Бездна | Хвост Фей

Механизированный голос продолжал извещать сотрудников Бюро о проникновении незваных гостей на территорию учреждения, своей громкостью перебивая воющую сирену. От монотонного протяжного звука хотелось закрыть уши ладонями и оглохнуть, только бы не слышать невыносимого воя. Впрочем, это действие не помогло бы убрать из головы звуковое давление, отдающее мощными вибрациями во всём теле. В одно мгновение вся храбрость будто улетучилась, а идея прийти в это место показалось до абсурдности глупой. Знала бы я раньше, что моя бравая экспедиция обернётся проблемой такого крупного масштаба, то определённо не стала бы затевать псевдогероическую эпопею, грозящую мне проблемами далеко не бытового характера, и подготовилась более основательно, как морально, так и физически.

Я в едва сдерживаемой ярости, подогреваемой осознанием сокрушительной неудачи, уставилась на угрюмого Нобуру, по лицу которого пробегала неясная смесь из раздражения и страха: он нервно хрустел суставами пальцев и всматривался в поверхность двери, словно в любой момент ожидая, как та широко распахнётся, и люди в военной форме стройной колонной перекроют единственный путь к свободе двум преступникам. Не трудно было заметить среди спектра его эмоций сожаление о своём необдуманном поступке — я его понимала, поскольку сейчас, оказавшись в щекотливой ситуации, которую по дурости даже не рассматривала за реалистичный исход событий, допустила мысль о поспешности своих действий. Проникновение на засекреченный объект определённо пополнило впечатляющий список достижений в категории самых опрометчивых решений в моей жизни, встав на почетное первое место. Тем не менее, я, как и многие другие люди, что обладали хотя бы толикой порочной гордости, признавать свои ошибки не спешила. В сложившемся раскладе я с большей вероятностью могла осознать их в тюремной камере одного из подземелий Фиора.

— Никто ничего не заподозрил, да? — переспросила язвительно, пока пренебрежение к чужой самовлюблённости росло с колоссальной скоростью, любезно затмевая собой разочарование в собственной инфантильности.

— Может это тебя заметили! — огрызнулся парень. Он и без того сохранял шаткое натянутое спокойствие, однако, когда по всему зданию буйным зверем пронеслась тревога, его напряжение стало ощутимей. — Признай, твоя маскировка если не перескочила планку «убожество», то явно добралась до неё.

Ответа на его грубое высказывание не последовало. Я могла бы задать ему встречный вопрос и поинтересоваться, откуда он взял камуфляжную форму охранника и что сделал с обладателем вещей, но не было ни желания, ни времени. Одарив волшебника скептичным взглядом, с трудом скрывающим за собой испуг и панику, я сделала шаг в сторону выхода из кабинета руководителя отдела «инновационного развития», но Инао недовольно преградил дорогу:

— И куда ты идёшь? Если мы выйдем, то нам снесут голову прежде, чем начнётся разбирательство.

— А что ты предлагаешь? — достаточно нервным голосом вопросила я. Стены помещения давили на меня с такой силой, что по ощущениям норовили схлопнуться и превратить меня в безобразную лепёшку. На удивление спокойная после нападения на своего хозяина гарпия даже не издавала никаких звуков: сидела на декоративной веточке в клетке, которую, судя по предыдущим событиям, с легкостью могла открыть, и заинтересованно следила за незваными гостями. — Ждать и трястись от ужаса?

— Судя по всему, ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь, — закатил глаза Нобуру, не воспринимая мою попытку разрядить обстановку посредственной шуткой.

Казалось, что в эти секунды он ненавидел меня больше любого существа на планете, отчего щемящее чувство вины больно встрепенулось. Я не могла жестоко игнорировать факт того, что ради меня маг рисковал своей свободой, а возможно и жизнью. Его мотивы оставались непостижимой загадкой, ибо верить в умелые манипуляции друзей из Синего Пегаса я категорично отказывалась. Инао не производил впечатление импульсивного человека, и едва ли я могла представить сцену, в которой он трогательно расчувствовался от новости о моей пропаже и отважно бросился на поиски.

Мы не были близки, даже назвать его приятелем у меня не поворачивался язык. Что он здесь забыл?

Мыслительный процесс работал со значительными перебоями в системе. Все существенные и малозначительные проблемы перемешались между собой в густое варево, где отделить безотлагательное и терпящее представлялось задачей непосильной. Серьёзные конфликты с близкими, арест Фернандеса, навязанный договор Алчности, проникновение на запрещённую территорию, давящие мысли о возвращении домой, что с каждым месяцем расплывался все сильнее — я больше не могла сказать, что контролирую ситуацию. Мысли вступали в жестокую конфронтацию с эмоциями, где речи о достижении равновесия даже быть не могло. Я разрывалась на части в детской инфантильной надежде усидеть на нескольких стульях.

Раздался мой приглушённый вздох. Выяснить отношения с Нобуру определённо следовало, но место и время для щепетильной процедуры требовалось определить другое. Рассудительные и дипломатичные переговоры с терпеливым выслушиванием собеседника могли подождать.

— Сейчас нам нужно успокоиться и решать проблемы по мере их поступления, — заключила я тихо, намеренная хотя бы временно покончить с любыми серьёзными распрями между нами, способными подорвать ситуацию окончательно. Не дождавшись какой-либо ответной реакции, я продолжила: — Я обязательно выслушаю твою позицию по данному вопросу, но когда мы будем в относительной безопасности, ладно?

Парень упрямо молчал, смотрел на меня с беспощадным осуждением, впивающимся в кожу сотнями раскалённых спиц. Прицел отливающих золотом глаз заставлял чувствовать откровенное неудобство, зазывающее меня спрятаться во избежание дискомфорта.

— Более чем уверен, что работу лифтов остановят в первую очередь. — спустя несколько долгих секунд угнетенно отозвался парень. — Если мы побежим по лестнице, то рано или поздно наткнёмся на охрану. Как относишься к прямым столкновениям с врагом?

— Негативно. — твёрдо заявила я. Даже будучи абсолютно убеждённой в подрыве секретности, коей я старалась придерживаться изначально, участие в открытых потасовках попросту убавляло наши шансы на банальное выживание, не то, что побег — сила заклинателя грехов априори являлась магией скорее поддержки, нежели лобовых атак. Да и подобные места явно имели при себе отряды опытных магов.

Отношения с Алчностью были натянутыми до невозможности, и вызывать её сейчас было бы глупо — либо она вовсе не явится на мой зов, либо её появление на поле боя будет грозить мне дополнительными проблемами. Страшные головные боли, разрывающие рассудок на мелкие крупицы, всё ещё были свяжи в памяти, как и отчаянное ощущение невозможности скрепить свою личность заново. Мне предстояло глобальное переосмысление этой отрасли магии, глубокое изучение всех возможных книжных изданий с побочными эффектами от использования способностей и любой другой информации, которую я только способна раздобыть. Если раньше я ожидала каких-то мелких проблем, которые можно как-то решить, то теперь я не была уверена в том, что пользоваться помощью грехов вообще безопасно.

Взгляд скользнул к плетёному браслету на руке. В крайнем случае я могла обратиться к Гневу, но и здесь возникали вопросы — договор я с ним ещё не заключила, что уменьшало вероятность успешного установления контакта с ним и последующего призыва, да и объясняться в пылу сражения было равнозначно скоропостижной смерти. Ко всему прочему, оружия я также была лишена — аналог боевого шеста, утерянного где-то в Темном Лесу после сражения с Брэйном, я так и не приобрела.

— Соглашусь, — хмыкнул Нобуру и глянул в сторону окна, плотно занавешенного старинными шторами. Что-то в его взгляде неуловимо переменилось, сверкнуло в неясном проблеске надежды, и он прошёл к окну, отдёргивая шероховатый материал в сторону, впуская в комнату солнечные лучи. В затхлый воздух взметнулось множество пылинок, закружившись в своеобразном танце. Резким движением запястья маг потянул деревянную ручку на себя — ставни, неохотно заскрипев, сдвинулись, словно окно в помещении давно не открывалось.

— Не вовремя проветрить решил, — нервно ответила я, скрещивая руки на груди. Инао не отозвался, перегнувшись через подоконник намного сильнее, чем мог бы позволить базовый инстинкт самосохранения. — Ты даже не хочешь попробовать выбраться отсюда? Я ожидала от тебя большего благородства. Раз уж решил спасать — доводи дело до конца.

— Ради всего святого, прекрати разводить панику и не вынуждай меня возиться с твоим трепливым ртом, — проговорил он голосом несколько грубым, посаженным вследствие регулярного потребления никотина, ни на секунду не отрываясь от созерцания многометровой пропасти.

— Со своим ртом я управлюсь как-нибудь сама, — решив на всякий случай обезопасить нас хотя бы на несколько спасительных минут, я метнулась к одной из тумбочек, намереваясь отодвинуть её к двери. Скрип ножек о деревянную поверхность пола заставил поморщиться. — Или позову, по крайней мере, более опытных и доброжелательных людей.

