Человек, который тебя понимает
В одной воскресной передаче известный учёный сказал, что человек лишён права выбора. Он утверждал, будто каждое действие этого бедолаги есть ни что иное, как предопределенность. Думаешь, сам решил, что хочешь эту пасту, а не ту другую? А вот, и нет! Реклама, друзья и зарплата решили это за тебя ещё задолго, как ты оказался у кассы.
Джим повертел в руках пустой тюбик и опустил в стакан. Щётка отправилась следом. Из зеркала глядело существо ещё недавно бывшее привлекательным мужчиной, по крайней мере так утверждали коллеги по работе, а сейчас могущее привлечь разве что копов при исполнении. Клочки бороды, глаза смотрят зло и настороженно... Хотя, какой смысл думать о таких мелочах, если она ушла? Ушла. И не был ли её уход продиктован кем-то другим: уродами-политиканами, вечно недовольной матерью, ну, раз любое наше действие вовсе не наше? Кто решил это за неё?
Но Мэгги не из тех, кто позволит что-то за себя решать. Уже месяц пролетел, как она перестала отвечать на звонки и сообщения, и Джим надеялся, что это лишь временная ссора, как случалось раньше, что всё наладится, однако, похоже, на этот раз все было серьёзнее. Мэгги испарилась из его жизни, оставив после себя лишь пустоту и тюбик с кремом в ванной – Джим выдавил содержимое в унитаз без остатка.
В гостиной было тихо и пусто. Сквозь синие занавески, купленные в Волмарте около года назад, может, чуть больше, не проникало ни лучика, и мужчина подумал, что не согласиться на белый тюль с узорами, который понравился Мэгги, было верным решением... А ведь тогда же они впервые поругались. Правда, не из-за тюля, а из-за коврика в ванную: или с цветом не могли определиться, или ещё с чем — так, чепуха!
Джим опустился на диван и откинул в сторону одеяло. От холода побежали мурашки — забыл оплатить счета за отопление, однако ничего так не притупляет чувство вины, как издевательство над собственным телом.
Мэгги, голубоглазая малышка Мэгги, пыталась вылепить из него живого человека, а он, как последний кретин, ничего не желал слушать, всё полагал, что та стерпит его тяжёлый характер. Хотя "Мэгги" и "терпеть" вместе даже звучит смешно.
Обычно его привлекали в девушках предсказуемость и опрятность. Мэгги не вписывалась в эти представления: лезла целоваться на людях, носила грязную обувь, а безумная миссис Ларсон, её мать, на первой же встрече невзлюбив зятя, при каждой последующей называла его не иначе как "этот придурок".
Мужчина подошёл к окну и резким движением раздвинул шторы. По ту сторону стекла падал снег, дома напротив Мартин-сквер впивались шпилями в мякоть ночного неба. Гудели машины. Какой-то паренёк, широко улыбаясь, бежал с огромным плюшевым медведем в руках.
— Пим-пим-пим, – пропел телефон, и Джим поднёс экран к лицу:
"Здравствуй! Не хочешь пропустить по стаканчику? Давно о тебе не слышал, ты там живой вообще?"
Это был Шон, коллега из отдела по маркетингу. С Джимом они часто пересекались на работе, но не общались, пока однажды не встретились в баре. Бар находился в подвальном помещении, небольшом, но уютном, с выступающим по воскресеньям джаз-бендом и отменным виски.
— Вы ценитель джаза? - спросил Шон, чтобы хоть как-то начать беседу.
— Не разбираюсь в музыке, – пожал плечами Джим, присаживаясь на соседний стул. — Просто люблю саксофон, да и день выдался непростой, мне жизненно необходимо выпить чего-нибудь покрепче. Мы, кстати, уже виделись с вами.
— Я помню. Я вас сразу приметил.
Позднее встречаться за барной стойкой стало их своеобразной традицией, попыткой скрасить одиночество в компании такого же потерянного, как и ты сам. Шон жаловался на клиентов и жену, Джим иногда вспоминал про свои не самые простые отношения с Мэгги, но больше молчал.
