Расколоть Солнце

Смотрительница деревни встретила гостей радушно: показала комнаты, накормила и заботливо умолчала о том, зачем же их сюда послали. Кайрен и Арион успели расслабиться, перед сном сходили в горячее озеро, полное кипятка. Вариться в нём было приятно, вода обжигала, но не больно, а расслабляюще, словно укутывая тяжелым и горячим одеялом. Арион чуть не клюнул носом там, но Кайрен вовремя его подхватил и вытащил. Пришлось нести того на спине, так сильно обмякло усталое тело.

Кайрен лишь хмыкнул. Он всё еще был под впечатлением от теряющего сознания товарища. Хотя были ли они ими? Не недруги ли скорее, раз тот Ноктурн?

Бессилие. Острое и болезненное. Оно пронзило наследника Рейнардов в тот момент, когда вся сила и мощь оказались бесполезными, неспособными ничего сделать для Ариона. Тому нельзя было умирать, не сейчас, когда Кайрен ещё не нашёл ответы, не понял, кто он и для чего был рождён. И кто мог помочь в поисках предназначения, кроме как чужого, не заинтересованного в использовании Кайрена в своих целях? В отличие от всей родни и приближенных к Ордену, Арион забывался и не воспринимал Кайрена как наследника рода, как того, кто вскоре бы и сам стал одним из членов Ордена. А потому общаться с ним было просто, как побеседовать с совершенно незнакомым человеком, но отличие всё-таки было — Арион иногда вспоминал, кто такой Кайрен. И пользоваться этим вошло уже в привычку, а потому не возникало и капли сомнений, что бедолага куда-нибудь пропадет. А даже если и так, то пусть не сомневается, что его очень скоро отыщут.

***

В мире, где Солнце навсегда угасло, сложно ориентироваться — день или ночь сейчас перед тобой. Планеты всё ещё плыли по небу, как и сотни лет назад, но теперь они сменили траекторию, став хаотичными и непредсказуемыми. Луна мелькала на звёздном фоне чаще, чем холодное Солнце, и озаряла землю своим тусклым светом. Она не тревожила монстров, рыщущих в бесплодных и умерших землях, и не пугала, как боятся они ярких кристаллов — просто существовала, просто была. Но Люмиры замечали, насколько свирепее становятся чудища, стоит взойти серой красавице, а потому каждую лунную ночь в деревнях зажигались костры, в которых теплился запрещённый огонь. Ни крепких стен, ни бравых рыцарей — что же жителям оставалось, кроме как прибегнуть к опасной стихии, способной поглотить всё на своём пути? Но страшнее было не сгореть, не стать обгоревшей пылью, а встретиться с кровожадными монстрами и не умереть, а обратиться в такого же хищного зверя.

Арион знал об этой легенде не понаслышке, ведь именно Ноктурны передавали её своим детям. Ещё его бабушка рассказывала про героя Аша, способного приручать бесплотных духов и диких тварей. Предание старо как новый мир и говорит о первых Ноктурнах или Люмирах. Тогда они ещё не разделились, а, наоборот, сплочённой общиной отбивались от жестокого мира. Реальность обрушивалась на них тяжёлой ношей, и каждый день приходилось принимать решения, от которых два брата отдалялись всё больше и больше. И судьбу их решил один случай: спор над умирающей рекой, в которой вот-вот должен был раскрыться Разлом. Воды тухли, река сделалась застойной, и пить стало нечего. Да и угроза из-за Разлома висела в воздухе. Аш и брат долго препирались, как же поступить в этой ситуации: отправиться на поиски другого места или остаться здесь, где было пока ещё безопасно.

Шаткая надежда, что Разлом, как бывает иногда, не раскроется и не выпустит монстров, не могла уверить брата Аша. Даже силы народа, магия, с которой они рождались теперь, не могли обнадежить и дать уверенность, что никто не пострадает. Над общиной поселилась смута и разделила людей на два лагеря: на тех, кто готов был остаться, и на тех, кто собрался уходить за братом Аша.

