчал, смотря в окно на отходящий после прохладной ночи маленький городок. Водитель оказался приятной наружности и очень болтливым.
- Вот понимаешь, вёз одного, так скажем, влиятельного человека, который весь такой серьёзный с виду, а как только на сиденье примостился так попер мне анекдоты травить, ох и поржали мы с ним тогда от души. - улыбаясь, очень тепло и душевно рассказывал шофер очередную историю, от которых Эд смущенно улыбался и поддакивал. - Чего это ты кислый такой? А, парень? Давай-ка я лучше расскажу тебе свою историю одну, занимательная, - на последнем слове бородатый шофер сделал особый акцент - так вот, ты слушай, слушай. Сижу я, значит, утром в кафе, заказал себе терпкий такой кофе. Пью, не трогаю никого и тут заходит один, вот где-то твоего возраста парнишка, да вы и лицом, может, даже схожи. Ну так вот, заходит, садится за столик, а самого всего трясет. Не знаю толком что такого с ним могло случиться, что он весь ободранный, в грязной изорванной одежде, сидит за столиком и весь дрожит как осиновый лист, но суть-то в чём. Сидел он так и пялил всё на меня, прямо в душу мне глядел. Меня это, конечно, не сильно волновало, я старался игнорировать его взгляд этот, а потом что началось - водитель как филин начал охать и от этого вдруг начал сильно кашлять. - Хо-хо-хо, вот потом-то действительно был номер! Встал этот чудак из-за стола, а он так ничего не заказал, встал и пошёл со стеклянными глазами к выходу и как шлепнулся на пол. Все тут же мигом к этому бедолаге, а у него из головы прямо ручьем кровь сочится, этакий номер! Бабы, конечно же, тут же все как одна запищали и все загалдели разом: « О господи! Боже мой, спаси и сохрани! Умер он, бедняга. Споткнулся и на месте умер. Вот тебе и жизнь, тьфу - он нервно сплюнул в открытое окно и шмыгнув носом на мгновение замолчал, ожидая что скажет его попутчик.
Днепров всё молчал и внимательно слушал. История эта потрясла его и лишь глубже погрузила в свои мысли. Он задумался и как итог ответил машинально:
- Ничего себе!
-Что и все? Просто «ничего себе»? А, да иди ты в баню. - обижено сказал шофер. - Приехали, кстати. Вылезай из машины, «ничего себе».
Днепров рассчитался с таксистом и понял, но уже слишком поздно, что его высадили не возле кладбища, а рядом с ним. Нужно было пройти еще один перекресток и пройти через Безымянную 16.
- Вот сволочь! Попадётся мне это бородатое посмешище и будь он уверен, я вытрясу с него свои деньги! - рассерженно сказал он вдогонку удалявшемуся из вида таксисту.
Опустив свою голову, Эд шёл через перекресток на улицу Безымянная 16. В кармане лежал сосуд с прахом и та странная бумажка. А во внутреннем кармане его, был ловко упрятан кухонный нож. Эд забыл о нем. И был сильно удивлен когда что-то ткнуло его в бок, так больно и резко, что он вскрикнул.
- Нож! Но откуда? Зачем я вообще потащил его с собой? - во всю улицу вскричал вдруг озадаченный Днепров.
Прохожие косо стали кидать на него взгляды и недоверчиво ускоряли свой шаг.
«Дурак! Зачем такое и вслух! Надо продолжить идти, иначе у людей может возникнуть ложные подозрения» - подумал Эд и двинулся дальше к кладбищу.
Мимо проезжали не спеша легковушки и тяжелые грузовики, что двигались медленно из-за молока на дороге, вызванного туманом, он буквально заслонял и топил в себе всех. На противоположной стороне улицы, Днепров смог разглядеть весьма знакомую ему рожу.
« Это Аркаша? Сумочкин? И что он делает вообще здесь, он ведь точно не здесь живет, абсолютно не здесь. Слишком рано для таких прогулок. Хотя, может был у друга? Нет, друзей у него, вроде бы нету, он слишком странный человек, но умный, толковый. Как-то раз он сильно помог мне с проектом по истории.» - остановившись и следя за уходящим Сумочкиным, думал про себя Эдуард.
«Странно, возможно, как-нибудь спрошу у него лично, хотя, если подумать, стоит ли? Он не любитель рассказывать о себе, тот ещё сундук.»