"Я занят отчетом. Встретиться не получится. Извини, Шон".
Лучше бы написала она... Джим и спустя месяц ждал сообщения. Короткого проклятого сообщения! Даже не звонка!
Ровно через час он брёл по улице, утапливая носки сапог в хрустящем снегу. Витрины магазинов жгли глаза, улыбки прохожих действовали на нервы. Как получается, что у остального мира всё хорошо, а ему остаются пустая квартира, неоплаченные счета и завалы на работе?
Чтобы согреться, пришлось заглянуть в магазин. В канун Рождества было не удивительно, что из посетителей здесь оказались только он да лысое нечто в ожидании, пока молоденькая кассирша пробьет ему сигареты под пение Фрэнка Синатры:
Oh the weather outside is frightful
But the fire is so delightful
Since we've no place to go
Let it snow, let it snow, let it snow
— Ты симпатичная, дашь номерок? – облокотился этот недоросток на транспортерную ленту. — В качестве рождественского подарка?
— Вот ваши сигареты. С вас пять долларов, – девушка отложила пачку и нахмурилась.
— Погнали со мной, детка, и я заплачу вдвое больше.
— Забирайте сигареты и уходите.
— Да не упрямся ты! Я ж в ресторан приглашаю, отвезу на крутой тачке, куда захочешь.
— Нет. Уходите, пожалуйста.
Она испуганно заозиралась.
— Ты глухая что ли? Я говорю со мной пойдём, а? Вот сучка!
— Отойди от неё!
На улице по-прежнему падал снег, проезжали редкие машины, и Джим не мог объяснить, что подействовало на него сильнее: взгляд девушки, песня или злость на Мэгги, но, когда лысый дёрнулся в сторону, он молча схватил с полки банку печенья и шибанул мужчину по голове.
— А-а-а! — взвизгнула кассирша, прикрыв рот руками. Печенье вперемешку с осколками рассыпалось по полу, а незнакомец зашатался.
— Ты что-то сказал, придурок?
Ну вот, снова придурок. Лысый провёл пальцами по лбу и затылку. Кровавый след привел его в замешательство, однако, прежде чем он успел обернулся, чтобы посмотреть на наглеца, который сотворил с ним это, Джим схватил с полки вторую банку.
— Положи на место, приятель. Давай! Положи, и я уйду.
Он сглотнул.
— Ну, чего замер? Давай!
Джим шагнул вперёд, и тут же получил кулаком по лицу. Привкус железа на губах обжёг первобытной радостью. Лысый снова замахнулся, и Джим мог обманываться сколько хотел, однако именно этого ему и не доставало сейчас — хорошей драки. И он отдался ей без остатка.
***
"When I was twenty-one
It was a very good year
It was a very good year for city girls... "
Пение Синатры эхом разлеталось по залу, пока молодая работница и странный посетитель собирали с пола печенье и битое стекло. Держа совок в руке, Джим подметил, что девушка смотрит с опаской. Не удивительно. Его выходка вряд ли вписывалась в рамки общепринятых норм, черт бы их побрал! Но он же не виноват, он всего лишь хотел выпустить пар, а заодно и ей помочь.
Девушку звали Лора. Она была студенткой в местном университете и подрабатывала здесь всего месяца полтора, а теперь вот могла лишиться места, и всё по его вине.
— Как мне теперь работать, если он вернется? А если он вернётся с полицией? И кто заплатит за беспорядок? – Лора потерла локтем лицо.
У неё было удивительно хорошенькое личико с острым, точно клювом, носом, и круглыми глазами цвета каштана. Пшеничные волосы она заделала в высокий хвост. Джим всегда любил, когда девушки собирают волосы в хвост. Мэгги тоже так делала, правда, они у неё не вились и были многим темнее.
— Я вам заплачу, – сказал Джим. – У меня есть с собой пятнадцать долларов. Этого хватит?
Лора недовольно покачала головой.
— Вы не понимаете.
— Я всё понимаю. Я заплачу вам пятнадцать долларов и помогу прибраться. После уйду.
— Вы в состоянии ходить с такими побоями? Похоже, в канун Рождества, и правда, случаются чудеса!
