【16】
Прошло две недели с тех пор, как я пришла в одной сорочке в ванную Чонгука, после чего сбежала, и между нами состоялся непростой разговор.
В ту ночь я долго не могла уснуть. В голову лезли неприятные мысли, картины прошлого, мучительные воспоминания... Чертов дьявол, своими бестактными вопросами, разбередил зажившие раны. Лишь под утро мне удалось кое-как успокоить свое воспаленное сознание и провалиться в неглубокий сон.
Весь следующий день я не отрывала взгляд от пола за пределами комнаты Дженни, не желая встретиться с её дядей. Больше всего я переживала, что он не выполнит мою просьбу. Не оставит меня в покое! Сделает что-то такое... После чего я уже точно больше не смогу мириться со своим положением.
Но дни шли, и ничего подобного не происходило. Мы неизбежно пересекались, однако Чонгук придерживался исключительно формального тона – вступал в диалог крайне редко, и только по работе.
Вроде я должна была радоваться такому положению вещей, только после каждого подобного разговора внутри меня что-то неприятно щекотало и оседало горьким осадком в легких. Хотя я неустанно уговаривала себя, что все сделала правильно. Что моя симпатия к Чогу, как к мужчине, ничего не значит. Что мы не пара, и никаких отношений у нас все равно никогда бы не получилось!
Мне удалось убедить себя в том, что со временем это наваждение пройдет, и мое сердце перестанет замирать каждый раз, стоит мне увидеть издалека его статную фигуру. Я запрещала себе думать о нем – никаких больше фантазий, никаких глупых грёз. Я могла гордиться собой. Только Дженни. Только работа и ничего более! Как я и обещала ему.
Но одна фраза Чона никак не давала мне покоя. Обещание помочь... Если я все расскажу.
С одной стороны, довериться ему в настолько личном вопросе казалось мне чем-то невозможным, абсурдным. Я ведь даже с близкими людьми не смогла поделиться! Но с другой стороны я трезво оценивала свою проблему, и понимала, что без профессиональной помощи мне с этим не справиться.
Чонгук профессионал.
Один из лучших.
Он действительно может помочь мне!
Вдруг это и есть тот самый шанс на исцеление? Шанс, который я упускаю из-за своей трусости.
Я так много думала об этом, что вконец уже потеряла способность мыслить рационально и просто устала метаться. Сомневаться. Решила, пусть случай определит, как мне поступить. Вот Дженни уснет, и я пойду к нему в кабинет. Если хозяин там, то расскажу ему все и попрошу помощи. В конце концов, хуже, чем, сейчас вряд ли уже может быть...
Если же кабинет окажется закрыт, значит, изначально принятое мной решение было верным, и не стоит этого делать.
Осуществить задуманное оказалось не так просто, как решиться на этот поступок. Двигаясь по знакомому просторному коридору, что вел к кабинету хозяина дома, я едва сдерживала себя, чтобы не развернуться и не зашагать обратно. Ноги не слушались меня, во всем теле поселилась неприятная слабость, сердце тревожно билось в груди, не позволяя спокойно дышать.
Возле массивных дверей стало совсем не по себе. Я сделала неуверенный шаг к ней, и даже уже занесла руку... но стучать не спешила. Так и стояла, дрожа от острого волнения и борясь с мыслью сбежать. И только наличие камер в доме не позволяло уступить этой мысли. Чонгук наверняка узнает о том, что я приходила, и захочет узнать причину.
Сделав глубокий вдох, я еще раз поднесла ладонь, собранную в кулак, к двери, как вдруг... она сама распахнулась, вынуждая меня резко отскочить. Однако прежде чем на языке успели собраться хоть какие-то неловкие оправдания, меня охватил ступор.
Из кабинета вышел не Чон, а... девушка.
Эффектная брюнетка – она бегло поправила волосы, убранные небрежными волнами на бок, и разгладила ладонями шелковую ткань длинного платья на бедрах. Будто еще секунду назад ее юбка была задрана...
Едва задев меня безразличным взглядом, незнакомка порхнула в сторону, и грациозной походкой зацокала по коридору.
Разумеется, моя персона не вызвала у неё интерес. Рядом с такой я и сама как-то резко ощутила себя маленькой невзрачной мышкой в своей серой униформе. А она... была просто роскошной! Высокой, изящной, стройной, в элегантном черном наряде, с идеальным макияжем на кукольно-красивом лице.
Я уделила этой девушке столько внимания, что пропустила момент, когда дверь кабинета распахнулась шире, и на пороге возник Чон. Обоняние уловило терпкие ноты мужского парфюма, и только в этот момент я встретилась с его строгим пронизывающим насквозь взглядом. А еще осознала, что впиваюсь ногтями в свои ладони до острой боли, и в груди тянет так невыносимо, что не вздохнуть!