Сдавленный звук со стороны окна я интерпретировала как попытку парня подавить смешок. Нобуру резко выпрямился и широкими шагами преодолел расстояние от одного конца комнаты до меня, берясь за край мебели. Не сговариваясь, мы прижали её к дверной поверхности и переключились уже на другую тумбу.

— Внизу метрах в пятнадцати труба, — произнёс Нобуру сосредоточенно, кажется, действуя больше на автоматизме в баррикадировании входа. — На вид прочная, но узкая. Рядом окно.

Размышления заняли лишь несколько секунд, по истечении которых я в осознании поджала губы — он предлагал выбираться из замкнутого пространства путём не шибко ординарным. Безумец он или гений, его затея не вселяла уверенности, хотя в положении отчаяния звучала относительно здраво.

— Из меня паршивый акробат, — отметила я немного недовольным тоном, искренне надеясь на неправильно истолкованную идею товарища по несчастью.

— Ты не сможешь удержать меня, если спускаться буду я, — здраво рассудил волшебник, слегка мотнув головой, призывая не мешаться под ногами и позволить закончить работу самому. Чужие руки напряглись при подъёме предмета интерьера, под бледной кожей отчётливей проступили переплетения вен, а брови опустились ниже, когда тяжесть стала ощутимой.

Я нехотя оглянулась на стеклянную поверхность, соглашаясь с услышанными доводами. Страх высоты приписывали едва ли не каждому человеку на планете, единицы решались перебороть его и прийти к благоприятному результату. В моём случае даже намёка на добровольное согласие в избавлении от фобии не было — всякий раз мне приходилось идти на поводу у обстоятельств и совершать выборы, продиктованные потребностью остаться в живых. Как и в предыдущие разы, мои обоснованные опасения не учитывались.

— Ладно, — я тяжело вздохнула, смиряясь с очередным скорым приключением. — Давай просто выберемся отсюда поскорее.

Нобуру, закончивший перекрывать путь погоне, вернулся к открытому окну, пропускающему в комнату огромное количество пустынной жары и вызывающему в помещении откровенную духоту. Его ладони засветились мягким переливающимся серебряным светом, а между пальцами, будто в затейливом танце, заплясал более густой и тёмный поток. Клубясь и уплотняясь, он стремительно преобразовывался в увесистую цепь. Последовательность жёстких крупных звеньев напомнила элемент якорного механизма на бортах крупных военных судов, и я слегка повела плечом.

— Выпендриваешься? — не выдержав представления, беспокойно спросила я. — Помнится, во время нашей общей миссии на Нирване твоя магия не была настолько... — руки непроизвольно сделали пас руками, описывая увиденное.

— Тренировался, — уголки его губ слегка приподнялись, пока он продолжал призывать цепь, отмеряя необходимую длину. — Надо успеть уйти, пока он не очнулся.

Я скосила глаза на все еще неподвижно лежащего мужчину. Тот будто и не намеревался просыпаться, распластавшись на полу подобно умерщвлённому герою трагедии.

Не слишком ли сильно его ударил Инао? Не хотелось давать повод сотрудникам правоохранительных органов к статьям о государственной измене и нападению на невинных гражданских добавлять безжалостное убийство высокопоставленного лица. Я подошла к руководителю и осторожно провела рукой по его волосам, которые растрепались и больше не выглядели так презентабельно, какими были в нашу первую встречу. Не обнаружив никаких видимых следов повреждений в виде кровоточащих ран, я обернулась и наткнулась на ждущего меня Нобуру с длинной цепью в руках. Один ее конец уже был привязан к ножкам дорогостоящего рабочего стола руководителя, пока большая часть находилась в его руках в ожидании своего часа.

— Не переживай, он должен оклематься в скором времени, — заметив мои переживания, сказал он чуть снисходительнее. — Иди сюда, нам нужно поторапливаться.

Как только я оказалась около Нобуру, он потянулся к пряжке моего ремня, деликатно цепляя пальцами металлическую поверхность. Я в смятении уставилась на него и уже на автопилоте намеревалась выдать решительную тираду, порицающую его безнравственность, однако запоздало осознала его стремление закрепить к поясу цепь, обеспечивая меня страховкой. Созданный магией карабин зафиксировался с тихим щелчком, полностью погружая меня в роль не то начинающего альпиниста, не то безбашенного парашютиста.

Пока Нобуру тянул цепь, проверяя ее на прочность, волнение внутри меня усиливалось все больше и больше, словно надвигающийся шторм в открытом океане. Я шумно сглотнула и не сразу отреагировала на мага, постукивающего по моему плечу. Уставилась я на него с выражением скорбным, ибо в уме я уже просчитывала стоимость достойных похорон и примерялась к небезызвестной кремации.

— Если упадёшь, то это будет безболезненно, — поделился он шальной мыслью, и дыхание окончательно спёрло. Нобуру неопределённо хмыкнул, возможно, довольствуясь моей реакцией — пока что она была единственной наградой за его подвиги. Парень совершил еще пару легких ободряющих похлопываний в попытке поддержать и повернулся к двери, прислушиваясь на миг. — Но, говоря серьёзно, просто не забывай дышать. У тебя получится.

Я даже не нашла в себе силы на подбор язвительного высказывания в ответ на столь банальное пожелание, в рамках ситуации походящее на издевательство. Усилием воли подавляя нарастающую дрожь в теле, я взобралась на заниженный подоконник.

Сухой пустынный воздух, гонимый редкими порывами ветра на земле, но усиленный высотой, ударил меня по лицу. Я зажмурилась, почувствовав, как в глаз попала песчинка — понадобилось несколько секунд, чтобы избавиться от неудобства. Взгляд заскользил по широкой равнине Исван, посреди которой и возвышалось высокое здание Бюро. Вдалеке виднелись горы, закрывающие это незаселенное место от других стран, а в стороне проходил густым полотном лес, из которого я и пришла в исследовательский центр.

Может всё вокруг было сном, навеянным тяготами и переживаниями, преследовавшими меня денно и нощно — поразительно чётким и разительно отличающимся от моих обычных мутных сновидений. Следовало только открыть глаза, чтобы перед взором тотчас возникла родная квартира, с присущей только ей обстановкой уюта и комфорта. Я бы пролежала в постели несколько долгих минут, силясь успокоить сердцебиение и, возможно, связалась с Сэцуко, приглашая на чашечку чая — не столько для того чтобы умиротворённо провести утро и участливо послушать очередные сплетни и новости из мира моды, сколько из желания воспользоваться говорливостью подруги и прийти в состояние равновесия. Она бы поняла и просто разговаривала со мной, пока волнения не отпустили бы меня.

Но это были лишь мои желания, эгоистичные и низменные. Я находилась далеко от гильдии и теплого дома, на высоте в сотни метров, собираясь совершить безрассудное. Внизу торчала одинокая цилиндрическая труба, огибающая здание и переплетающаяся с другими стальными изделиями различных размеров. Вдыхать воздух, как это обычно делают перед чем-то рискованным, в пустыне не хотелось совсем.

Я ничего не добилась. Не нашла никаких ответов на терзающие душу вопросы, но умудрилась нажить себе проблем, решение коих едва ли приходило в голову. Могли ли мы сдаться сейчас, выйти к охране с поднятыми руками и готовностью предстать перед судом, чтобы потом принять незавидную участь? Я не знала, какие виды казней практикуются в Фиоре, да и, признаюсь честно, жила бы без этого знания и дальше. Тем не менее, мысленно на моей шее затягивалась тугая петля, выбраться из которой, попавшись единожды, я бы уже не сумела.

Я повернулась к стоящему позади меня магу и уверенно кивнула, обозначая свою решимость, ухватить которую за хвост было сложнее обычного. Он, ответив мне таким же отрывистым кивком, перехватил цепь поудобнее и отставил левую ногу назад, готовясь удерживать вес моего тела. Я присела на край окна, немного сокращая расстояние, пока цепь позвякивала от увеличивающегося напряжения. Наконец, я оказалась на самом краю, после чего, зажмурив на момент глаза и попросив неясно у кого удачи, спрыгнула.

Свободное падение, длившееся в реальности секунду, казалось мне бесконечным.

Я никогда не смогла бы во всей полноте и красках передать те ощущения, которые я испытала в этот короткий миг рывка в пропасть. Будь я хоть трижды величайшим писателем с поразительными навыками повествования, описать абстрактное, всепоглощающее чувство, опутывающее естество в моменты свершения авантюрных безумств, едва ли возможно. Конечно, это не было сравнимо с ситуациями в Райской Башне или в Заветном лесу, когда ни о какой страховке и речи не шло — там я полагалась на удачу, что меня успеют вовремя поймать.

Нервы в теле отдались болезненным импульсом, а конечности онемели. Сердце будто остановилось на мгновение, прежде чем сделать кульбит и понестись галопом на одном месте, разгоняя по организму не только кровь, но и волны адреналина. Захотелось закричать, но из рта не вырвалось ничего кроме рваного выдоха. Меня резко дёрнуло, и я повисла на цепи, чувствуя себя ничем не лучше червяка, нанизанного на крючок и брошенного на съедение хищным рыбам. Лишь бы цепь выдержала.