— Ну вы же прижгли мне ссадины.
— Этого недостаточно. Вам нужно в больницу, Джим.
Лора не шутила. Опустившись рядом на корточки, она смотрела с ненаигранным беспокойством. Жалела его? Или себя? Да, он наверняка выглядел как последний псих и пьянчуга, но знала бы она... знала бы, кто довёл его до этого! Знала бы, как разрывают на части гнев и досада! Как...Черт, хорошо, что она не знала!
— Никаких больниц, – прошептал Джим, пытаясь подняться. – Нет-нет-нет, обойдемся без белых халатов и рецептов.
— Но вы же еле на ногах стоите.
— Да бросьте! Видите, всё в порядке. Я, правда, в порядке, Лора. Всё хорошо.
— Ну как знаете.
Она выбросила содержимое совка в урну и вернулась к кассе. Каблуки тихо цокали по кафельному полу, жужжали лампы.
— Если хотите, можем дойти вместе до остановки. Вы живете далеко отсюда? – поинтересовался Джим и тут же пожалел. Мэгги не зря в шутку звала его бабником: провожать девчонку, с которой знаком от силы час, спрашивать домашний адрес. А с другой стороны, что такого? Ведь Джим и не рассчитывал ни на что, ему просто необходим был человек рядом, не Шон и не другие коллеги, кто-то со стороны, кого он вряд ли ещё раз встретит.
— Даже в канун праздников опасно ходить одной. Уже поздно.
Лора странно улыбнулась. Видимо, она нашла его предложение нелепым, и пусть Джим понимал, что выглядит сейчас не лучшим образом, это его задело.
— Почему вы так смотрите? Боитесь?
— Нет, – она помотала головой. – Нет, дело не в этом. Послушайте, Джим, рабочий день закончен, я скоро закрываю магазин. Если вы готовы подождать, то я с удовольствием составлю вам компанию.
— О, мне некуда спешить, Лора.
— Мне тоже.
Украшенные к Рождеству улицы погрузились в сон. Гирлянды, горящие фигуры Санты и северных оленей, пышные венки на входных дверях. Метель ослабла, и теперь снег тихо устилал деревья, мостовую, дома и Лору, чей кудрявый хвост качался в такт шагам. Они двигались вдоль Плюмбери в направлении парка Жермен, Джим часто ходил этой дорогой.
— Почему вы не проводите сегодняшний день с друзьями, Лора? Разве они не ждут вас?
— Вероятно, по той же причине, по которой вы не проводите его в кругу семьи. Я одна. Мне не с кем проводить Рождество, кроме себя.
Какое-то время оба молчали.
— В мои годы учёбы в университете, я всегда был с кем-то. У нас была большая компания, и мы весело отжигали вместе.
— Я – не вы.
— Но ты молода. Тебе надо проводить время с друзьями и проводить его весело, чтобы не сойти с ума к старости. После выпуска на радость остается слишком мало времени.
— Позвольте спросить, сколько вам лет, Джим? – она сощурилась, пытаясь через синяки, бороду и сопливые пряди у лба различить его настоящий возраст. – Тридцать? Сорок? Может, пятьдесят? Кем вы работаете, чтобы говорить так?
— Мне двадцать девять, и я клерк в офисе Строубери, поэтому давай общаться менее официально, идёт?
— Двадцать девять?
Лора остановилась, широко распахнув глаза, однако почти сразу же покивала своим мыслям и спросила:
— В компании дела совсем плохи?
— Если ты судишь по зарослям на лице, то нет, в компании дела идут отлично, чего не скажешь о моей личной жизни.
— Ммм, – девушка вздохнула. – Дай угадаю, ты поэтому решил подраться с тем ненормальным, ну, чтобы пар выпустить?
— Угадала.
— Как я тебя понимаю. У меня парень перебрался в Техас год назад, приезжал один раз, и вот уже шесть месяцев, как мы с ним на созвонах. Это трудно. Я себя временами такой жалкой чувствую, схожу с ума, хочу разорвать что-нибудь, разбить, – она усмехнулась. – Ну разве всегда должен быть рядом человек, чтобы я чувствовала себя счастливой? Не эгоистично ли это? Может, я потому и согласилась на отношения на расстоянии, что боюсь одиночества? Или что, наоборот, не боюсь? Как думаешь? В последнее время часто задаюсь этим вопросом.