Вдруг, Эдуард, словно его кто-то ударил по макушке, схватился за голову и вслух простонал:
- Моя башка... Черт.. - он дрожащей правой рукой принялся расстегивать пальто и рыться во внутреннем кармане. Нащупав весь смятый и грязный клочок бумаги, Днепров вынул его и развернув вновь прочел: «кладбище», «ты», «она», «смерть» «убийца», «Аркадий», «поезд», «станция», «разум», «руки», «грудь».
- «Аркадий» - задумчиво прочел по слогам Эд, как бы, всё еще не веря собственным глазам. - Значит, в этой записке действительно мое будущее? Нет, бред. Хотя какой тут бред, за один только день и ночь, со мной произошло столько необъяснимого, что я уже не понимаю что бред, а что норма. Не понимаю.
Скомкав и швырнув в ближайшую урну эту злосчастную бумажку, Днепров весь мрачный поплёлся на кладбище.
Подходя ближе, он заметил как к автобусной остановке подошла та самая маршрутка, на которой и добиралась Мари. Днепров осознав это, замедлил шаг и не отрывая вгзляда от дверей маршрутки, выжидал появление Мари. Сначала вышел какой-то толстый рыжий мужчина, затем пожилая женщина с букетом красных искусственных роз и наконец как долгожданный приз во время награждения, появилась сама Мари. Её взгляд казался совершенно разбитым и тусклым, она смотрела прямо, а на глазах уже выкатывались жемчужины слёз, крупные и блестящие. Всё в этом человеке выглядело столь изящно, нежно и легко в глазах Днепрова.
Эдуард дождался когда Мари продвинется через центральный вход вглубь кладбища и после, с некой спешкой, чтобы не потерять её из виду, шёл в тени, следуя и не отрывая от неё своего взгляда.
Мари шла тяжёлыми шагами, казалось, будто на ней отнюдь не туфельки, а крепкие и тяжеленные керзачи. Каждый шаг содрогание- всего её тела. Она шла и чувствовала, что кто-то следит за ней, что кто-то сейчас идёт сзади, прячась в ее тени, молча пробивает ее сердце своим взглядом и сверлит прямо в душу. Она пыталась изо всех сил не оборачиваться, старалась игнорировать, но как бы она не сопротивлялась страх обуял её и она медленно повернула свою голову. Днепров заметил как она остановилась и не желая чтобы его засекли, он оперся на самую ближнюю оградку, смотря на памятник с портретом ещё молодого парнишки. Эпитафия на памятнике не могла показать то, каким было лицо этого парня когда он умер, нет. Она запечатлела лишь его лучшие годы, его жизнь, но не смерть. На самой могилке было убрано и расставлено большое количество цветов, венков и пара шоколадных конфет. Днепров вдруг задумался: ведь когда-то и он совершит свой последний переезд, когда-то и ему придётся распрощаться с жизнью. Кто его знает, когда именно это случиться, может быть, Эд умрёт сегодня, а может лишь зачахнет в глубокой старости, смотря в окно испустит свой дух. Эдуард боялся смерти. Он любил жизнь в каждом её проявлении, умирать ему не хотелось никогда, жить и только жить - таким был девиз нашего героя.
Закончив с размышлениями, он отошел от оградки и двинулся дальше за Мари, что успела за это время убежать довольно далеко, но из виду не исчезла полностью. По всей видимости место, где была захоронена её сестра, располагалось на другом конце, а значит нужно пройти ещё очень значительное расстояние прежде чем оказаться на нужном месте.
Днепров шёл и оглядывался по сторонам, в такое время кладбище пустовало и лишь каменные памятники и обелиски с крестами высматривали из-за своих оградок, из своего нового и уже постоянного места жительства усыпанного разноцветными и разнообразными букетами безжизненных и вечно цветущих неувядающих цветов. Каждый лежащий под землей человек, когда-то ходил по ней, когда-то он ел и пил, смеялся и грустил. Беспечно тратил свои самые лучшие годы, не задумывался о том, как он покинет своих родных, своих близких. Люди обучаются ценить и дорожить жизнью тогда, когда становится слишком поздно что-либо менять, когда становится поздно жить.
Вдруг, мимо Днепрова кто-то пронёсся, он не видел кто это был, но чувствовал, он ощутил небольшой холодок, как потоки воздуха, что создаются при достаточно быстром движении. Остановившись он осмотрелся вокруг и, не заметив абсолютно никого, двинулся не спеша дальше.