Аш созвал подчиненных ему монстров, он клялся, молил брата не уходить и не забирать с собой людей, но тот оставался непреклонным. Ничто не могло убедить его: ни стена, созданная из хищных монстров, готовых разорвать любого, кто посягнет на хозяина или его народ, ни родной брат, так рьяно умолявший остаться. В этом мире они остались лишь вдвоем, и такой родной души они больше бы не отыскали, но и это не удержало брата Аша. Он ушёл, забрав с собой несколько десятков людей, даже не попрощавшись, не дав наставлений младшему брату. Исчез, как тень, незаметно и тихо.

Как бы монстры ни рыскали, ни пытались отыскать след, он словно канул в небытие. Аш, оставшись наедине с болью и страхом, был раздавлен и готов отправиться куда подальше — вдруг там он найдет брата. Но сила, обретенная с рождения, удерживала его в темных и мертвых землях, а сам он не заметил, как люди вокруг него изменились и стали, словно монстры, хищными и хладнокровными. Да что таить, и сам он сменил личину, не прошли даром темные проказы. И говорят, с тех пор породнились монстры с Ноктурнами, детьми ночи и тьмы, из которой когда-то пришли монстры в этот мир.

А ушедший брат, заметая следы, пытался как можно скорее убраться подальше от предзнаменования, пришедшего однажды во сне. И как бы безумно оно ни было, он знал — счастья рядом с Ашем не будет, и мира для людей тоже. И хоть в пути они не раз теряли тех, кто только недавно делился едой и травил байки, но всё-равно продолжали поиски хоть немного плодородной земли И они отыскали её. На полях, где потом возвысился город, они отыскали горькие, но питательные травы. Этого хватило, чтобы остановиться и избрать это место будущим оплотом нового мира, где можно жить и верить в процветание расы. И вскоре появились дома, первые скрещенные сорта растений для пропитания, но самое главное — на севере от зародившегося города отыскался длинный горный хребет, в пещерах которых с потолка капала чистая и пригодная для питья вода.

Там же, среди горных пород, нашлись кристаллы, способные разогнать тьму и отпугнуть монстров. И стоило им засветиться от магии брата Аша, как люди вздохнули с облегчением. Над домами витало чувство надежды и веры, и каждый трудился: в пещерах ли, на фермах или окрестностях города, но люди поверили в свет, отпугивающий мрак, и поспешили забыть об ужасах дней, проведенных в царстве Разломов и монстров. Они, несущие свет, назвали себя Люмирами и верили, что больше никогда не встретятся с тьмой.

И так было бы, если бы не Разлом, открывшийся не так далеко от построенного города. Не был он крепким, как строят Люмиры сейчас, и магии защитной на нём тоже не было, а потому участь его была предрешена. Но в судьбу вмешался Аш, и как не бежал от него брат, он сумел отыскать его, а как — и сам не знал. Лишь чувствовал, что должен идти на открывшийся Разлом, оказаться там, где тьма пустила свои корни.

А дальше существовали лишь догадки и слухи о том, что произошло в тот день. Но бабушка Ариона всегда затихала на этой части рассказа и тихо-тихо шептала на ухо внуку:

— Сразились они с тьмой, и она взяла вверх. Брат потерял брата, а община вождя. Обернулся Аш в хищного зверя с мордой Тенижора и пожрал монстров из Разлома, а сам затерялся в мрачных лесах. Так оно было, и так оно останется.

Арион помнил свои маленькие руки, которые он тянул к седой женщине, чтобы и ей шепнуть на ухо:

— А что же было потом?

Бабушка Ариона вздыхала, зарываясь пальцами в его непослушные вихры, и отвечала не сразу, словно собираясь с духом:

— Потом... А потом была скорбь. И в мрачных землях, лишенных Аша, скоро стали гибнуть люди: то от болезни, то от монстров. Тяжело им было, не то что нам с тобой. Ты представь, какого это. Хотя зачем же, лучше засыпай скорее. — Она гладила голову внука, лежащего у неё на груди, и скорбно смотрела на его умиротворенное личико. — Родился сын Аша, а с ним родились и Ноктурны. Вот так и стало...

