Линнари

Этот замок ещё никогда не переживал такой поистине ужасной погоды. Не смотря на то, что он удачно выстоял за свое долгое существование немало войн и баррикад, молнии с градом вполне могли серьёзно повредить как крышу, так и стены. Любой смертный, увидевший, как горят деревья, как ураган разносит остатки шатких домов, как река, вышедшая из берегов, затопляет всё вокруг, невольно порадуется, что находится в замке.

Единственный раз в жизни порадуется этому факту.

Однако, несмотря на кошмар, происходящий вне стен, один лишь светловолосый мужчина не волновался по поводу погоды. Он быстрым шагом направлялся по тёмным и мрачным коридорам в самое дальнее крыло замка, а за ним едва поспевала испуганная рыжая девочка, совсем ещё юное человеческое дитя. Она была бледна, еле сдерживалась от истерики, и была готова в любой момент разрыдаться, но мужественно держалась, потому что не желала показывать свою слабость.

Но мужчине было все равно на это. Ему было все равно на всех, кроме женщины, медленно умирающей в дальнем крыле. Сейчас он хотел лишь одного – побыть с любимой подольше.

—Поторапливайся, — с нетерпением рыкнул он на девушку, которая приостановилась, испуганно смотря в окно. Зрелище и вправду было пугающим: вековые дубы, стоящие недалеко от замка, около которых любили играть дети, были подхвачены сильным ветром, который разнёс деревья в щепки. А ведь на улице в данный момент вполне могли находиться и обычные люди...

—Я... Иду, — девушка шмыгнула носом, понимая, что сейчас заплачет. Ноги дрожали, но она продолжала идти, удерживая нарастающую панику.

Идти им оставалось недолго. В конце пути мужчина чуть ли не срывался на бег, однако девочка шла все медленнее и медленнее. Но оба думали об одном: лишь бы успеть. Лишь бы успеть увидеть её живые глаза в последний раз.

Дорога сопровождалась громом и яркими вспышками молний. Каждый раз девушка молилась, чтобы замок выстоял в такую бурю.

И, наконец, дошли. Ни на секунду не останавливаясь, светловолосый толкнул дверь, да с такой силой, что она чуть не слетела с петель.

Здесь, как нигде, было свежо, если не сказать прохладно. Ветер проникал в помещение через окно, несмотря на то, что оно было закрыто ставнями и шторами. Комната, куда пришли наши герои, была маленькой, но вполне уютной: деревянный шкаф, рядом с которым было расположено большое окно, сундук, в котором хранилось множество книг, и огромная кровать с шелковыми фиолетовыми простынями.

На этой кровати расположилась женщина, которой от силы можно было дать лет тридцать. Некогда красивое лицо сейчас было неестественно худым: щеки впали, под глазами громадные мешки. Карие глаза, которые часто можно было увидеть смеющимися, сейчас выцвели. На мягкой подушке были разбросаны волосы, бывшие красивого каштанового цвета, но сейчас скорее напоминавшие солому.

Рядом с кроватью сидела пожилая женщина, крепко держа за руку умирающую. По щекам старухи бежали слёзы, женщина даже не пыталась их скрыть.

Мужчина, увидевший эту картину, резко остановился в дверном проёме. Вид любимой подверг его в шок. Девочка, которая не успела остановиться вовремя, врезалась в мужскую спину, но сразу же с испугом отскочила, готовая извиняться и каяться. Однако делать этого не потребовалось.

—Вияна, — еле слышно произнёс мужчина, делая медленный шаг к кровати.

Однако умирающая услышала. Она перевела взгляд на любимого, и, казалось, на секунду её взгляд вновь стали живым.

—Дакар, — нежно сказала она, отпуская старуху и протянув руки мужчине.

Пожилая женщина, встав с табуретки, подошла к испуганной девочке, которая ревела навзрыд, и обняла. Им было тяжело наблюдать за мучениями близкого человека.

Дакар, севший на табуретку, взял руку, которую до этого держала старушка, и стал покрывать холодную кожу нежными поцелуями, начиная с кончиков пальцев и заканчивая изгибом локтя.

—Я не готов прощаться с тобой, — произнёс Дакар, разглаживая волосы Вияны своей ладонью, — Я..не могу.

—Я прекрасно знала, на что иду, — слабым голосом ответила его любимая, другой рукой прикасаясь к изгибам лица мужчины, словно пытаясь запомнить каждую деталь, — Я хочу, чтобы ты знал, что я не жалею о произошедшем.

Дакар вздрогнул от ощущения ледяной руки на его лице, но даже такие прикосновения он старался запомнить: больше этого не будет. Эта женщина в последний раз дарит свое тепло - через холод.

—Иногда я жалею, что мы с тобой... Мы... Не одинаковые, — все так же тихо говорил мужчина, стараясь как можно лучше запомнить лицо Вияны.