И вот, путь был окончен. Мари пришла, наконец, к могиле своей сестры. По одному виду могилы можно было сказать, что этот человек, что когда-то бродил по земле в которой теперь захоронен, был человеком приятным и хорошим. Могила была ухожена, обелиск был из очень качественного белого мрамора. Венки украшали железный забор ограды, а из керамического портрета глядела очень красивая рыжеволосая девушка с изумрудными глазами. Над кладбищем сгущались тучи, ветерок становился холодным и гулял по кладбищу, заходя в каждую оградку, шевеля каждый пластиковый цветок, каждую травинку. Огромный старый дуб, весь украшенный золотым огнём осени, тихо покачивался из стороны в сторону. Листья, как миллионы искорок, тихонько кружились, танцуя в воздухе и оседали ковром на землю и опущенные плечи Эда.
Мари стояла неподвижно и тихо плакала, склонив свою голову вниз. Ветер развивал ее прекрасные пряди волос и, словно танцуя, оживлял их. Потом она упала на колени и разразилась в громком плаче, поглаживала памятник и сквозь слезы проговаривала слова, видимо, обращалась к сестре. Из всего что она говорила, Эд расслышал лишь : «прости меня» и « как ты там?», больше он не мог разобрать ни слова.
Тучи становились всё темнее и темнее, солнце уже полностью спряталось за них. Еле ощутимый холодок вдруг превратился во вполне существенный, что пробивался сквозь ткань одежды и проходил по коже, охлаждая её, вызывая мурашки.
Сердце Днепрова горело и затухало. Стоило ему лишь услышать как она плачет, так тотчас в его голове всплывали убийственные воспоминания вчерашнего дня. Ощупав карман, Эдуард вынул стеклянный сосуд и смотря на него задумался. Вдруг, Мари посмотрела прямо на него. Эд, от неожиданности выронил сосуд, тот, к счастью, не разбился. Взгляд её скользнул в бок и снова обернулся к памятнику.
- Идиот, аккуратнее! - раздался холодный отчётливый голос, который исходил со всех сторон.
Днепров весь встрепенулся.
- Кто здесь!? - бешено оглядываясь по сторонам спросил он загадочного голоса.
- Ты знаешь кто. - насмешливо ответил голос, - иди к ней, сейчас же. Исполни месть, ведь ты за этим потащился сюда. Так ведь?
Вдруг, нож в кармане, словно его кто-то потянул за ручку, кольнул в бок создавая неприятный дискомфорт. Эд вынул его и испуганно глядел в отражение. Холодный клинок ножа был весь в чёрной засохшей жидкости напоминавшей ту самую странную чёрную кровь. Перед глазами Эда возник облик, его ночной визитер явился вновь.
- Ты не рад? - спросил Макс воющим голосом.
Днепров упал на землю и, вытаращив глаза, хотел закричать, но вдруг холодная рука прижала его рот и он не смог сказать ни слова.
- Ну и ну. Чего же ты визжишь как баба, разве так встречают лучших друзей? - призрак продолжал говорить, с каждым словом, его голос становился всё ужаснее, челюсть стучала, а глаза не переставали бегать туда-сюда. - Я знаю эту женщину. Она, это тот человек, что стал причиной моей смерти.
- Что? - смог наконец произнести Эдуард.
- А то. Ты правильно решил тогда взять с собой нож. Она отвергла тебя? Ведь так, нет, не говори, вижу что так и поэтому ты взял нож и пошел за ней. Хочешь отомстить?
- У меня и в мыслях подобного не было! - презрительно сказал Эдуард.
- Ложь! В тебе появилась эта идея сразу после того, как ты вонзил в мою бестелесную оболочку нож, пытаясь защититься. Тогда я явился к тебе лишь предостеречь, помочь. Но теперь я не могу переступить порог этой жизни и уйти в другую. Я не могу обрести покой, пока этот человек дышит, понимаешь меня, приятель? - облик Макса становился прозрачнее, а голос тише с каждой фразой.
- Нет, нет. Это безумие! Тебя нет!