Вниз смотреть я принципиально не желала, поэтому устремила взор вверх, где виднелась тёмная шевелюра. Цепь, на которой я держалась, слабо покачивалась до того момента пока полностью не остановилась — Нобуру ответственно подошёл к задаче, крепко удерживая меня навесу. С моего ракурса не было видно лица парня, но перед глазами нарисовались напряженно поджатые губы и сосредоточенный взгляд. Я почувствовала, как меня начинают медленно и отрывисто спускать на уровень нужного этажа.

Стоило ощутить слабую опору в виде металлической поверхности под подошвой сапог, я позволила себе облегченно выдохнуть. Доверившись креплению на поясе, я отпустила цепь, которую держала побелевшими костяшками пальцев и опустилась на корточки, игнорируя дрожащие ноги. Я всем телом прижалась к трубе, сжимая её как самую дорогую вещь в мире, и поползла вперёд к закрытому окну, проклятому мной около десятка раз. Преодолев нехитрое, но морально давящее расстояние, я уселась вплотную у стекла.

— Всё в порядке?! — крикнул сверху Инао. В его голосе, немного приглушенном из-за завываний ветра, я расслышала не то раздражение, не то нетерпение. Я не ответила, доставая из кармана ножницы, любезно одолженные у ныне травмированного руководителя Бюро. Я прижала острый край инструмента к предполагаемому месту удара. — Дерлиа!

— Ещё немного... — пробормотала я и замахнулась. Первая попытка не увенчалась успехом, оставив после себя лишь небольшие трещины. Следующие две также были встречены с пассивным сопротивлением, хотя сил я вложила куда больше.

— Твою мать! — донёсся до меня хриплый возглас, и я резко подняла голову. Цепь вокруг меня засветилась и распалась сотнями искр, а из-за неожиданности я покачнулась, крепче прижимаясь к трубе между бёдер.

Осознавая, что действовать нужно быстрее, я принялась в остервенелом рвении молотить ножницами по стеклу, не задумываясь о возможности порезаться. Наконец окно окончательно поддалось моему напору, трескаясь всё больше. Появившийся просвет я начала стремительно расширять быстрыми колкими ударами, пока не образовалась дыра достаточного размера, чтобы я могла пролезть внутрь помещения и не наткнуться на острые края стекла. Быстро убедившись в отсутствии любопытных глаз, я вновь высунулась в окно. Мой обеспокоенный оклик пронёсся по равнине, оставшись без ответа. Нобуру больше не выходил на связь.

Я тяжело сглотнула, делая несколько шагов вглубь помещения и спотыкаясь на ровном месте. Растущее смятение охватило меня, сплетаясь внутри подобно вьющимся розам, шипами тревоги впиваясь под кожу. Какие бы действия я не предпринимала, обстановка становилась всё более далёкой от благоприятной. Очевидным оставался досадный факт: до Нобуру добрались прежде, чем я успела закрепить для него цепь и обеспечить безопасный спуск.

Передо мной предстала свобода выбора, однако в данном случае высшая ценность встречалась мной с привычной чуткой настороженностью. Принимать решение было боязно.

Я могла самоотверженно вернуться за Инао — побежать вверх по лестнице, наверняка кишащей толпами вооружённых до зубов охранников, и помочь ему разобраться с противниками. Этого требовала наиболее активная часть моего существа — эмоциональная составляющая, на которую волей-неволей я полагалась большую часть времени. Чувство нравственного долга ткнуло острой медицинской иглой куда-то под рёбра, в то время как в ушах настойчиво запричитал взволнованный происходящими событиями внутренний голос, толкающий на бесславные подвиги и ориентирующий на высокую добродетель. Не стоило забывать, что он пытался меня спасти — пусть мне и казалось, что я не нуждалась в его доблестном поступке.

С другой стороны следовало всерьёз подумать о продолжении побега без напарника, отвлекаться на спасение которого было в крайней степени безрассудно и глупо. Он не был мне близок — черт возьми, я видела его всего третий раз за жизнь, а упускать подаренный шанс на свободу ради иллюзорной возможности сберечь чью-то душу, пусть и весьма светлую для такого сомнительного человека как Инао, было бы непозволительной ошибкой.

— Чёртов придурок, — шикнула я, устало проводя рукой по волосам: непослушные спутавшиеся локоны упали на глаза.

Взгляд устало мазнул по отсутствующему интерьеру — комната представляла собой нечто среднее между складом ненужных вещей, которые было жалко бросать в утиль, и слесарной мастерской. Несмотря на обилие самых разнообразных предметов, от стопок документов и канцелярии до столярных инструментов и крупнопанельных стройматериалов, здесь не создавалось ощущение неуютной захламлённости. Каждая деталь лежала на своём месте и продолжала использоваться, судя по отсутствию пыли на ровных поверхностях. Металлические стены отражали свет встроенных в потолок лакрим. Напротив окна, из которого мне довелось вылезти минутой ранее, располагались тяжёлые двустворчатые двери, выглядящие так, словно весят под центнер.

Не задерживаясь ради критической оценки увиденного, я прошагала к двери и замедлилась, удивлённо поглядывая в сторону одного из верстаков. На нём примостилось оружие, имеющее практически идентичное современному пистолету строение — оно имело утолщенный корпус, тонкий ствол и рукоятку со спусковым крючком. Изобретение было выполнено из серебряного металла, с двух сторон дуло симметрично опоясывали стеклянные вставки, за которыми ярким неоном переливалось жидкое золото. Я подошла ближе, подбирая находку и взвешивая её в руке — несмотря на небольшой размер, значительная тяжесть всё же чувствовалась.

За дверью раздался нестройный топот ног, вступая в сумасшедший дуэт с беспокойным сердцебиением. Приглушённое восклицание одного из охранников о проверке этажа на наличие нарушителей я встретила без энтузиазма. Оставаться на месте и прятаться до наступления затишья я не решилась: выход из помещения один, без дополнительных путей к бегству.

Рано или поздно меня бы обнаружили, и тогда даже мизерные шансы на спасение непременно обратились бы в горький пепел.

Не найдя ничего полезного — впервые в жизни я удостоила обычный молоток столь придирчивым взглядом — осторожно двинулась к двери. С несколько секунд я прислушивалась к постороннему шуму, пока разум в экстренном режиме подключал к делу процесс моделирования и память. Сопоставление увиденных коридоров и схемы здания, ознакомление с которой происходило всего час назад, не приводило к желанному результату. Я была готова бранить строителей хитроумного сооружения, решивших для пущей эффектности добавить элементы асимметрии. Нужно было отдать архитекторам должное, ведь подобные уловки с запутанными ходами отлично справлялись с задачей отлова злостных шпионов и самых умелых воров.

Я не давала себе опомниться, поэтому, как только все шорохи затихли, я осторожно вышла из помещения. Убедившись, что никакой особо умный сотрудник не поджидает меня за углом, я спешно направилась дальше. Как бы тихо я ни старалась идти, мои быстрые шаги едва слышно рикошетили от стен узких безлюдных коридоров, заставляя обливаться холодным потом.

— Так, так, так, — внезапно позади раздался грубый голос с оттенками холодной надменности. Я неуверенно остановилась у первой ступени лестницы, понимая, что навык скрытности дал сбой и пройти незамеченной не удалось. В голове мелькнула совершенно абсурдная мысль о перезапуске уровня, когда после проваленного задания оставалось лишь восстановить старое сохранение. Жаль, что в реальности такая прелестная функция отсутствовала. — Кажется, крыса попалась в ловушку, да?

Я обернулась, позволяя себе увидеть трёх охранников — одетые в специализированную форму, их мешковатость производила эффект куда более устрашающий, чем при моей первой встрече с местным служащим. В горле образовался ком, когда арбалет в руках одного из них угрожающе дёрнулся.

— Вы всё неправильно поняли, — забормотала я, сжавшись под их пристальными взорами. Страх изображать не пришлось, поскольку истинные опасения неволей проявились на бледном лице и сыграли на руку вольной импровизации. Язык заплетался от волнения, выдавая панику. — Я как раз направлялась вниз, когда услышала сигнал тревоги. Я здесь первый день и заблудилась, могу показать идентификационную карту!

Охранники переглянулись друг с другом: один из них сохранял скептичный настрой, однако два других едва заметно расслабились, опустив громоздкое оружие. Дрожащей рукой я выудила из помявшегося халата пластиковое удостоверение и протянула в их сторону, вместе с этим раздумывая о наличии у них особого метода, позволяющем точно определить владельца предмета. Я зажмурилась, когда прохлада карты покинула вспотевшую от напряжения ладонь.

— Паспорт с собой есть? — работник Бюро лишь мельком глянул на экран своего термина, проверяя подлинность документа. На мгновение в его искажённом магией голосе я услышала мягкость: по всей видимости, я выглядела так, словно могла в любой момент свалиться в обморок, и надо мной решили милосердно сжалиться.