— Что ты здесь делаешь? — сдержанно поинтересовался он, а в моем горле мгновенно образовался ком.
«Он был там с ней» — громом разнеслось в голове.
Где-то в отдаленном уголке голос разума тут же крикнул – ну и что? Чего я ожидала? Он молод, красив, невообразимо богат. Вполне логично, что у него должна быть женщина!
К тому же я ведь сама его просила... оставить меня в покое...
— Я... хотела спросить... — сдавленно произнесла, судорожно придумывая причину и безуспешно стараясь скрыть от него свое состояние. — Могу ли я перенести свой выходной на день раньше?
Чонгук прошелся по мне придирчивым взглядом и серьезно спросил:
— Что-то случилось?
— Да. То есть, нет! Просто сестра... в воскресенье будет занята. А я хотела её увидеть... — кое-как выдавила из себя ложь.
Боковым зрением я заметила, что девушка остановилась, и сосредоточила на нас внимание. Однако Чонгук будто не заметил этого, с пристальным вниманием он продолжал изучать мое лицо.
Я допускала мысль, что он, скорее всего, все понял, но даже не думала пасовать. Естественным движением расправилась и посмотрела ему в глаза, изо всех сил пытаясь «держать лицо».
— Я не возражаю, — в конце концов, вынес вердикт хозяин резиденции. — Возвращайся в свою комнату, уже поздно. Утром предупредишь Минни.
Я смогла лишь сдержанно кивнуть в ответ, после чего Чонгук развернулся, и уверенно пошел вслед за своей гостьей.
Перенос моего выходного на один день раньше оказался как нельзя кстати. Этот отдых был нужен мне как воздух. Вздохнуть полной грудью, переключить внимание, перезагрузиться. Я была так рада, что выдумала именно эту причину для оправдания своего необдуманного поступка...
Но долгожданная встреча с родными не принесла облегчения. Я старалась отвлечься, как могла: активно расспрашивала маму обо всех события, произошедших за очередную неделю моего отсутствия, играла с близнецами в мяч, пока соседям снизу это не надоело, и они не стали стучать по батареям, помогала Розэ делать уроки. Вот только все мои старания были тщетными – мысли о Чонгуке не отпускали ни на секунду. В голову так и лезли мерзкие картины, как он прикасается к той девице... Как нагибает её над своим столом, точно так же, как в моих фантазиях тогда в столовой... но только не с моим участием.
Интересно, он трогал её так же, как меня? Внутри все горело огнём при одной мысли об этом. А еще безумно мучил вопрос – что, если бы тогда, в душе, и после, в своей комнате, я не оттолкнула бы Чонгука? Столкнулась бы я с этой девицей на пороге его кабинета? Или она бы не появилась в его доме, поступи я тогда по-другому?
Что-то подсказывало мне – вряд ли наша с ним связь могла как-то повлиять на привычную жизнь Чона. И от этой мысли было очень, очень горько. Я ненавидела себя за это отравляющее чувство горечи в груди, и ничего не могла с ним поделать.
В конце концов, даже мама заметила, что со мной что-то не так. Но я, как и всегда, нашла нужные слова, чтобы её успокоить.
Начало следующей рабочей недели далось мне тяжелее обычного. Теперь я ещё больше не хотела пересекаться с Чонгуком, отчаянно пытаясь выбросить его из своей головы, но, конечно же, это неизбежно происходило. Мысль о том, чтобы доверить ему свою боль, теперь казалась абсурдной, и я была даже рада, что провидение меня уберегло от такого шага.
Искать точки опоры внутри себя и восстанавливать душевное равновесие после шторма всегда нелегко. Но со временем я отлично научилась делать это быстро. Отсекать лишнее, концентрироваться на самом главном. На самом важном для меня.
А важным – была Дженни. Ради неё я здесь. И она ничем не заслужила страдающую, витающую в облаках няню.
Мы только что вернулись в её комнату после ужина, и мне вдруг показалось, что малышка грустит.
— Эй, кто это тут нос повесил? — задорно спросила я, присев на корточки напротив неё. — А давай поиграем с тобой в какую-нибудь супер-интересную игру!
Дженни приняла серьезный вид, и забавно постучала указательным пальчиком по своим губкам, словно глубоко задумалась. Мне даже стало любопытно, у кого она срисовала этот уморительный жест?
— Змулки! — вдруг выдала она, с озорством посмотрев на меня.