- Не строй из себя слабоумного, ты сейчас видишь меня и разговариваешь со мной. Боже! Мне дали лишь немного времени, лишь жалкие минуты на общение, а ты всё ещё не воспринимаешь меня! Ну же, друг, сделай для меня последнее одолжение и успокой мою и свою душу. Всего одно движение ножа, одно. - слова растворились и исчезли, как и сосуд с прахом. Днепров чувствовал как бешено бьется его сердце. Тело не слушалось и машинально поднялось с земли. Глаза, завидев Мари, дали четкий приказ ногам и двинулись в ее сторону.
Тучи превратили небо в серую тёмную массу и небо разразившись яркой электрической трещиной заплакало. Дождь шёл плотным маршем, капля к капле, ряд к ряду. Всё сразу приобрело более мрачный и печальный вид: дуб перестал качаться, а по его стволу стекали ручейки воды, листья срывались под весом тяжелых капель, а памятники от влаги становились более тёмных тонов, портреты людей плакали, по керамике стекали крупные капельки, падали и разбивались о землю.
Разум Днепрова закоченел, он был ослеплён и туманен. Не видя и не чувствуя ничего, Днепров, шаг за шагом был ближе к Мари, в правой руке он крепко сжимал нож, саму руку он прятал в потайном кармане своего измокшего и потерявшего первичную белизну пальто. О чём он думал в этот момент? Да, пожалуй, ни о чём. После очередного визита Макса с того света и услышанных от него слов, его мозг, не выдержав очередного стресса, просто вырубился и перешёл в автономный режим, оставив лишь ту ужасную одержимость что он приобрел накануне и инстинкты. Это всё не могло привести к чему-то хорошему. Не могло.
Мари заметила приближавшегося к ней Днепрова. Она робко улыбнулась ему, вся в слезах и мокрая от дождя, он рванула со своего места и обняла Эдуарда так сильно, как могла. Днепров предварительно незаметно вынув нож, обнял ее в ответ.
- Эд! Я знала, знала, что ты придёшь! Ты не мог оставить меня одну и ты не оставил. - говорила она дрожащим голосом постоянно всхлипывая и не прекращая рыдать. - Прости меня, я тогда, должна была тебя остановить и все объяснить, я должна была.
Днепров молчал и крепко держал её, не давая освободиться из своих объятий. Их тела соединились в один монумент, дождь шумел и лил своим потоком прямо в их сердца, вот только, сердце Днепрова всё никак не наполнялось и не наполнится более никогда.
- Чего ты молчишь? Скажи хоть слово, ты пугаешь меня! - тревожно, что-то осознавая и пытаясь толчками освободиться из пленяющих ее рук говорила она. - Это не смешно, ни капли! Отпусти меня или я закричу! - вся напуганная, прилаживая всё больше усилий чтобы освободиться, говорила Мари.
Но Днепров лишь сильнее прижал её к себе. Блеснувшее лезвие ножа вонзилось в ее спину. Нож прорезал плоть и сквозь ребра задел легкое. Струя крови хлынула из прекрасного и нежного тела Мари. Она вскрикнула, а на глазах её читался неподдельный ужас. Изо рта струилась тёмного оттенка горячая кровь, что быстро покрыла собой ее прекрасные нежные губы. Она медленно начала задыхаться. Кашляя, Мари пыталась что-то сказать, но всё было тщетно.
Искажённая безобразная улыбка на лице Эдуарда, грязные слёзы вместе с тяжелыми каплями дождя и сочащаяся из спины и рта кровь - всё это слилось в один кадр, в одну мелодию. Мари смотрела затухающими глазами в дрожащие и безумные глаза Эда, её рука медленно поднимаясь, дотронулась до его щеки, Эд вздрогнул.
- У... у тебя... пятно на щеке. - нежно, захлебываясь от крови произнесла Мари и осторожно, принялась гладить щеку Эдуарда.
Днепров смотрел в её прелестные изумрудные очи, что постепенно, секунда за секундой, теряли свой жизненный жар и блеск, становясь всё более бледными, более стеклянными. Смотря, он молчал, но внутри творился хаос: сердце выскакивало из груди, изредка замирая, всё его тело трясло страшнейшей дрожью, а рот пытался вымолвить хотя бы одно слово.
Он присел на колени и осторожно, держа её худенькое, бледневшее тельце поглаживал её лицо в ответ. Каждое касание - боль в его глазах, сотрясение в его пальцах, будто её нежная кожа и не кожа вовсе, а оголенные провода трансформаторной будки.