Джим молча разглядывал тёмное небо, почти не обращая внимания на Лору, однако после сказанного в груди зажглось непреодолимое желание успокоить ее, сказать, что всё изменится, наладится. Но откуда ему было знать? У самого все рушилось, вряд ли он хоть за что-то мог поручиться.
— Лора, мы даже вместе были на расстоянии. Ну, это, когда смотрите друг на друга, а в голове претензии, претензии, претензии. Наш период претирки превратился в стиль общения, и, знаешь, что забавно?
— Ммм? – Лора сунула озябшие ладони в карманы. — Продолжай.
— Забавно то, что последнюю неделю я был уверен: всё наладилось. Мэгги...ах, да, её зовут Мэгги, я не упоминал...звали... зовут... не важно! Она снова сделалась прежней, какой я ее знал два года назад. Взгляд был потерянный, правда, но мне так хотелось верить! Так хотелось!
Сил продолжать придавал факт, что собеседница исчезнет с рассветом. Не останется свидетелей его слабости, Лора же просто незнакомка... С другой стороны время играло незначительную роль в жизни Джима: с Мэгги, с которой проводил дни и ночи, он откровенничал раз или два, а девчонке из магазина выболтал всё при первой же встрече.
Молодые люди проходили по мосту Гранд-Джонс, тянущемуся над проливом Бейли. Пролив был излюбленным местом влюблённых парочек и студентов, художников и клерков в обеденный перерыв. Всегда хотелось побродить здесь в приятной компании.
— Молчишь?
— Я думаю о твоих словах. Наверняка Мэгги еще в начале недели знала, что уйдёт, — Лора подула на руки, прежде чем сунуть их в карманы. Она делала так уже пятый раз за разговор. — Можешь мне верить: если девушка перестает выносить мозг, значит, наступит разрыв.
— Так просто?
— Ну, на самом деле, всё совсем непросто. Природа не наделила людей способностью понимать друг друга, но главное, я считаю, уметь признавать это и уважать чужой выбор. А так, считай, что объяснять поступки незнакомых женщин — моя суперспособность.
— Магия вне Хогвартса? – решил разбавить обстановку Джим, на что Лора рассмеялась.
— Да-да, она самая, профессор МакГонагалл! Ой, горячий шоколад! Возьмём по стаканчику?
Обычно под Рождество праздничная суета сносила, точно смерч, не только привычный уклад жизни, но и семейный бюджет. Джим с грустью наблюдал, как сметают с прилавков завёрнутые в красочные обёртки конфеты, духи, колготки, носки, украшения и прочую ерунду, что принято дарить, а сам мысленно подсчитывал во сколько обойдутся очередные походы по магазинам.
С Мэгги нельзя было уйти без покупки. И чем бесполезнее и дороже выглядела вещь, тем лучше – феномен этот до сих пор оставался для Джима загадкой.
Мужчина потягивал шоколад, глядел на нарядные здания и, цепляясь взглядом за сувениры, думал: "Вот карточки она бы обязательно попросила. Надула бы губки, завертелась бы, как кошка...".
Он понимал: Мэгги не заслуживала его переживаний спустя целый месяц, однако прошлое саднило не хуже порезов и синяков. Сколько было вложено сил и денег, проведено бессонных ночей, потрачено нервов... Если не изменяет память, она даже не поблагодарила ни разу: презенты бойфрендов близких и не очень подруг неизменно оказывались лучшими в сравнении с его, ну а сам Джим — какое совпадение! — мужланом, жмотом и женоненавистником.
— Что-то случилось? – Лора с беспокойством коснулась руки Джима, но тот вдруг отпрянул. Он и сам не заметил, что встал посреди улицы и смотрит в одну точку. — Ой, прости меня, прости. Ты хорошо себя чувствуешь?