Арион перед каждым сном слушал бабушкины истории с замиранием сердца. Любопытство жгло его изнутри, смешиваясь со страхом и уважением, которые он питал к судьбе Аша. Он полусонно думал, что если в жилах его течет кровь тех, кто когда-то не побоялся бросить вызов тьме, то и он, когда вырастет, должен совершить не меньший подвиг.

***

Утро наступило внезапно. Луна скрылась за горизонт, уступив место Солнцу. Снова мрак опустился на землю, снова монстры почувствовали запах добычи. Теперь они незаметны, своей мрачной природе они обязаны слиянием с тьмой, а значит путники в опасности, и стоило бы им добраться в безопасные места раньше, чем до них доскочат хищные твари.

Кайрену и Ариону же не о чем было беспокоиться. Они отдохнули, ещё раз почувствовали на себе гостеприимство Тиховодья и уже начали подозревать, что за всё это, несомненно, придётся заплатить. Столы этой деревни всегда ломились от рыбных блюд, ведь чего-чего, а этого добра у них хватало, и гостей встречали щедро, закармливая местными деликатесами. Прямо по улицам струилась река, а в ней плескалась забавная двухглавая рыбешка Дуо. Арион сначала морщился, отказывался, больно неаппетитно выглядела она в реке, но быстро уплел тарелку с неприметным названием «Жарёха». Кто мог подумать, что внутри румяного теста окажется филе рыбы...

— Не могу поверить, что съел её, — сокрушался парень. — Она только недавно плавала...

Кайрен наблюдал за Арионом с тех пор, как они встретились в доме Камня и Стали, и задавался лишь одним вопросом: «Где до этого скрывался Ноктурн, раз я не знал о его существовании?». Особенно крутясь возле Элинары, которую велено было донимать чуть ли не ежедневно. Упустить такого значимого персонажа замысловатой истории — просто кощунство к истории личной и всеобщей. Если, конечно, Ноктурны среди Люмиров не редкость, а хорошо скрытая реальность, но в этом Кайрен сильно сомневался — секретов здесь не любили. И по наставлениям Стража Света любая ложь, даже во благо, пусть лучше раскроется, а не поджидает неприятным хлестким ударом в спину.

— А по-моему, было неплохо, — усмехнулся Кайрен, скрестив руки и положив их на грудь. — В рот к тебе улетело почти всё со стола.

— Зато ты почти не притронулся, — прошипел Арион, обидевшись, что его попрекают. — Боишься, что отравят? Может, вам, высокопочтенным, такая еда не подходит и надо было более замысловатые блюда принести?

— Может, и надо было. Метнись и хоть настойки принеси мне.

— Ещё чего изволите?

Арион дышал одними ноздрями, и они широко раздувались от обиды, смешавшейся с раздражением. Всё беспокойство Кайрена, после того как парень упал в обморок, как ветром сдуло, и теперь на Ариона снова взирали два насмешливых голубых глаза.

— Отдай свой кулон с руной, — не сводя глаз, произнес Кайрен и сам удивился от просьбы. А ведь хотелось просто подразнить...

Остолбеневший Ноктурн так и стоял, разинув рот, из которого силилась вылететь какая-нибудь фразочка по типу «Да пошел ты, пень кудрявый». К всеобщему смущению присоединилась Смотрительница, зашедшая, чтобы спросить, не закончили ли трапезу гости. Она встала в проеме раскрытой двери и старалась не смотреть ни на кого, кроме мухи, которая ползала по столу. Всё ждала удобного момента, но подошла в самый неудачный, и теперь мешкалась и не знала, куда себя деть.

— Хорошо вам у нас? — закрыв ладонью другую ладонь, спросила она. — Если что не так, вы сразу мне говорите, а там уж решим. Мне ведь велено оказать вам хороший приём, и все стараются как могут. А если вы обиделись, что постель вам не сменили на новую после других гостей, так это Берлик, и отец уж наказал его...

«Вот те новости, ещё и на старых простынях спали», — насупился Арион, но вслух ничего не произнес.

Кайрен пожал плечами, будто никакой проблемы не было, и в этот момент Арион подумал, что тот с насекомыми хорошо сошелся бы, если они и были в его постели. Такой же противный и склизкий. И кудри его, вившиеся особенно в пасмурную погоду, как сейчас, похожи были на усики жуков. Скривившись, парень последний раз взглянул на белую шевелюру и сказал спасибо родителям, что родили его с обычными черными волосами. Хотя бы этим он мало отличался от всех остальных Люмиров, в отличие от Кайрена.