— Нет... Я брала его на работу, но я не помню, где он... — я опустила взгляд, боясь, что в моём выражении незнакомцы непременно считают обман. Речь стала ещё более торопливой, когда я постаралась оправдаться. — Всё так быстро произошло, что из головы вылетела вся информация. Я была в инновационном отделе в зале совещаний, а потом направилась в какой-то кабинет. Боже, я так и знала, что нужно было соглашаться на экскурсию от Акиры!

Имя одного из учёных, с которым мне доводилось общаться сегодня, вспыхнуло в сознании подобно небесной манне. Знание, не представлявшееся мне ценным ранее, спасло мне жизнь — главный из тройки охранников, чьи габариты ужасали и восхищали одновременно, потерял бдительность и позволил арбалету принять вертикальное положение.

— Хорошо, что не согласилась, — проговорил он. Я не стала задумываться о причине его слов: слишком ли болтлив был этот Акира для сопровождения или они просто не особо ладили. Я неуверенно посмотрела на него. — Мы проводим тебя вниз, а позже проверим личность по базе данных.

Радость, которую я испытала при его уверенном заявлении, можно было сравнить с домашней карамелью, отдающей явственным привкусом жженого сахара. Я кивнула и расслабилась — настолько, насколько это вообще позволяла весть об отсрочке моей незавидной участи в виде смертной казни или пожизненного заключения. И я ведь даже не знала, что лучше — лишиться головы сразу, безжалостным взмахом руки с секирой наперевес, или постепенно, чувствуя как рассудок угасает под гнётом покрытых плесенью стен камеры.

Мы направились по лестнице вниз, ступая по ступеням осторожно и медленно. Единожды я позволила своим глазам подняться вверх в глупой надежде заметить знакомые очертания, но тут же обратила своё внимание к потрёпанным пыльным ботинкам.

Охранники не посчитали меня преградой в выполнении своих должностных обязанностей, потому дальше обследовали этажи на наличие нарушителей уже со мной. Удивительно, но все сотрудники действительно оперативно покинули рабочие места — в коридорах не было ни единой живой души, что в очередной раз красочно описывало чёткий регламент и безупречную дисциплину. Это пробуждало во мне ещё большую нервозность, чем прежде, поскольку подозрения в отношении меня лишь укреплялись.

Я сбавила шаг, заметив в одном из кабинетов стул с небрежно висящим на нём халатом и шляпой. Смотрелось довольно реалистично, если не вглядываться в детали. Я резво вскинула руку, не давая себе передумать.

— Там кто-то есть! — сказала я громко, почти визгливо. Охранники с готовностью обернулись к дверному проёму, направляя стрелковое оружие. Двое сделали пару шагов вперёд, желая осмотреть место тщательней и проверить мои слова.

Я грубо ударила стоящего рядом человека в пах — согнувшись не то от неожиданности, не то от боли, он получил дополнительный удар логтём по голове, завалившись на пол. Пистолет покинул карман одежды с невероятной быстротой, пока я стремглав побежала к лестничной площадке, не вслушиваясь в крики позади.

У самого уха просвистел метательный снаряд, едва не задев острым наконечником нежную кожу, что заставило меня ускориться похлеще олимпийских спортсменов на спринтерской дистанции. На лестничном пролёте посчастливилось обнаружить журнальный столик — перевернув его с легкостью, вызванной приливом адреналина, я затаилась. Решение было очевидно паршивым, поскольку так я загнала себя в ещё большую западню. Я выглянула.

Прицеливаться посчитала излишним — громоподобный звук, испугавший даже меня в лице его производителя, разорвал пространство. С дула сорвался сгусток вязкой энергии, который понесся вперёд с невообразимой скоростью. В узком пространстве охранники не могли маневрировать, поэтому, чтобы избежать атаки им пришлось вжаться в стены. Я молниеносно вскочила, желая продолжить путь как можно быстрее и не схлопотать при этом серьёзное ранение, которое были бы способны нанести мне пришедшие в себя охранники Бюро.

Ступени перед глазами расплывались, пока я почти летела по ним в самый низ. Попадавшихся на пути растерянных охранников я встречала беспорядочными залпами. Казалось, что все мысли вдруг испарились, сосредоточив моё естество на выживании. Будучи уязвимым зверьком в клетке с кровожадными хищниками, я могла лишь трусливо убегать и надеяться на отсрочку участи. Мысль о том, что меня встретит на первом этаже и выходе, я всячески старалась не развивать.

В момент я почувствовала позади грубый толчок — словно в меня по инерции влетели, а после мимолетной заминки потянули на себя. Я взвилась, разворачиваясь к предполагаемому противнику, готовая отбиваться любым способом.

— Спокойней! — рявкнул в ответ Нобуру. Парень выглядел помято, словно только что вернулся из тяжёлого боя: темные волосы походили на гнездо, дыхание было рваным, но, к счастью, из всех возможных исходов отделался он лишь рассечённой бровью, которая слабо кровоточила. Маг дернул меня в сторону от лестницы, быстро направляясь в только ему известную сторону.

Когда мы дошли до грузового лифта, к которому у Нобуру волшебным образом появился доступ, я поняла, что абсолютно не чувствую ног. Помутившийся взгляд поднялся к потолку кабины, когда начался спуск.

— Что дальше? — хрипло выдохнула я. — Когда мы спустимся, там будет охрана.

Маг устало приложил пальцы к переносице, явно пытаясь собраться с мыслями.

— Сделаем вид, что я вывожу пострадавшую от жестокого нападения работницу. Молись, чтобы твоя актёрская игра была на высоте.

— Допустим. А что с КПП? — я подняла на него настороженный взгляд. — Даже если патрулирование проводилось по определенному времени, сейчас там точно всё оцепили.

— А кто сказал, что обратный путь лежит на поверхности?

***

Дальнейшие события развивались в куда большей спешке, словно время вдруг решило ускорить свой ход. Наша ситуация обострялась с каждой минутой, и каждое мгновение было пронизано нарастающим тревожным напряжением. Если бы меня попросили пересказать те драматичные моменты с точностью до деталей, я бы, наверное, неосознанно вырезала большую часть повествования вследствие немногочисленности лоскутных воспоминаний, оставшихся на подкорке.

Я могла лишь смутно вспоминать о том, как мы бежали, как звуки вокруг сливались в зловещую симфонию. Яркие огни коридоров и мелькающие тени фигур охранников остались позади, сменившись грязными подземными тоннелями. Вероятно, перед вылазкой Инао всё же смог раздобыть достаточно информации по структуре Бюро, чтобы ориентироваться в незнакомом окружении с относительной быстротой и легкостью — в противном случае мы бы никогда не смогли обнаружить подземные ходы под зданием, что образовывали настоящие лабиринты. Мы передвигались практически в абсолютной темноте, придерживаясь за сырые стены и вдыхая плесневелый запах. Переговариваться по дороге не стали — я всецело доверилась товарищу по несчастью и не позволяла нам отвлекаться ни на йоту. Тем не менее, игнорировать косые взгляды Нобуру было не так просто.

Выбрались мы у одной из речушек, протекающих непосредственно вблизи города Клевер. Люк поддавался с трудом и-за того, что лазом давно не пользовались, однако совместными усилиями путь на свободу был открыт. Я в последний раз в тревоге обернулась назад — казалось, что я скоро сломаю себе шею от частоты поворотов — и выдохнула. Журчание воды и едва слышимые трения насекомых окутали коконом умиротворения.

— Мы выбрались? — Промямлила я и упала плашмя на землю. Если бы мне сейчас подсунули завещание, я бы, не раздумывая, подписала его — настолько была уверена, что моё слабое сердце откажет в условиях повышенной боевой готовности и стрессовой ситуации. Впрочем, было бы что завещать.

Инао ответил не сразу — сначала заблокировал люк массивными цепями, а после принялся стягивать с себя униформу. Послышался тихий хруст и я, подпитываемая паранойей, подскочила и боязливо оглянулась. Увидев сосредоточенного Хибики, выходящего из леса подобно сказочному эльфу, сердце сделало кульбит. Я рванула с места так резко, словно у меня открылось второе дыхание.

Я врезалась в него с крепкими объятьями и слезящимися от разочарования в себе глазами. Искренне сожалея обо всех гадостях, что гневно выплеснула на него, и о том, что гордыня помутила рассудок, заставляя страдать всех вокруг, мне оставалось только уповать на милосердие друга. Мои старания были бессмысленными. Мои решения были наполнены тотальным инфантилизмом. Вера в себя, которой мне было не занимать некоторое время назад, увяла и рассыпалась пеплом.

Долгие годы я потратила на то, чтобы вернуть былое — не обращала должного внимания на настоящее, происходящие события расценивая как сопутствующие неприятности на пути к достижению цели. Люди, которые были готовы сблизиться со мной, в большинстве своём становились инструментами к получению выгоды. Мой взор затуманился, сосредотачиваясь на вещах, как оказалось, абсолютно неважных.

Я потеряла многое, живя в трепетно отстроенном воздушном замке. Вбила в голову больную идею — пестрящую яркими красками и загромождающую собой остальные не менее значимые мысли. Существовал ли хотя бы малейший смысл в моих приисканиях истины? Имело ли значение, убили меня в том мире или я умерла сама? Я продолжала жить, цепляясь за прошлое, которое не содержало более никакой ценности.