В круглых карих глазах отражались огни рождественских гирлянд, на ресницах мерцали снежинки.
— Тебе больно? Это последствия драки, да? А я говорила, что нужно ехать в больницу!
— Не нужно в больницу, я в порядке. Лучше скажи, тебе что-нибудь приглянулось на ярмарке? Вряд ли парень из Техаса в ближайшее время купит тебе сувенир.
— Давай больше не станем упоминать моего парня?
— Извини, – мужчина хмыкнул. – Но я серьёзен насчёт подарка. У меня в кармане пятнадцать долларов завалялись, помнишь? Хочешь, например, оленьи рожки? Тебе нравятся? Или вон ту книгу. Любишь читать?
— Любила в детстве. Правда, книжки это теория, а жить нужно практикой. Ты сам не любишь читать?
— Мне на работе бумаг хватает, на остальное сил не остаётся.
— И зачем тебе это, Джим?
— Всмысле?
Они глядели друг на друга, не отрываясь, но оба были далеко и с теми, кого не оказалось рядом.
— Почему ты хочешь купить мне все это?
Мужчина понимал, что Лора не решилась задать другой, более важный вопрос, и мысленно поблагодарил её.
— Я должен за погром в магазине, ну и потом ты лечила мне раны и слушала моё нытьё, и...
— Ну-ну, прекращай, — Лора закивала. — Если тебе так хочется, пойдем возьмем ободок. Но только потому, что я залечила раны!
Оленьи рожки удивительно шли бледному худому лицу. Светлые прядки прикрывали виски, Лора улыбалась, и Джиму вдруг захотелось улыбнуться вместе с ней. Удивительное Рождество! Пока мы маленькие, праздник создают родители: наряжают ёлку, готовят вкусный ужин, собирают гостей.Когда взрослеешь приходится делать это самому, и последнее всегда становилось хождением по льду. Джим мечтал, как сейчас с Лорой, просто бродить по украшенным улочкам, пить горячий шоколад или чай, болтать, не думая ни о чем. Просто сбежать из реальности вдвоем. Просто жить. Увы, его невеста этого не хотела, хотя тогда он был красавцем. Сейчас же стоял весь избитый, помятый, заросший...
— Холодает. Можем пойти ко мне погреться, – он предлагал без всякого умысла, догадываясь, однако, что Лора не согласится.
— До моего дома меньше квартала. Давай не станем ничего усложнять.
— Да, ты права.
Парк остался позади, и от осознания, что вот-вот придёт пора прощаться, мужчина занервничал. Продлить бы этот миг, попасть бы во временную петлю, как герой фильма "День сурка", чтобы вновь и вновь смотреть на заснеженную мостовую, слышать детский смех и ощущать, как бьётся рядом сердце человека, который пусть и ненадолго, но согласился тебя понять. Вряд ли возможно забыть такую встречу.
— Постой, – Джим схватил Лору за запястье, не давая выйти на перекрёсток, и в ответ встретил непонимающий взгляд. Поспешно выпустил руку. Они стояли у самого края пешеходного перехода, одинокие и смешные, но были ли они при этом несчастны?
— Лора, мы увидимся завтра? Пообещай, что да.
Зачем он просил об этом? Для чего? Ещё час назад радовался, что никогда больше её не встретит, а сейчас умолял остаться. Девушка на удивление спокойно улыбнулась.
— Тебе страшно остаться одному, но это пройдёт. На мой взгляд, одиночество не дар, но и не проклятье, – она поправила воротник. – Как сказал один книжный герой, это данность. Простая житейская данность.
— Да не боюсь я одиночества! Не в этом дело!
— Его все боятся: кто-то больше, кто-то меньше. И этот факт тоже полезно принять.
Но она не могла уйти. Джим не мог позволить ей исчезнуть, словно видению, и не желал стать неудачником во второй раз.
— Ты же неплохой человек, Джим.
— При чем здесь, какой я?! Да, я всю жизнь пытался сделать Мэгги счастливой, и не обещаю, что буду примерным другом тебе, но мы должны увидеться ещё раз! Я прошу тебя.