—А я нет. Не важно, кто мы, если любим друг друга. А я люблю тебя и... нашего ребёнка больше жизни. Думаю, я это доказала, — женщина слабо улыбнулась, — Единственное, что меня тревожит. Она может быть в опасности. Думаю, ты сам это понимаешь, Дакар! Защити её. Замени ей сразу двух родителей. Сделай это... Ради меня. Никто не должен знать, кто мать твоего дитя.

После такой речи сил говорить почти не осталось. Рука, лежащая на щеке мужчины, безвольно упала — не было возможности даже поднять её.

Дакар, видя состояние женщины, наклонился и стал целовать ей лицо: лоб, нос, глаза, губы, подбородок.

—Конечно, я позабочусь о нашей дочери. Она будет под надёжной защитой. Никто не причинит ей вреда, можешь быть уверена, — после произнёс светловолосый.

—Я хочу, чтобы ты знал, — утихающим голосом говорила умирающая. Она понимала, что вот-вот наступит конец, а ведь она так много не успела сказать возлюбленному и дочери. Собрав все свои силы, Вияна, смотря прямо в глаза Дакару, продолжила, — это самый лучший момент в моей жизни.

Силы оставили женщину, какое-то время она смотрела на мужчину, пока её глаза медленно закрывались. Она успела прожить достаточно, чтобы почувствовать, как Дакар крепко обнимает её, слушая последние слабые удары сердца.

Как только оно остановилось, Дакар готов был умереть вместе с Вияной – настолько ему стало больно. Казалось, будто одна его часть безвозвратно исчезла, испарилась вместе с душой любимой. Больше не будет ни нежных касаний, ни поцелуев, больше никто не будет спать с ним в одной постели. Боль настолько пронзила мужское сердце, что Дакар сжал в объятиях худое тело, стараясь услышать хоть намёк на вдох или биение сердца. Но прошла секунда, вторая... Ничего, кроме шума дождя и града, громких всхлипываний девочки и тиканья часов он не услышал.

—Не-е-ет! — раздался протяжный душераздирающий вопль рыжеволосой, которая пыталась оттолкнуть старушку и подбежать к мёртвой женщине. Одновременно с воплем раздался гром, и казалось, что даже земля заходила ходуном.

—Успокойся, — дрожащим голосом произнесла пожилая женщина, стараясь прижать девицу покрепче к себе.

—Нет!

Дакар старался не слушать вопли, которые могли перебудить весь замок, он прислушивался лишь к телу, все еще стараясь уловить какой-нибудь намек на присутствие жизни.

Но ничего не услышал.

Медленно отпустив любимую, он посмотрел ей в лицо: оно оставалось таким же прекрасным, как и при жизни. Казалось, будто Вияна спит.

— Я позабочусь о нашей девочке, — одними губами произнёс Дакар, прислонившись лбом ко лбу женщины. В последний раз поцеловав её в губы, он встал и требовательно произнёс, обращаясь к девушке и старушке:

—Немедленно ведите меня к ребёнку.

Сейчас его голос был твёрд, словно кремень. Казалось, что смерть любимой женщины не коснулась его сердца, но все было в разы хуже – она забрала его сердце с собой.

Девочка, вырвавшись из объятий старухи, подбежала к телу Вияны, обнимая его и все еще не прекращая рыданий. Дакар еле удержался, чтобы не вышвырнуть девчонку, но знал – его любимая не хотела бы этого. Пусть простится.

—К ребёнку, — раздражённо повторил он.

Если сейчас и старуха кинется прощаться с Вияной, то он точно выгонит обоих.

Она же на удивление уверенным шагом пошла к выходу, так же, как пять минут назад сюда входил Дакар.

Теперь они шли в центр замка, самое безопасное и тихое место, которое здесь можно было найти. Старушка помнила, что совсем ребенком она любила именно центр замка, ведь там можно было спрятаться так, чтобы тебя не нашли. Сейчас же в этом месте она укрывает незаконнорожденное дитя.

Путь был довольно долгим. Чтобы случайно не попасться на глаза охране, они шли длинной дорогой, слушая, как непогода стремится стереть замок, превращая его, а заодно и обитателей этого жуткого места, в пыль.

Дакар же думал о Вияне. Если бы она не забеременела, то сейчас была бы жива. Она прижалась бы своей щечкой к его груди, обняла бы своими горячими руками, и не боялась ни грома, ни молний – знала, что любимый защитит от всего.

Когда старуха зашла в маленькую комнату, скорее напоминающую кладовую, где с трудом могло уместиться два человека, Дакар удивился. И разозлился. Его дочь достойна лучшего, а не житья в затхлой комнатушке!

—Ты что творишь, старая? — прорычал мужчина, еле сдерживаясь от того, чтобы не сломать шею смертной, — ты что творишь? Моя дочь не будет здесь находиться!

—Это единственное безопасное место, господин, — ответила старушка, ни капли не испугавшись.

Она знала, что ей ничего не будет. Он не посмеет убить его, ведь Вияна не простила бы такого.