Я жила — и это было главным. Возможно, я лишилась одного, но не придала значения тому, сколько я получила взамен. Эти мысли грубо вколачивались в разум, небрежно разрушая устоявшиеся принципы поражённого естества. Теперь мне чудилось, что осознание снизошло на меня неимоверно поздно.

— Прости меня, — шепнула я едва слышно. Слова сожаления выскочили из горла легко, как и гнусные речи, которыми я окатила его в последнюю встречу. Я зажмурилась, крепче сжимая чужую одежду на спине. — Никаких слов не хватит, чтобы передать, как сильно я раскаиваюсь и как благодарна за твою помощь.

От парня послышался слабый смешок — утомленный, в коем не было ни намёка на позитив. Хибики, впрочем, не спешил окатывать меня гневной тирадой и отталкивать. В его молчании я обнаружила обречённость.

— Ты как маленькая девочка, вечно устраивающая хаос, — выдохнул он, обнимая меня в ответ. — Сора, я клянусь, иногда так и хочется запереть тебя во избежание бед глобального масштаба.

Я скрыла лицо в воротнике его пиджака и не ответила. Он был чертовски прав, когда отговаривал меня от этой сомнительной авантюры — я ничего не добилась своим безрассудством.

— Ты всех очень напугала, — поделился он, трепетно поглаживая меня по спине. — Знают немногие, но сейчас они сидят как на иголках из-за тебя, ожидая любой информации о твоём спасении.

Я почувствовала, как Лейтис слегка оглянулся — вероятно, в сторону Нобуру. Их безмолвный диалог продолжался недолго, поскольку внимание мага архива вернулось ко мне. Он мягко отстранился, заглядывая в глаза.

— Не ранена?

— Даже если ранена, я сейчас в таком состоянии, что вряд ли пойму, — слегка напряжённо улыбнулась я. Моё самочувствие не было первостепенной задачей. Я могла ходить, могла дышать, а о большем я и не просила. — Хочу смыть с себя всю грязь и поплакаться Сэцуко.

— Боюсь, это невозможно... — аккуратно отозвался Хибики и отстранился, оставляя меня в растерянности. Парень поджал губы, раздумывая над форматом подачи неприятной новости. — За вами определённо отправят рунных рыцарей, поскольку вы нарушили закон. Повезёт, если ваш след потеряют, а имена и лица будут неизвестны, но... Будет лучше, если вы оба скроетесь с радаров.

— Я понимаю. Это не проблема. Найду другую квартиру или поживу у...

— Сора, вы должны уехать, — резко сказал Лейтис. По его почти страдальческому выражению я видела, как сильно он не хотел произносить этот приговор вслух. — Желательно как можно быстрее.

На удивление, в душе ничего не шелохнулось от слов мага. Меня не поразили злость или отчаяние, я не упала от шока на землю и не стала рвать на себе волосы. Лишь восприняла это как данность — результат своих действий, к которым подсознательно была готова.

Закон суров в любом из миров. Его пресечение должно справедливо караться, без поблажек на знание или незнание нормативно-правовых актов, призванных защищать государственный строй, и мотивы, какими бы благими они ни были. Тем не менее, таким ли страшным было то преступление, что я совершила? Я не узнала ничего, что могла бы использовать против Фиора или его жителей. Я не стремилась причинить зло и посеять смуту, потому прозябать в сырых камерах или отправляться на плаху не собиралась. Мои мысли вновь были наполнены эгоизмом, хоть и понятным для любого человека с инстинктом самозащиты.

Неосознанно поймала взгляд Инао — сдержанный и спокойный, словно парня попросту отправляли на очередную миссию, а я не стала причиной будущего объявления его в розыск. В его глазах, переливающихся медью, отсутствовала безудержная ярость, и данное обстоятельство встревожило меня больше, чем если бы он накинулся на меня в припадке.

Я молча склонила голову в покорном смирении. Так ли чувствовал себя Фернандес, когда наступил момент расплаты за ошибки и его сковывали наручниками? Распался ли его мир на атомы от признания судьбы или же он, также как я, опасался исхода, но решительно продолжал двигаться вперёд, куда бы его ни привела череда сложных решений?

***

На пути из Клевера я ловила на себе обеспокоенный взгляд Хибики практически ежеминутно — несмотря на то, что всё моё внимание было приковано к пейзажам Фиора, с коими я мысленно прощалась, я умудрялась замечать напряжение парня. Воцарившуюся в вагоне атмосферу скованности можно было резать ножом, но в шумной и оживлённой обстановке поезда я не могла утешить друга. Хотя мы и обговорили все разногласия и недомолвки, каждый из нас все равно чувствовал тяжесть вины, ложащуюся на плечи неподъёмным грузом.

Согласно импровизированному плану, которым кратко поделился Хибики, он должен был сопроводить нас до обговоренного места в Магнолии, откуда до порта Харгеона нас обязывался отвести член Хвоста Феи. Мои встревоженные доводы о риске, который брали на себя ребята, разбивались о стену железобетонного спокойствия. Если я могла объяснить мотивацию Хибики, как одного из самых близких людей, то распознать цель Нобуру возможным не представлялось до сих пор. Безмолвной скульптурой он восседал напротив, не позволяя глазам останавливаться на моей персоне слишком долго.

Я прикрыла глаза на несколько мгновений, представляя все предстоящие лишения в виде целого ряда несчастий: утрата постоянного места жительства, отсутствие рядом верных друзей, потеря статуса официально зарегистрированного мага гильдии. При размышлениях о мастере Синего Пегаса я дёрнулась — не то от движения транспорта, не то от затаённого трепета и опасения. Хибики обмолвился, что мужчина знает о сложившейся ситуации и позволил ему помочь мне. Знание того, что мастер Боб готов поставить на кон статус и свободу ради благополучия подопечных, нисколько не расслабляло. Я машинально дотронулась до метки гильдии на предплечье, скрытой за слоем ткани.

За окном проносились деревья и поля, пока поезд несся по дороге к живописной Магнолии. Из-за переживаний на пути к Бюро я совсем не обратила внимание на, вроде бы и похожие, но даже спустя года завораживающие пейзажи цветочного государства. Почувствовав чужое внимание, я обернулась и пересеклась взглядом с Нобуру, который, задержав контакт на долю секунды, обратился к окну.

— Что-то не так? — тихо, чтобы никто посторонний не услышал, спросила я. После его подвига — других слов я не находила для его поступка — я была готова сделать практически всё, чего бы он ни попросил. Я была зла на него вначале, но стоит отдать должное — без его помощи я бы пропала.

— Нет, все в порядке, — он легко помотал головой, из-за чего некоторые пряди черных волос выбились из и без того растрепанной прически, которую тщетно пытались привести в порядок. Он выглядел изнурённым, но я не посмела указать на эту деталь.

— Хибики сказал, что нас сопроводят только к харгеонскому порту, — продолжил он, не отрываясь от внешнего мира. Я мельком глянула в сторону Лейтиса, но тот успел куда-то отойти, и его место пустовало. — Выбор дальнейшего пути лежит на нас.

— У тебя есть какие-то идеи?

В ответ Нобуру лишь кивнул — его глаза наконец покинули просторы государства и перешли на меня. Словно обдумывая изъедавшую его мысль в последний раз, и принимая окончательное бесповоротное решение, он заговорил не сразу:

— Я обычно не упоминаю это, поводов не было, — начал он, кивая своим мыслям. — Я не фиорец. Приехал сюда, чтобы учиться магии, — еще одна пауза, будто человек хотел признаться в преступлении едва ли не такой же особо тяжкой категории, что мы совершили только что. — Я родом из Менестреля. Предлагаю туда и отправиться.

Мои губы сами собой образовали букву «о». Это было неожиданной новостью, однако, впрочем, не столь шокирующей. Ещё в нашу первую встречу я отметила его нехарактерную для граждан Фиора бледность и особую заинтересованность в архитектуре и пейзажах, словно он ещё не до конца привык к месту жительства, а однотипность окружающей среды ещё не выжгла роговицы. Как оказалось, болезненный цвет кожи не следствие его рождения в холодном климате.

Витиеватое название страны всплыло у меня перед глазами изящными буквами — «Ме-нес-трель». Государство в Ишгаре, располагающееся к югу от Фиора, славящееся особым отношением к сохранению традиций и активным развитием рабовладельческого строя, приросшего к их культуре в такой мере, что будущее страны без данных общественных взаимоотношений практически невозможно было представить. В сфере экономики Менестрель был относительно обособленным и независимым от соседних государств, обеспечивая потребности своих жителей самостоятельно. На политической арене...

Я нахмурилась, вспоминая заметки в новостной газете, прочитанной на прошлой неделе. Кажется, между Фиором и Менестрелем намечалось принятие первого многотомного международного договора взамен старых немногочисленных актов. Отношения государств в данный момент были не столь дружественны и держались на древнем как мир перемирии после коротких военных действий. Резонно ли отправляться туда? На границе меня просто могут не пропустить.