— Я чего зашла-то. — тараторила Смотрительница, опираясь на трость и качаясь на ней. Старушка явно нервничала. — В путь пора, а то долго же можно тут обедать да спать, а монстров-то меньше и не станет. В письме оно ведь как говорилось. — она смотрела теперь в лицо Кайрена, как единственного, по её мнению, кто способен выполнить поручение. — Накормите, дайте выдохнуть и пните за стены — пусть вам чудищ поубивают. Вот как есть и говорю!

Она уже хотела нашарить в карманах длинной и теплой накидки то самое письмо, но юноша остановил её:

— Не надо. Верим. Правда ведь?

Арион кивнул. Уходить так уходить. Уж больно обрадовались они приему Тиховодья и расслабились, но не на отдых же их отправили. Работа эта была не сказать, что героическая. Обычная, но тяжелая и опасная. Сколько их, монстров, прячется в тени, а они ведь и в стаи сбиться могут — тогда уж остается только на удачу уповать да магию. Меч он, конечно, верный друг, но он рубит одного или двух одновременно, смотря насколько ловкий ты, а примени магию — сразу толпу заденет.

В комнату заплыло несколько женщин и ребенок, в котором Арион заподозрил Берлика. Нескладный, хромой на одну ногу и лицом не вышел, раз половина головы замотана и скрыта. А может, зараза какая, и то не редкость ведь среди деревенских, далёких от нормального лечения. Жалко даже стало паренька, но больше всего себя, за то, что спал на несвежих подушках. В этом вопросе Арион был излишне придирчив и наградил на прощание Берлика презрительным взглядом. Тот аж покраснел, заметив это.

Но Кайрен уже вытянул за плечо Ариона, не дав и слова сказать. Когда вышли в мрачный коридор, узкий и почти не освещенный, чуть не столкнулись с девушкой. Она отпрянула, но не убежала.

— Мне велено вас провести в покои. — тихо шептала она, и юношам приходилось вслушиваться в слова.

Взглядом своим она указала на их пояса. Там было пусто. Так расслабились оба, что и ножны, и меч оставили в комнате, где спали. Кайрен одернул свою рубашку, лицо его помрачнело. Он думал о том, что же сказал отец, если бы прознал, как сын его вот так просто расстался со своим верным товарищем. Уж меч-то таковым назвать можно было.

— Веди раз велено, — буркнул Кайрен и они поплелись с Арионом за девушкой.

Домик, в котором, по-видимому, встречали гостей щедрым столом, никак не указывал на это — такой же невзрачный и пустой, как и сотни других зданий в деревне. И кристаллов, испускавших свет, тут было немного, можно было пересчитать на пальцах рук. Но, собственно, смотреть и не на что было, а потому проходящие по коридору опирались одной рукой на стену, чтобы не споткнуться обо что ненароком, и шли по тускло освещённым помещениям медленно, высоко поднимая ноги.

Стоило выйти на улицу, как глаза сами по себе щурились от яркости главного кристалла. Вот он-то и отпугивал монстров, и уж пусть лучше он горит в полную силу, считали жители деревни — к темноте в домах уж давно все привыкли.

Девушка, так и не сказавшая своего имени, уверенно шагала по земле босыми ногами. Арион не сразу заметил, что обувки нет. Он даже спросил у провожавшей, удобно ли ей, но она лишь отмахнулась и коротко ответила: «Раньше так ходили». Но что-то мучили сомнения, что кто-то в нормальном рассудке станет ходить без обуви — вдруг на что опасное наткнешься по пути. Но нет, эти не боялись, ведь босым здесь ходил почти каждый. Кроме девушки, им по пути в покои встретилось ещё несколько Люмиров, ступавших по земле без кожаной защиты. И мало того, они и в воду залезали абсолютно босыми!