Вдруг, Мари, тихо, словно она была совершенно не здесь, а где-то очень далеко произнесла:
- Поцелуй меня.
Эд побледнел. Его лицо неожиданно стало уже и тоньше, чем было до этой фразы. Дрожь по телу теперь сопровождалась потом, а сердце, по его собственным ощущениям, всё равно что старые часы, просто остановилось.
Мари кашляла и кровь летела на белоснежное пальто Эдуарда, губы её были окрашены теперь в винный цвет, ноздри на носу шевелились под тяжёлым дыханием. Лицо было мокрым от дождя, а её шелковистые волосы свисали, точно лианы в ботаническом саду касаясь мокрой от дождя земли.
Эдуард, продолжая смотреть на её бледное мокрое личико, медленно стал двигаться своими губами к её. Спустя мгновение, ощущая слабое, но теплое дыхание и нежный взгляд, они слились в горячем поцелуе. Их уста сомкнулись, а сердца их сплелись и пели в унисон. Кровь, что до этого лилась изо рта Мари по ее нежным губам и смывалась каплями дождя, теперь хлынула на губы и в рот Эдуарда, но он не хотел отпускать её, он был готов захлебнуться в её крови, лишь бы этот поцелуй не заканчивался.
Мари перестала дышать, её глаза потухли и потеряли свой цвет. Ещё целую минуту Днепров, даже не догадываясь о том, что она уже умерла, продолжал держать её в своих цепких объятиях, а когда он взглянул на неё, она улыбалась и смотрела на него уже безжизненными бледно-зелёными глазами. Эти глаза были словно стекло, сломанное зеркало, в котором больше не отражалась красота этого мира, только капли дождя, что попали на них, только мрачное небо наполненное серыми, гнетущими тучками, забредшими в этот город откуда-то издалека и больше ничего.

***
Жалкое зрелище. Человек, что любил до безумия, поникший и разбитый, сидит, тихо плача над телом своего объекта безумной любви, а вместе с ним не прекращающийся дождь, проливающий глубоко в душу. Серая атмосфера кладбища теперь медленно переросла в атмосферу средневековых темниц, набитых человеческими телами. Деревья медленно превращались в подобие собственных теней: стволы темнели, листья набухали от воды и становились тяжелее.
Вскоре, дождь прекратился, вместе с ним прекратились и слезы Эда. Мысли его были теперь направлены не на горе и печаль, а на сам факт убийства.
- Что же я сотворил. Прости меня! Прости меня! - вновь вцепившись в её нежное, но уже холодное тело проговаривал Днепров. - Боже мой, какое ничтожество, сумасшедший! Загубил, своими руками, вот этими руками прирезал невинную душу - смотря на ладони продолжал, почти крича, рапортовать и укорять себя во всём Эдуард. Его тело трясло, а руки всё вспотели от нервов.
Чуть успокоившись и собравшись с собственными мыслями, он решил избавиться от трупа и всевозможных улик связанных с содеянным им преступлением. Поднявшись с земли, держа на своих руках тело Мари, Днепров двинулся в сторону могилы сестры Мари, которую звали, если верить эпитафии, Анна Андреевна Пам. «Пам? Вот значит какая была твоя фамилия» - покрутилась вальсом в голове Днепрова мысль. Он осторожно взглянул на лицо Мари, а после аккуратно, со всей возможной нежностью пололжил тело прямо на могилу Анны.
Дождь уже закончился, а Эдуард всё ещё стоял и не понимал что делать дальше, пойти и сдаться с поличным? А может ждать когда кто-то будет проходить на могилу своего родственника и заметит его, а после чего его тут же упакуют и сдадут со всеми потрохами? Или стоит закопать её тело прямо в могилу её сестры? Последнее и вовсе можно было считать полным абсурдом и кроме опущения собственной морали на самое дно, оно ничем не отличалось от всех остальных вариантов, ведь так и так его схватят.