— Допустим, — одернув себя, я поспешила ответить своему приятелю по беде, пока молчание не затянулось, став неловким. — Однако главный вопрос остаётся открытым: как я-то туда попаду, если только ты с гражданством?

— Не то чтобы я этим гордился, — буркнул Нобуру и, мотнув головой, продолжил. — Можешь притвориться моей невестой, не убудет.

На мой скептичный взгляд он пожал плечами.

— В Фиоре помолвка это юридический акт. Предъявим документ на границе, и скажем, что ты моя будущая супруга, в которой я души не чаю. Ты, будучи покорной и верной женщиной, захотела переехать, чтобы начать совместную жизнь в доме мужа.

— Предлагаешь сейчас бежать под венец? Не думаю, что мы успеем расписаться до появления наших лиц на плакатах по всей стране.

— А ты прямо горишь желанием выйти за меня? — губы собеседника растянулись в полноценную улыбку, образуя приятную картину. — Я знал, что бесподобен, но чтобы настолько...

— Меня сейчас от твоего самолюбия стошнит. Открой окно шире.

Инао фыркнул и скрестил руки на груди, глядя на меня с оценивающим прищуром. Очевидно, в этот момент мы оба поняли, что наши перебранки закончатся, дай Бог, под конец света.

***

Прибыли в Магнолию мы уже в сумерки, когда солнце почти что скрылось. Легкий туман — редкий гость в данном регионе, — окутывал город невидимыми материнскими объятьями. Под мягким светом уличных фонарей мелькали тени, создавая ощущение, что населённый пункт полон тайн, ожидающих своего раскрытия. Я медленно втянула носом холодный воздух, ощущая, как он наполняет меня изнутри. Он был свежим и немного терпким, нёс в себе запахи влажной земли и морского бриза, принося с собой грёзы о далеких просторах.

Небо окрасилось в нежные оттенки серого и темно-синего, и звезды, как редкие драгоценности, начали пробиваться сквозь облака. Уши ловили звуки ночного города — тихий шорох опадающей листвы, отдаленный смех, звонкий голос редких прохожих. Всё это сливалось в магическую симфонию, слушать которую можно было вечно.

— Вот мы и на месте, — весело проговорил Хибики, пока мы уходили с привокзальной территории. В отличие от нас, утомлённых путешествием, он был почти до омерзения бодрым. — Нам к магазину Лендис. Там нас встретит проводник до Харгеона.

— А кто именно будет нашим проводником? — озвучил и мой вопрос Нобуру, когда мы сравнялись с быстрыми шагами Лейтиса.

— Друг, — просто улыбнулся парень.

Остаток пути мы прошли, не проронив ни слова, благо расстояние до магического магазина не было большим. Пока мы продвигались по узким улочкам между похожими жилыми домами, ночной шум улиц становился все тише и тише. Когда до магазина Лендиса оставалось несколько метров, Хибики аккуратно увёл нас двоих за угол.

Маленькая улочка не имела выхода с другой стороны, образуя тупик, а сгустившийся туман придавал мрачную зловещую атмосферу. В месте, куда не падал даже лунный свет, неподвижно стояла завернутая в темный плащ фигура. Как только мы приблизились достаточно, чтобы снаружи нас не было видно при поверхностном взгляде, незнакомец, будто пробудившись, отошел от стены и сделал пару шагов в нашу сторону. Его голова смотрела прямо на Хибики, ожидая чего-то. Казалось, прошла вечность, пока единственным звуком вокруг был лишь ветер.

— Все чисто, — тихий голос стоящего рядом Лейтиса показался мне раскатом грома.

Из-под плаща показались две руки, облачённые в перчатки. Они потянулись к капюшону и смахнули его, являя лицо неизвестного. Мои плечи расслабленно опустились, а напряжение, столь часто посещающее меня в последнее время, улетучилось, так и не успев окрепнуть.

— Я уж думал, вы решили избавиться от нас, — выдохнул Нобуру, и я невольно усмехнулась в полном согласии с мыслями мага. Хибики, конечно, не завёл бы девушку в закоулок чтобы жестоко расправиться с ней, но события минувших суток въелись под кожу, выкручивая инстинкт самосохранения на невиданные высоты.

Хибики глянул на Инао со смесью искреннего непонимания, а я медленно выступила вперед навстречу Эрзе. Та в ответ улыбнулась, приветливо и ободряюще, позволила сжать её в объятьях. От неё веяло непоколебимостью и твёрдой решимостью, что позволило поселить в душе призрачную надежду на то, что я ещё смогу справиться с чередой нескончаемых трудностей.

— Я очень рада видеть тебя, — сердечно сказала я.

— Я тоже, — кивнула мне Эрза и покровительственно заговорила. — Ты поступила очень опрометчиво, Сора. Надеюсь, оно того стоило.

Я слабо растянула губы в усмешке, что продержалась не больше нескольких быстротечных секунд. Язык не поворачивался признаться в полном провале — это бы означало, что все они подставляются под удар совершенно бессмысленно. Единственное, что еще было при мне — это украденный из кладовой странный пистолет.

— Рад видеть тебя, — вежливо поприветствовал Нобуру. Лейтис обошелся одной из своих обольстительных улыбок. — Хибики рассказал, что ты поможешь нам добраться до Харгеона.

— Верно. Мы поедем на магическом автомобиле до самого порта, — поделилась Алая. — Вы уже определились с тем, куда отправитесь? Нужно решить это до отправления, чтобы успеть провести требуемые... Манипуляции.

Нобуру посмотрел на меня, безмолвно спрашивая, согласна ли я с предложенным им вариантом. Я вяло кивнула, осознавая что опасность разоблачения будет подстерегать меня на въезде в любую страну, и он вновь заговорил.

— Мы отправимся в Менестрель. Единственное, чего нам не достает, это легенда для Соры.

— Думаю, это не станет большой проблемой, — Хибики мягко провел рукой по пространству перед собой, активируя способность. Переливающаяся золотом полупрозрачная панель повисла в воздухе. — У вас уже есть идеи?

Продумывать подобные вещи оказалось значительно труднее, чем можно было предположить.

Способность Лейтиса позволяла вбить мои или любые другие инициалы в базы любого органа власти, однако этот метод не был столь идеальным вариантом, как могло бы показаться. Различные базы имели свойство обновляться, а данные — регулярно перепроверяться во избежание подобных попыток взлома. Магия Архива, безусловно, была редкой, но даже на её обладателей правительства могли найти управу и продолжали защищать персональные данные своих граждан, не претерпевая стороннего вмешательства. Помимо этого, фальсифицировать предстояло и бумажные носители, а это было уже вне компетенции Хибики. Мой паспорт, который он предусмотрительно взял с собой, чётко давал указание на моё гражданство Фиора.

Это казалось абсурдом, вымощенным на грани бредовой фантазии. Мы ломали головы над тем, как обмануть таможенный контроль другой страны, и это было далеко не той стезёй, которой нам когда-либо приходилось заниматься. Притворяться другим человеком было рискованно, а полагаться на добродушие сотрудников на границе — едва ли безопасно. Мы не знали, сколько времени займёт начало розыска, и к моменту прибытия в Менестрель, данные обо мне вполне могли бы достичь адресата. Международный договор должен был заключиться со дня на день, и оставалось верить в то, что я успею до его принятия пересечь границу.

Я всё же решилась на подделывание документов. Во-первых, обычное внесение наших имён в базу местного органа бракосочетания казалось слишком рискованным, поскольку на границе бы спросили именно бумажное подтверждение нашего союза. Во-вторых, поиски сведущего в этом деле человека не заняли так уж много времени, как я опасалась.

Хибики с нами не отправился, однако удостоверился в наличии у нас лакримы связи. Прощаясь с ним, я дала волю эмоциям, повиснув на его плечах дольше положенного — парня я не увижу в ближайшие годы точно. Он попытался меня успокоить, но было понятно, что прощание дается ему также нелегко, как и мне.

Вскоре мы покинули маленькую улочку. Я позволила задержать взгляд на удаляющейся спине Лейтиса, что направился в сторону штаба Хвоста Феи, перед тем как Эрза отвела нас к припаркованному неподалеку магическому транспорту.

***

Разбудил меня Нобуру, которому пришлось тормошить меня с рвением мальчишки, чья игрушка на время перестала работать. Будучи на ногах с десяток часов, позволяя себе короткие промежутки сна в дороге, я с трудом разлепила веки. Морщась от света городских фонарей, я оглянулась: наша машина всё ещё ехала по пустынной дороге, а небосвод над нами стал еще темнее от заволокших его туч. На улицах не было ни души.

— Так тихо, — прошептала я, озвучивая волнение товарищам. Портовые города, по своему обыкновению, были одними из самых шумных мест в любой стране, и подходили для проживания далеко не каждому. Приходилось слышать, что пожилые люди покидали подобные места, предпочитая тихие провинциальные закутки.

— В регионе в последнее время неспокойно, — ответила Эрза, не отвлекаясь от дороги. Браслет на её руке исправно работал, передавая эфир в двигатель транспорта. — Говорят, тут произошло несколько убийств, и люди не рискуют гулять по ночам. В некоторых гильдиях уже появился заказ с вознаграждением от мэра.