Дакар молча взглянул в кроватку, которая была единственным предметом мебели.

Закутанный в старые лоскутки ткани, там лежал ребёнок. Девочка. Мужчина сразу обратил внимание на чёрные ресницы, густо обрамляющие глаза. Интересно, какого цвета у неё будут глазки? А волосы? На него она будет похожа или на мать? Маленькие ручки, ножки, тельце. Девочка. Его девочка.

—Крошка, — нежно произнёс отец, едва касаясь ладонью маленькой головы дочери.

—Ей нужно выспаться, роды были тяжёлые, — произнесла старуха, — мы боялись, что не сможем спасти её...

—Да, понимаю,— мужчина убрал ладонь и выпрямился, — никто не должен знать, что она моя и Вияны дочь. Нужно что-то придумать. Но такое, чтобы дочка осталась со мной.

—А как давно появился последний Верховный? — осторожно спросила пожилая женщина.

Дакар с удивлением взглянул на неё. Старуха навела его на мысль!

—А ты не глупа, — оценивающе протянул он.

Понимая, что он в долгу перед ней, он опустил глаза в пол и тихо произнёс:

—Спасибо.

Никогда он никого не благодарил. Разве что, кроме Вияны.

Старушка улыбнулась, обнажая немногочисленные зубы. Ведь её поблагодарил сам господин!

—Девочка на тебе, — бросил Дакар, выходя из кладовки. Ему нужно подготовить окружающих к появлению новой Верховной.

***

—Бабушка, давай я тебя заменю, — в дверях появилась рыжая голова девицы, что плакала из-за смерти Вияны.

—Не стоит. У тебя свой ребёнок, побудь с ним, а я уж как-нибудь досижу остаток ночи.

Девушка поджала губы.

—Бабуль, я тоже хочу посидеть с дочерью господина, — настаивала она.

Старуха с подозрением посмотрела на рыжую. Хоть спать и хотелось, но ребёнка доверили именно ей, а не кому-либо еще.

—В случае чего я смогу оказать первую медицинскую помощь, а ты нет. Девочка слаба, а тебе лишь бы на неё поглядеть! Сама только недавно разродилась, вот иди и смотри на своё дитя! — громким шёпотом ругалась старая нянька, качая кроватку с младенцем.

Девушка все так же стояла в дверном проёме. Её задели слова старухи, но она старалась это скрыть.

—Как ты окажешь первую помощь, если засыпаешь на ходу? Я выспалась, с дитем моим все хорошо, я его только покормила. Тебя я разбужу, если что-то случится, не волнуйся. Ложись в моей комнате, она неподалёку!

Этот аргумент подействовал на старушку. Спать, как-никак, хотелось, а если она уснёт, то ей сильно попадёт от Дакара. Рисковать не хотелось. Однако... Почему эта девица так упорно желает занять место около кроватки? Но ничего плохого не может случиться, ведь старуха знает девчонку с самого рождения, даже воспитала её как родную внучку!

—Ладно, спасибо тебе огромное, — облегчённо произнесла пожилая женщина, напоследок поцеловав спящего младенца в лоб.

Девочка нервно сминала в пальцах кончик косы и покусывала губы. Будь сейчас день, старуха бы заметила эти знаки, но сейчас она так хотела спать, что кое-как передвигала ноги.

Только шаркающие шаги стихи в коридоре, рыжая девочка подсела к кроватке, нежно поглаживая щёчку безмятежно спящей малютки.

Та открыла сонные глаза, оказавшиеся чёрными, будто две спелые смородины, взглянула на девочку, и снова закрыла, сжав ладонь рыжеволосой.

Девушка удивилась. Когда её ребёнок просыпался ночью, ей приходилось долго успокаивать его, кормить, качать на руках. Неужели этот ребенок настолько слаб?

***

Только началось утро, как бодрая старая нянька появилась в маленькой кладовой. И что же она увидела?

А увидела она то, что рыжеволосая девочка спит, сидя на неудобном стуле, перекинув руку через бортик кроватки, переплетаясь пальцами с младенцем.

—Уснула все-таки, — покачала головой старушка. Ребёнок все так же крепко спал, и казалось, что за ночь поднабрал сил и стал выглядеть более здоровым.

—Даже ругать тебя не буду, — первые слова, что сказала пожилая женщина проснувшейся девочке, — Устала вон как, зато ребёнок, смотри-ка, поправился!

Старая нянька загляделась на это чудо. Слишком уж мило спала крошка.

—Кстати, говорила ли Вияна что-то насчёт имени? Не припомню.

—Кажется, она говорила про Минди, прежде чем отправила меня за Дакаром, — пожала плечами сонная девица.

—Минди... А что, неплохо! Я думаю, хорошее имя.

—Мне тоже нравится.

Слово за слово, женщины стали обсуждать, какая же будет Минди, когда вырастет, на кого будет похожа. Разговор их так увлек, что они не заметили, как Минди проснулась и открыла глаза.

Зелёные, словно изумруды, глаза.