- Полагаю, это конец. Даже забавно, как простая встреча - вдруг он осёкся и стал говорить чуть более приглушенно, точно он говорил кому-то вдалеке, - как простая встреча и спасение её же жизни от тех мудаков, привело к тому, что теперь её тело лежит бездыханное и холодное. С кривой улыбкой, что обнажала замечательные белые зубки, на разноцветном ковре из пластиковых цветов, украшающих могилу некогда близкого человека, её сестры. Той, кто когда-то отдала собственную жизнь ради жизни Мари. А что теперь? Я убил её. Я забрал у неё всё что было: веру, надежду, её красоту, её свободу - всё! И ради чего я это сделал? Разве ради мести? Какой я идиот, нет, я хуже любого маньяка, хуже любого идиота, хуже любого зверя. Какой я жалкий трус! Да, трус, вот кто я таков! Мне нужно понести наказание, мне нужно, нужно... - вдруг резко замолчал Днепров, не успев закончить свой монолог. Холодный воздух пробил его грудь, он не мог сказать ни слова, его взгляд точно приковали, он не мог смотреть больше никуда, кроме как вверх, на уже разъяснявшее небо. Тёмные тучи медленно уходили прочь, расплываясь все куда попало. Кладбище озарилось лимонными лучами солнца и в этих лучах он вновь увидел «его».
Макс стоял, и, казалось, что всё его полупрозрачное тело теперь освещается ярко золотым светом источаемым изнутри. Он шёл навстречу Эду, на лице была широкая улыбка, а глаза казались совсем живыми.
- Уходи! Убирайся прочь от меня! - истерично кричал Днепров. - Не смей приближаться ко мне ни на шаг больше, ты - монстр! Всё случилось из-за тебя! Ты заставил меня убить её. Именно по твоей вине я погубил это чудесное создание! Этого всего не случилось, не явись ты мне. - медленно пятясь назад и продолжая выкрикивать осуждения в сторону своего умершего друга, горланил Эдуард. Но призрак Макса был неумолим, он не останавливался, не слушал ничего, лишь шёл, улыбаясь, в его сторону. А после, остановившись он замер и произнес:
- Ты не прав. Это не я заставил тебя убить её. Это не мог быть я, просто потому, что меня попросту нет. Я мёртв. А вот ты, друг мой, ещё как жив. Ты всё ещё дышишь, мыслишь, говоришь. Твои руки способны держать ножи и этими же ножами впиваться в плоть юных дам, хотя, она была старше тебя, но какое это теперь имеет значение! - ухмыляясь, с необычайной жизненной энергией утверждал облик Макса.
- Уходи. - с отчаяньем, очень тихо ответил Эд.
- Нет, сначала я должен передать тебе послание.
Днепров, нахмурив свои брови, медленно приподнял их, его глаза пытались посмотреть в лицо Максу, но он видел лишь яркий ослепительный свет. После он удивленно спросил:
- Чего? Послание? Для меня?
- Что за глупые вопросы, друг мой. Конечно для тебя! У меня мало времени, но тебе нужно выслушать меня, это очень важно. - с убедительным взглядом произнес призрак Макса.
Днепров печально окинул взгляд на бледный труп Мари.
- О ней не беспокойся, она... - вдруг Макс замолчав, потупил взгляд в небеса и продолжил:
- В общем, о ней теперь думать тебе не желательно. Я позабочусь о теле, поверь.
Эдуард молча смотрел вдаль, копаясь в кармане он искал сигареты. Не найдя ничего, устало вздохнул и продолжая смотреть вдаль произнес одно лишь: «Я слушаю тебя».
- Прекрасно! Вот краткая сводка того, что будет нужно тебе сделать: Во первых : сейчас ты должен пойти домой, отоспаться и забыть то что ты когда-либо встречал эту девушку. Во вторых: твой однокурсник Аркадий Сумочкин. Где-то через месяц, ты обязан позвать его на встречу. Вы подружитесь и ты поймёшь сам, почему именно он и что тебе нужно будет сделать в дальнейшем для этого человека, чтобы и он встретился со своей истинной судьбой. В-третьих: После того как пройдёт ровно один год с момента вашей с Сумочкиным встречи, тебе нужно уезжать из страны. Забронируешь билет на самый первый рейс что тебе приглянется, уж поверь, ошибиться у тебя не получится, я вижу твою судьбу насквозь и в ней всё прописано до этого момента. Отправляйся на железнодорожную станцию, там ты должен найти брошенный серый чемодан, возьми его, но не открывай. Садись на поезд и в путь. - наконец закончил говорить Макс свистящим голосом.
Днепров, кивнув, тотчас вырубился и упал на холодную мокрую землю.
- Парень, эй! - послышался вдруг откуда-то из темноты мужской хрипловатый голос.