— Прекрасно, — сухо резюмировал Инао. — Сколько нам еще? У меня спина затекла.

— Около получаса. Как только прибудем, узнаем, какой рейс ближайший, — она замолчала и продолжила спустя долгие минуты, когда казалось, что разговор закончился. — Кстати, Сора, Хибики передал сумку с некоторыми твоими вещами. Она в багажнике.

Я тепло улыбнулась, с благодарностью вспоминая друга и его бескорыстную заботу. Хоть мы и расстались всего несколько часов назад, я уже понимала, насколько будет трудно без его поддержки. Почему же я тогда не послушала его, отнеслась к предостережению с безразличием?

Мерное постукивание по плечу вывело меня из бездны размышлений, и я подняла глаза на истощённого мага, который, видимо, даже не пытался сомкнуть глаз. Мы безмолвно смотрели друг на друга — не пытаясь проникнуть в душу и не силясь разузнать все секреты, а стремясь обнаружить совпадающие эмоции, чтобы понять, что мы не одни.

— Все будет в порядке, — тихо сказал Нобуру, но отдавать ему свой последний оплот мира, веру, я не решилась.

***

Прибыли мы на нужный причал — один из многих в Харгеоне, — ближе к утру. До рассвета оставалось пару часов, но некоторые граждане и гости уже находились на пристани и ожидали свои рейсы. Черные воды моря сливались с таким же однотонным небом, словно знаменуя похороны нашего светлого будущего. От каменной мостовой отходило несколько дорог, у некоторых были пришвартованы рыбацкие лодки и частные суда богатых граждан, другие предназначались для крупных кораблей. Фонари освещали берег, а охрана сновала из стороны в сторону, клюя носом и, пожалуй, сетуя на ночные рабочие смены.

Мы расспросили у одного из служащих порта, куда прибудет корабль в Менестрель, и сейчас стояли в конце небольшой очереди, ожидая подачу судна. Люди вокруг тихонько переговаривались, кто-то почти засыпал на ходу, кто-то держал на руках спящих детей. Когда план был еще раз подробно обговорен, Эрза попрощалась с нами и покинула портовую территорию. Я некоторое время смотрела ей вслед, наблюдая за тем, как красивые алые кудри раскачиваются при каждом шаге.

Стоять в очереди пришлось мучительно долго — спустя час Нобуру не выдержал и отошел размяться, а я осталась одна, от скуки принимаясь пересчитывать разноцветные буйки на воде. К этому моменту за нами выстроилась приличная толпа людей, а небольшие часы вдали показывали половину пятого утра. По словам Инао, до Менестреля нам предстояло плыть около двух дней — достаточное время, чтобы свихнуться от уровня кортизола в организме и хорошо выспаться. Лайнеры, используемые для транспортировки, были громоздкими и медленными, что растягивало относительно небольшое расстояние между странами.

Боковым зрением отметив движение фигуры в мою сторону, я уже было решила, что вернулся маг Чешуи Змеи Девы, но передо мной предстал другой человек. Низкого роста, одетый в пальто и шляпу из дорогого материала, он внимательно меня разглядывал. Не прерывая неловкого молчания, я незаинтересованно рассматривала его и надеялась на скорое возвращение Инао, готовая с радостью передать ему обязанность разбираться со странным прохожим.

Старик слегка выгнул одну из своих кустистых бровей, и меня внезапно поразило холодное осознание. Передо мной стоял один из членов Совета, которого я видела во время суда в Эре. Он хранил молчание весь процесс, однако следил за ходом процедуры с зоркостью ястреба. Прежде чем я смогла что-то сделать или попытаться разлепить губы от накрывшего страха ареста, мужчина умиротворённо улыбнулся.

— Мир удивительно тесен, — завязал беседу Яджима, как только разглядел во мне узнавание. — Сора Дерлиа, безмерно счастлив вас увидеть.

— Это встреча действительно приятно неожиданна, — вежливо кивнула я, пытаясь сохранять лицо. То, что на меня не надели наручники мгновенно, немного успокоило. — Что привело вас в Харгеон? Как дела в Совете? Мы видели взрыв из поезда.

— Увы, без жертв не обошлось, — Яджима мрачно подтвердил мои опасения. — Уртир Милкович сбежала, а Совет, боюсь, могут расформировать. Отвечая на ваш первый вопрос, я подыскивал себе место для ресторана, — он хмыкнул в усы. — Признаюсь честно, всегда любил готовку.

— Думаю, у вас все отлично получится, господин Яджима, — проговорив это, я хотела аккуратно закончить диалог, однако меня опередили.

— Позвольте занять ещё секунду вашего драгоценного времени, — он засунул руку в карман пальто и вытянул конверт. — Кое-кто просил передать это письмо вам, мисс Дерлиа. Надеюсь, оно вас не разочарует.

Яджима приподнял шляпу, после чего развернулся и размеренно зашагал в сторону города. Внимание перетекло к письму. Бумага, в которую было завернуто послание, приятно хрустела под пальцами, а ее желтый цвет не скрывал превосходного качества материала. Красная добротная печать изображала узоры герба Магического Совета. Я осмотрелась вокруг и заметила пару любопытных взглядов людей в очереди, которые сразу же притворились, что не смотрели все это время на меня и моего собеседника. Магический Совет был известен многим — оставалось надеяться, что увиденному не придадут значения, и меня вскоре забудут.

— Что это? — вопрос Нобуру заставил подскочить, и я едва не выронила письмо. Шея мага вытянулась над моим плечом, пока нахал с любопытством оглядывал телеграмму, как диковинную находку. — Поклонник передал любовную записку?

— Яджима, член Совета, был здесь, — ответила я, наклонившись ближе, чтобы нас не подслушали, — Он ничего не сказал по поводу ситуации и просто передал письмо. Я посмотрю его позже.

— Хорошо, — благосклонно кивнул маг, словно намеревался отнять письмо силой, но милосердно сжалился. — Корабль идет. Думаю, это наш, — оповестил он, сверяясь с часами на здании.

***

В течение следующего часа мы взошли на борт опрятного судна и расселились в свою каюту — маленькую настолько, насколько это вообще было возможно. Я расположилась на кровати, больше напоминавшей больничную кушетку, и вывалила из походной сумки вещи: одежду, документы, средства гигиены. Среди предметов первой необходимости затесалась не особо важная для выживания, но существенно облегчающая жизнь, книга по Заклинателям Грехов. Её в далёкой молодости мне подарила Карен и строго настрого запретила читать её дальше слов призыва пока я не найду все браслеты — то есть моё ознакомление с экземпляром замерло на вступлении. Я порывалась пару раз почитать её дальше, но всякий раз мне либо что-то мешало, либо просыпалась совесть, желающая следовать завету наставницы. Сейчас выполнять её нравоучение было глупым — не в том я положении, чтобы оглядываться на условности, установленные чьей-либо гордыней.

Нобуру вышел на палубу проведать обстановку — по крайней мере он так сказал, закинув маленький рюкзак, также доставленный Хибики, на свою постель и спешно ретировавшись. Зная его привычки курения, я понимала, что он хотел собраться с мыслями. Мне было неизвестно точно, но тревога из-за поездки была налицо.

Решив оставить парня со своими дьяволами, я выудила из-под кипы мятой одежды полученное письмо. Я повертела в руках запечатанное послание, провела подушечкой пальца по сургучной печати и наконец открыла содержимое.

Как только я развернула плотную бумагу, мне показалось, что сердце вот-вот остановится. Почерк, которым было выведено письмо, отличался аккуратностью, почти что каллиграфичностью. Четко структурированные предложения складывались в длинный осмысленный текст. На белоснежном листе не было ни намёка на смазанность чернил и грязь. Казалось, каждое слово было наполнено смесью трепетных и тревожных чувств.

«Здравствуй, Сора,

Я не знаю, при каких обстоятельствах и где ты читаешь это письмо. Возможно, ты сейчас на очередной миссии, спасаешь мир от краха или решила взять перерыв от героических — и безрассудных — подвигов. Недавно мне казалось, что знаю тебя наизусть, помню твою упрямость с извечной примесью неуверенности и могу с легкостью предсказать твоё поведение. Теперь, оглядываясь назад, я вижу прошедшие года, превратившиеся в непреодолимую пропасть, и понимаю, что никто из нас не остался прежним.

Мне предоставили возможность написать одно-единственное письмо.

У меня никого нет кроме тебя.

В следующий понедельник состоится очередное судебное заседание — надеюсь последнее. Я не смею ожидать, что ты будешь там, хотя что-то настойчиво подсказывает, что ты бы не хотела это пропустить. Я представляю тебя там, среди свидетелей моих злостных преступлений, и сердце начинает беспокойно биться, дробью отдавая в рёбра. Не от того, что увидишь меня жалкого, скованного цепями и преклонённого пред всеми, а вследствие горького осознания того, что попытаешься вступиться. Ты всегда вступалась.