Кайрен на это никакого внимания не обращал и не удивлялся так, как Арион. А тому хотелось пальцем ткнуть и обсудить местные нравы. Но с кем? С Кайреном бессмысленно, только насмех поднимет, а больше и не с кем было. Но это всё привычно стало для Ноктурна, а потому он только озирался на местных и разевал рот, стоило увидеть ещё одного голоногого Люмира.

Когда они дошли до низкого здания с гобеленом кристалла, уже было странно чему-то удивляться в этой деревне. Возле двери стоял молодой паренек лет тринадцати, тот самый, что бегал с женщинами и убирал посуду. Берлик чесал нос и засматривался на другую руку, в которой лежал деревянный меч. Крепенький, но тяжеловатый для ребенка, видно, сделанный из хорошего материала. Волосы его смешно топорщились в разные стороны, пробивались сквозь замотанную тканью голову. Да и вид сам был у паренька неряшливый — такому только забывать постель гостям менять.

Кайрен приблизился первым, Арион с удивлением рассматривал гостя, а девушка, что сопровождала, закусила губу. То ли от стыда, то ли от досады, но она была готова провалиться сквозь землю. Вместо этого она неловко поклонилась, чуть не споткнувшись, и убежала, бросив указание на бегу. Арион краем уха услышал, что требовалось от них и от расстройства погладил шею. Странная деревня эта...

— Чего встал тут? — строго произнес Кайрен и уставился на парнишку.

Нисколько не дрогнув, тот стал скоро объясняться:

— Хочу с вами пойти! Монстров рубить!

— Держи карман шире. Никто ребенка не возьмет за стены. Ты там умрешь, а нам потом перед твоей мамкой отвечать.

Берлик напрягся, лицо его ожесточилось. Ариону показалось, что слишком резко охлаждается пыл ребенка. А кто бы не хотел победить парочку, а может и больше, монстров да прослыть героем?

— Ладно тебе, Кайрен, — пытался успокоить Арион.

— А что, думаешь, надо взять его? — огрызнулся тот.

— Я не это имел в виду...

Берлик внимательно смотрел, как черноволосый юноша отступает под натиском кудрявого. Ему было понятно, кто в их группе главный, но с ним он согласен не был. И готов был пойти на всё, чтобы доказать, что достоин пойти за стену. Даже взяться за меч. Он бы так и поступил, но строгий юноша внезапно выбил оружие из рук.

— Я всё знаю, — вздохнул Кайрен и потер переносицу. — Ты потерял мать. Но это не повод умирать. Слишком рискованно.

Отец с детства учил его просчитывать все риски, предупреждал, что иногда вернее будет уступить, договориться, но не идти напролом. И этому правилу Кайрен следовал неукоснительно и был бы рад, если бы остальные тоже придерживались его — сколько тогда безумцев спаслось.

Паренек стоял бледнее Луны. Он мешкался: хотел убежать и настоять на своём одновременно. Если бы не Арион, подошедший к нему и похлопавший по плечу, то точно бы сбежал, но тот внезапно произнес:

— Он пойдет с нами. Иначе я не выйду.

— Ты с ума сошел? — изумился Кайрен, не веря своим ушам. — Об этом и речи не может быть. Если из тени выскочит тенижор, то в два счета разорвет его. У него нет шансов.

Арион понимал это, но ещё он знал, что чувствует Берлик. Хотя бы на половину, ведь сам когда-то испытывал подобное. И если тогда он не смог вступиться за себя, то сейчас может хотя бы помочь парнишке. Может тогда и его боль утихнет...

— Я с места не сдвинусь, пока ты не согласишься пойти втроем.

Кайрен прищурился. Арион оказывал сопротивление, и это должно было настораживать, но это понравилось — так интереснее. Будь он безропотным, то скоро стало бы скучно, а так никогда не знаешь, что он выкинет на этот раз. Поэтому в этот раз он сделает шаг назад, разрешит взять с собой приманку. Впрочем, так даже легче, ведь чем больше людей, тем аппетитнее закуска. Монстры точно почуют их запах.

Один кивок Кайрена, и радость от победы разлилась по телу Ариона. Он почувствовал прилив сил, и с ним сразил бы сотни монстров, но стоило посмотреть на Берлика, и всё счастье разбилось на осколки. Что он наделал?