Днепров молча лежал закрыв глаза. Ему виделось, будто он сейчас сидит за столом в пустой комнате где нет ничего кроме настольной лампы, шляпы нелепо валяющейся у его ног и человека стоящего у единственного окна, он медленно покуривает сигару, с полным наслаждением смакуя её. Вдруг голос того мужчины послышался из правой стены комнаты, Эдуард очнулся.
Его тяжело поднявшиеся веки раскрыли чудные, но уставшие голубые глаза. Бородатая и грязная физиономия мужчины глядела на него с испуганным взглядом. Это был седоволосый мужчина, лет сорока шести. Он озадаченно, но теперь, по всей видимости, гораздо спокойнее чем до этого, смотрел на лежавшего пластом Эдуарда.
- С тобой всё в порядке? Ты чего это здесь валяешься, плохо стало? - испытующе произнес мужчина.
Днепров ничего не понимал. Внутри всё гудело, в голове пустота, он даже не помнил как упал и не знал как долго провалялся. Тут же ему в голову ударило воспоминание о теле Мари. С ужасом он окинул взглядом могилу Анны Пам, но к его впечатлению, труп он не застал, никаких намёков на то, что он вообще там был тоже не было.
- Хей! Ты слышишь меня вообще, парень? - медленно раздражаясь продолжал говорить Мужчина.
Днепров кивнул и с открытым ртом смотрел на могилу, всё ещё не доверяя своим собственным глазам.
- Ты пьян? - не прекращал свой допрос седовласый мужчина.
Эдуард, придя в себя ответил:
- Что? Нет, всё хорошо. Я действительно переволновался, гемоглобин у меня низкий, вот в обморок и завалился, сейчас уже всё хорошо. - наврал с три короба Эд, лишь бы от него поскорее отстали.
- Точно?
«Настойчивый пень» - подумал про мужчину Эд и вяло кивнув, промычав что в помощи он не нуждается, проводил взглядом мужчину с седыми волосами.
Вернувшись к своей проблеме, Эд уже убедился, что трупа нет, а все следы и улики либо настолько хорошо убраны, либо ничего из этого вообще и не было и Днепров просто завалился здесь от переутомления и всё это был лишь сон. Но реальность была иной и Днепров понял это, когда взглянул на свое пальто: оно все было в крови вперемешку с грязью и дождевой водой. «Даже странно немного, как тот мужчина ничего не заметил?». Тем не менее, Днепров принял факт убийства и факт того, что призраки существуют и вполне способны на вещи подобного характера как быстрая, не оставляющая никаких следов уборка трупов. Всё это звучит и выглядит так абсурдно, так бессмысленно, но остается фактом.
Сняв с себя пальто, вывернув его наизнанку и аккуратно сложив, Днепров двинулся в сторону своего дома, прочь от всего кошмара, прочь от всего что произошло.
Уже дома, Эд, завалившись в этой же грязной и мокрой одежде на диван, быстро заснул и проспал до самого утра. Утром переоделся, умылся и причесался. Свое пальто он очистил от крови и пытался как только мог забыть всё то что произошло, но как не три пальто, душу ты свою не отмоешь.
Вот что произошло тогда, месяц назад до встречи Днепрова и Сумочкина. Месяц. Прошел месяц. Всё сбывается ровно так, как говорил призрак Макса, в которого Эд верить перестал, ведь считал, что он просто слетел с катушек, но все указания от него он записал в свой кожаный блокнот и носил его вечно с собой. За учёбой он забывал о своем грехе, что камнем лежал на его сердце. Жить с такой ужасной вещью, хранить этот омерзительный секрет внутри себя было не то что невозможным, но также очень пагубным для его и без того «поломанной» головы. Именно поэтому он ждал целый месяц с нетерпением. Он засыпал и просыпался с мыслями о том дне, когда они должны встретиться, о том дне, когда все должно начать идти точно записям в блокноте. О их встрече вы, читатель, знаете ещё очень мало, ведь всё ваше внимание я намеренно переключил на прошлое Эдуарда. Теперь стоит вернуться на то место, пора разбудить побледневшего от ужаса Днепрова, что всё ещё стоит в этом промежутке времени перед Аркадием Сумочкиным и пытается не выдать всех козырей сразу. Пойдем же со мной, мой дорогой читатель!