❤2❤
Свадьба, от которой становилось тошно, наигранные улыбки, фальшивое счастье. Не думал Чимин, что именно такой будет его свадьба с любимым человеком.
Счастливые глаза родителей, но грустный вид омеги. День свадьбы был для Пака пыткой, и он мечтал, когда же все закончится.
Каким бы Мин ни был, омега продолжает любить его, ведь он подарил ему такого прекрасного сына, который уже сказал свое еле разборчивое, но греющее сердце, от которого ничего не осталось, «папа».
Мину нет никакого дела до сына или мужа. У него интрижки на стороне, но Пак отчаянно закрывает на это глаза. Он терпит все. И отчаянно сжимает рот рукой, лишь бы тот не слышал его слез и всхлипов, когда омега снова глотает в ванной обезболивающие и мажет мазью проступающие синяки после очередной ночи. Альфа берет, не спрашивая, прекрасно зная, что муж не станет возражать. Ему плевать, что творится с младшим, ровно как и с ребенком. Он получил новую должность, новые связи, и не жалуется на внимание других омег. Чимин лишь придаток к его более или менее счастливой жизни.
Юнги просыпается в шесть утра и, умывшись и переодевшись, идет на кухню, где муж уже давно приготовил завтрак и возится с ребенком. Малыш очень похож на своего отца, но Мин упорно старается этого не замечать. Ему же плевать. Ровно как и на то, что маленький альфа болеет и капризничает. Ровно как и на яркие следы на теле омеги, который опускает глаза, как только они встречаются взглядами. Потому что ему больно и обидно.
Он завтракает, оставляет мужу деньги и уходит на работу. И так каждый день. Чимин устал и хочет уйти. Ему хочется простого счастья. Но что может дать ребенку молодой безработный папа? Как долго он протянет? Даже если уйдет — вернется. Но стоять на коленях, унижать себя еще больше Чимин устал. Рядом с Юнги маленький Ёуль не будет ни в чем нуждаться. Поэтому он, Чимин, терпит. Постепенно привыкаешь и к такой жизни. Пак привык. Со скрежетом зубов и слезами, но привык.
Теперь все по-другому. Но Чимин часто по ночам вспоминает, как было когда-то хорошо, как он ходил с Тэхёном со школы и в школу, но как он пропал, то жизнь изменилась. По крайней мере, ему так казалось. Пак не знает, было ли хорошо Юнги, и не спрашивает. Он вообще лишний раз старается не говорить. Упорно держится от удушающих слез, упорно держится ради сына. Он — единственный, кто любит, единственный, кто нуждается в ответной любви и заботе.
Малыш всю ночь и утро температурит, плачет, не ест. Поэтому Чимин вызывает скорую, и их забирают в больницу. Маленькому альфе колят витамины и сбивают температуру. Зубки режутся с высокой температурой, и Пак решил, что лучше подстраховаться. Он пишет короткое сообщение мужу и возвращается с ребенком домой.
— Спи, Ёуль, — убаюкивает малыша Чим, укладывая его в кроватку.
День выдался не самым лучшим. Пак садится в удобное кресло и вскоре засыпает под мирное сопение ребенка. Он не просыпается, даже когда приходит альфа. Тот оставляет нужные лекарства на тумбочке и заходит в комнату, где царит Морфей. Пока муж спит, Мин подходит к кроватке и внимательно смотрит на маленький комочек чиминовского счастья, которого он очень любит. Говорят, что дети — цветы жизни. Кажется, это не про него, Юнги. Старший подходит к омеге и присаживается напротив кресла, в котором также, как и маленький Ёуль, сопит он.
— Чимин, — тихо будит его Мин, и младший испуганно дергается, фокусируя взгляд на муже. — Все хорошо?
Паку даже тяжело удивиться тому, что альфа впервые интересуется тем, все ли в порядке. Он просто кивает головой, отводя взгляд, и поджимает губы. Это была забота? Вряд ли. Чимин привык воспринимать все поступки и слова Юнги, как что-то обыденное, не удивляясь ничему и не мечтая о чем-то большем.
— Я не успел приготовить ужин, — виновато произносит омега, ощущая руку старшего на своем колене и невольно ежась.
— Ничего страшного, — спокойно отвечает Мин. — Идем на кухню, нам надо поговорить.
Чимин плетется за старшим и садится за стол. Мин никогда не разговаривает с ним. Не считает нужным. Он пользуется омегой и регулярно оставляет деньги. А на большее, кажется, он даже не способен.
— Мне надо уехать на две недели, Чонгук попросил поехать за него, так как у того дела. — говорит Юнги, заваривая кофе.
Обычно это делает Пак. Ему всегда казалось, что это его обязанность. Чимин прокручивает в голове слова старшего и еле заметно кивает. Омега никогда не перечит. Надо значит надо. У Пака просто нет прав на то, чтобы закатывать истерики. Ему нужно обеспечить хорошую жизнь малышу, а остальное не так уж и важно.
— Я попросил друга, чтобы он помогал тебе.
— Я и сам справлюсь, не нужно никого напрягать, — отвечает Чим, перебирая пальчиками.
— Ты видел вообще себя в зеркало? — изгибает бровь альфа, садясь напротив Пака за стол. — На тебя страшно смотреть. Справится он, — фыркает тот. — Это не обсуждается. Не бойся, он просто будет помогать с продуктами и ребенком, если нужно будет.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра утром. Днем придет Намджун, — отвечает Мин, допивая кофе. — Приведи себя в порядок, не хочу, чтобы тебя видели в таком виде.