Желаю, чтобы ты не подставляла себя, защищая столь ничтожное создание. В судах, проводимых Магическим Советом, не такой большой процент оправдательных приговоров, как ты могла бы подумать. С учётом целого списка предъявленных обвинений, к слову, вполне обоснованных, глупо даже предполагать, что меня могут помиловать. Не старайся обелить мою персону, лезть из кожи вон, доказывая правоту. В конце концов, тюрьмы Фиора достаточно просторны, чтобы там нашлось место для юной волшебницы с опасной магией и такими же опасными речами.

Меня не страшит ожидание и последующее за ним справедливое наказание. Во мне хватает мужества признать свою вину и покаяться в грехах — столь многочисленных, что в Преисподней меня будут чествовать как идола. Единственное, что занимает мой рассудок, это душевные терзания, вызванные мыслями о тех, кому я причинил боль. О своих друзьях, которых бросил не на произвол судьбы, а в жерло вулкана, который я самолично активировал.

Сора, я не имею права молить тебя о прощении, ведь слова никогда не смогут излечить тебя от той воспалённой раны, которую я нанёс тебе в отчаянном порыве. Мою вину не искупить даже смертью, но я хочу, чтобы ты знала, что за ошибки прошлого я готов понести ответственность.

Милая Сора, страх огорчить тебя сковывает меня, заставляя с силой сжимать перо, вновь и вновь прокручивая в голове все те ужасные слова, которыми я ранил тебя. Несмотря на это, я считаю правильным донести до тебя свою позицию по произошедшему. Не чтобы переубедить тебя, разумеется, а лишь внести немного ясности в ту картину, что рисовалась в твоём воображении всё это долгое время.

Виновна ли та женщина, имя которой вызывает во мне лишь презрение? Та женщина, сила которой подчинила меня темной материи? Безусловно, я буду таить в себе гнев за её деяние до самой смерти, ведь благодаря ей в тот роковой для нас обоих день я отвернулся от тебя. Стремление освободить Зерефа была вплетена в моё сознание столь тщательно и филигранно, что мне в нужный момент не удалось избавиться от помешательства. Господин Яджима говорил о том, что в архивах поднимали информацию о той форме магии владения, которую она использовала против меня. Внушение целей, обострение негативных эмоций — как мало нужно для того, чтобы заставить манипулировать человеком.

Тем не менее, я убедительно прошу тебя не считать меня жертвенным агнцем. Мысль о том, что я могу остаться совершенно безнаказанным, приводит меня в ужас. Все эти семь лет я ощущал себя цельным, живым, не лишённым права выбора. Я контролировал себя, и этого знания уже достаточно, чтобы отправить меня на свидание с гильотиной.

Я ненавидел тебя тогда, Сора. Представить себе не сможешь, как одно твоё имя и образ выжигали внутренности. Теперь я испытываю смятение и разочарование, а бесконечная вина раскалёнными спицами вонзается в лёгкие всякий раз, когда смею думать о тебе. В далёком прошлом мы были друзьями, но теперь я не знаю, какое выражение сможет в полной мере описать те взаимоотношения, что сложились между нами после случившегося. Быть может, мы оба стали мучителями друг друга.

Моя милая Сора, я уповаю на то, что хотя бы часть твоих печалей растворится, а моя чистосердечная исповедь не принесёт тебе неудобство. Спасибо тебе за всё, что делала для меня все эти годы, хотя я нисколько этого не заслуживал.

Искренне,

Джерар Фернандес»

Слезы на лице я заметила слишком поздно, лишь когда письмо стало мокнуть в местах, куда они падали. Нос заложило, и я с тихим всхлипом прижала письмо Джерара к груди. Из глаз каскадом продолжало выливаться все, что еще недавно удавалось удерживать. Сил на то, чтобы утереть их, не было. Надо же, снова заставил меня плакать. Но в этот раз не от злости, разочарования или горя. Нет, в этот раз сердце скорбело по дружбе, утраченной много лет назад в стенах Райской Башни. Это были похороны двух детей и надежды, что я смогу изменить историю.

В ходе незапланированной вылазки в Бюро, одно название которого стало для меня сродни дьявольской обители, что-то внутри меня окончательно сломалось. Одна из шестерёнок, и без того работавшая со скрипом, остановила вращение — повлекла за собой сбой и вызвала поломку всего механизма, отвечавшего за мою жизнедеятельность. Я зависла в невесомости между собственными тревогами, страхами и желаниями, не в силах более метаться из угла в угол.

Вот он, итог. Справедливый, жестокий, вполне предсказуемый. Я потеряла всё, и сейчас мне не оставалось ничего иного кроме как начать жизнь с чистого листа: без оглядки на злосчастное прошлое и без попыток построить сказочное счастливое будущее.

Новая страна. Множество возможностей, до которых рукой подать. Я могла бы сформировать новую личность — стать человеком, совершенно непохожим на себя сейчас. Полагаться на себя, жить для себя и ради себя. Не такой плохой вариант в сравнении с продолжением моего жалкого и бренного существования в состоянии сломленной куклы, движимой не целью, а фанатичным преследованием недостижимых задач.

Когда эмоции утихли, я сложила письмо в конверт и отложила в карман сумки. Все еще тяжело дыша, я промокнула глаза, которые наверняка опухли, и просто сидела в тишине. Через пару минут в каюту зашел Инао, хотя в голову закралось подозрение, что у двери он находился гораздо дольше. Я не стала ничего говорить, а он не решился задавать наводящие вопросы — лишь тихо сказал, что корабль тронулся от причала. Он взял со стола книгу, которую смог отыскать где-то на корабле, сел на кровать и погрузился в чтение. И как у него только хватало сил не рухнуть в глубокий сон?

Полностью успокоившись, я наконец пришла в себя. Вслед за осознанностью пришла неимоверная усталость. Я взяла сменную одежду и отправилась в уборную — небольшую комнатушку, рассчитанную на обслуживание сразу нескольких кают, где всякий раз приходилось нагибать голову из-за низкого потолка, опасаясь получить сотрясение от случайного удара. Теплая вода стала благословением после суматохи, позволила очистить голову, забыть обо всем и всех.

Вернулась я уже в более устойчивом состоянии, отбросив тяготы и рой мыслей. Пока меня не было, Инао успел расправить постель и теперь читал, подперев спину подушкой. Возможно, в нынешней ситуации задать насущный вопрос было бы как нельзя кстати. Откинув одеяло, я опустилась на матрас и уставилась на компаньона.

— Нобуру, — почти беззвучно позвала я, но, тем не менее, получила внимание парня.

— Да?

— Я это заметила еще при первом разговоре о Менестреле. В поезде, — заметив, как он нахмурился, я поспешила перейти к сути. — Я не хотела сначала это поднимать, но должна спросить. Ты не хочешь ехать туда, правда?

Нобуру поджал губы, а его длинные пальцы забарабанили по твердой обложке книги. Взгляд заскользил по каюте, будто он отчаянно желал сменить тему на любую другую, но не мог найти слов для филигранной уловки. Когда спустя пару минут ответа не последовало, я уже решила пощадить его, как вдруг парень снова заговорил.

— По многим причинам, — отозвался он тихо и неохотно продолжил. — Понимаешь ли, сейчас у нас особо нет выбора. Если мы попытаемся уехать в другую страну, с который Фиор имеет сотрудничество, то вероятность нашего ареста значительно увеличится — государство произведет выдачу преступников. Поэтому стоило выбрать ту, с которой ситуация не так кристально понятна.

Нобуру отложил художественное произведение в сторону, словно добровольно лишаясь щита — представая передо мной беззащитным и откровенным. Он рассеянно провёл рукой по волосам.

— Политика Менестреля в отношении магов не так дипломатична как в Фиоре. Там отсутствует специальный орган защиты прав волшебников, там отродясь не слышали про гильдии, а единственные более-менее узаконенные маги находятся на коротком поводке у власти. Я не знаю, в какую сторону изменилась ситуация, поскольку я не был там уже несколько лет. Однако сейчас установка такова, что, пока мы будем в Менестреле, нам нельзя будет использовать магию. Только если ситуация не будет критической.

Я слабо кивнула, принимая во внимание его слова.

— Легко никогда не было, верно? Не в нашем случае, — я сжала губы в тонкую линию, уже представляя, в какое бешенство способна прийти Алчность. Я планировала в ближайшем будущем разобраться с Грехами раз и навсегда, установив предельно чёткие правила нашей совместной работы, которые бы устраивали всех. Однако учитывая их тягу к мирским наслаждениям, я не была уверена, что смогу предложить что-то столь же ценное.

— Когда доберемся, я свяжусь с матерью. Пока что останемся у нее, — он вздохнул. — Она будет в ярости. С другой стороны, мы давно не виделись, так что может дела пройдут гладко. Главное не привлекай внимание к себе, как ты любишь, и все будет хорошо.

В ответ я лишь нарочито недовольно фыркнула и улеглась, закутываясь в жесткое дешевое одеяло. Пусть я и привыкла к комфорту Синего Пегаса, эта постель казалась лучше самых дорогих перин. Глаза сами собой закрылись, и я погрузилась в долгий сон.