— Мы обязательно встретимся. Только, когда придёт время. Из магазина меня скорее всего уволят, да и я сама подумываю перевестись на обучение в Техас, но, знаешь, – в её карих глазах зажёгся игривый огонек, – каждое Рождество я буду надевать эти рожки и распускать волосы...
— Лучше собирай их в хвост.
— Ну хорошо. Я буду собирать их в хвост, и однажды морозным декабрьским днём мы снова встретимся, только уже совсем другими людьми. Более счастливыми, чем сегодня. Ты согласен?
— Нет.
— Джим, пожалуйста.
Он и сейчас помнил, как Лора терялась в толпе под рождественские песнопения. Мэгги просто сбежала от него, но Лора уходила с высоко поднятой головой, и он не посмел бы её обвинить. В конце концов, встреча эта казалась слишком нереальной, слишком выбивалась из привычной рутины, чтобы быть правдой.
Временами Джим думал, не привиделось ли ему все, не было ли последствием предновогодней депрессии на почве ухода любимой девушки? Правда, после того разговора жизнь полетела в гору. Когда есть цель, появляется смысл просыпаться по утрам. Он изменится, он забудет Мэгги, а потом...
Каждое Рождество Джим искал её в толпе бенгальских огней, веселья и гирлянд. Каждый год слушал бой часов на башне возле пролива Бейли, а затем шёл ужинать с коллегами по работе в бар с великолепной игрой на саксофоне. Он снова стал следить за собой: выглаженная рубашка, начищенные ботинки, парфюм. Всё вернулось на прежние места, за исключением лишь, что не приходилось тратиться на ежедневные капризы Мэгги. Но чего-то не хватало. Лора не шла из головы. Похоже, встречать женщин и неминуемо расставаться с ними было его злым роком.
— Мы собрались в Ливенворт на Рождество, приятель, – сказал Шон, пока сидели за стойкой и потягивали виски. Шон как раз помирился с женой. Теперь следовало закрепить результат любым доступным способом. — Группа большая, отель в центре с обалденным видом. В общем, это я к чему, не хочешь с нами?
Джим повертел стакан в руках. Он уже отказывался от поездок раньше, боясь, что упустит шанс встретить Лору на прежнем месте, но по прошествии трёх лет сделать этого ему так и не удалось.
— Цена вопроса?
— Ну, тебе по карману. Или какие-то другие планы?
— Планов нет, – тот покачал головой. – Я холостяк, которому явно не помешает смена обстановки.
— А вот это правильно! Жизнь холостяка классная штука, когда есть с кем и на что скататься в другой штат. Никаких тебе истерик, никаких бабьих вечных...
Джим слушал, но мысленно был далеко. Он же ничего не потеряет, если уедет? Лишь ещё один год ожидания, который, не смотря ни на что, сделал его сильнее. Лора была права.
Все боятся одиночества, но мужчина ощущал, как с каждым днём дышит легче и свободнее. После тридцати начинаешь смотреть на вещи более полно.
— Был я в Ливенворте пару лет назад по работе – босс подписать бумажки отправлял. Атмосферное место: узкие улочки, горы, снег. Жене должно понравится! Должно, черт возьми!
Джим закрыл глаза, представляя заснеженный городок, и улыбнулся сам себе. Нет, как он все-таки счастлив.
***
В одной воскресной передаче учёный утверждал, будто человек лишён права выбора. Он говорил, что каждое действие этого бедолаги есть ни что иное, как предопределенность. Шон заставил Джека приехать сюда? Или Лора? Или виной служило расставание с Мэгги? – пойди тут разберись теперь! Да и какой смысл?!
— С вас семь долларов! - 24 декабря продавец протянул покупателю стакан засахаренных орехов. Картон грел пальцы, был украшен звёздочками и изображениями белок в шапках Санты Клауса. — Счастливого Рождества!
Джим просто разглядывал фасады домов, просто жмурился, а, повернув голову, вдруг различил в толпе знакомые оленьи рожки и кудрявый пшеничный хвост. Круглые карие глаза встретились с его, когда на башне пробила полночь. Неужели чудеса случаются?