— Эмм, это что за игра? Я такую не знаю...
— Змулки! Ты заклываес глаза салфиком, а я хлопаю так, — малышка звонко хлопнула в ладоши и засмеялась.
— Ах, жмурки! — наконец, сообразила я, тепло улыбнувшись ей. — Точно. Я же сама тебя научила. Конечно, давай!
— Тойко завизи глаза! — прощебетала малышка, хитро прищурившись.
— Сейчас, сейчас!
Нашла в её шкафчике легкий шелковый шарфик, и надежно зафиксировала его у себя на голове.
— Ситай! — весело крикнула Дженни, и со звонким смехом бросилась наутёк.
Я честно сделала десять кругов вокруг себя, так что трудно было определить, куда удалился топот детских ножек.
Остановившись и чуть покачнувшись, я поняла, что за плотной повязкой совершенно не понимаю, в каком направлении стою.
Мы с Джису в детстве часто играли в жмурки, и очень любили эту игру. Главным правилом в ней у нас считалась честность. Подглядывать – подло. Это настолько прочно укоренилось с тех пор в моей голове, что даже сейчас, играя с малышкой Дженн, совесть не позволяла мне мухлевать.
— Первый хлопок! — произнесла я громко и задорно.
Глухой «хлоп» раздался довольно далеко.
— А-я-яй, Дженни! Мы же с тобой договорились уже – во время игр за пределы комнаты не выходить! — пожурила я, но все же осторожно зашагала на звук, выставив руки вперед.
Немного промазала и уперлась ладонями в стену, но быстро добралась до массивной приоткрытой двери. Оказавшись в коридоре, попыталась угадать, куда малышка могла убежать. Вряд ли бы далеко ушла. В этих стенах легко заблудиться, хоть я и работала здесь уже достаточно времени, все равно путалась. С закрытыми глазами тем более...
— Второй хлопок! — разнесся эхом мой голос по коридору, в этот раз я говорила тише.
«Хлоп» и тихий смешок раздался откуда-то слева. Захваченная азартом охотника, я пошла на звук, однако когда добралась до ориентира, никого не нашла. Чуть огромную вазу не уронила, но рядом однозначно никого не было! Неужели сбежала хитрая лиса? На ковре можно было не услышать детских цыпочек.
Выпрямившись, я напряженно прислушалась, потому что вдруг услышала какой-то шорох совсем рядом. Холодок прошел по спине, потому что это уже немного напоминало фильм ужасов... Но пока совесть все ещё не позволяла мне снять повязку.
— Третий хлопок, — произнесла я без громких нот, остро чувствуя присутствие рядом.
«Хлоп» раздался так неожиданно, что я вздрогнула и отпрянула назад, потому что он принадлежал взрослым рукам!
Дальше произошло, что-то совсем непонятное... Мужской запах окутал меня, большая и сильная ладонь надавила на живот, и я оказалась прижата спиной к стене. Тело настолько оцепенело от растерянности, что я даже не могла поднять руки и повязку снять! Лишь раскрыла рот, готовясь возмутиться, но вдруг услышала четкое над лицом:
— Т-с-с...
Сердце гулко забилось в груди. Что происходит вообще? Но неожиданно все мысли вылетели из головы, потому что в мои губы протолкнулся горячий язык, и рот оказались захвачен требовательным поцелуем.
Внутри все словно перевернулось в один миг, жар заполнил тело, сердце зашлось...
Растерянность сменилась острой паникой, руки сами собой уперлись в мужскую грудь и попытались оттолкнуть. Но Чонгук не позволил мне этого сделать.
Сильная ладонь легла на мою шею, слегка надавив, и он углубил поцелуй.
По телу прошла волна сладкой дрожи, оседая приятной тяжестью внизу живота.
— Черт, ты меня с ума сводишь! — раздался горячий шёпот мне в губы.
Получив доступ к кислороду, я жадно глотнула воздух, и руки сами собой взметнулись вверх, чтобы убрать повязку с глаз... но их ловко перехватили и прижали к стене по обе стороны от моей головы.
— Хочешь, открою тебе секрет? — спросил Чон, обжигая мое ухо горячим дыханием. — Меня заводит даже твоя ревность!
— Что? — выдохнула я, безуспешно пытаясь взять себя в руки.
— Я все вижу, Лиса, — непреклонно заявил он.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл его слов. И когда это произошло, я буквально задохнулась от стыда и возмущения, все еще дрожа в его руках, как осиновый лист.
— Ваша личная жизнь... — произнесла сдавленно. — Меня не интересует!
Я попыталась высвободиться, но внезапно щетина царапнула нежное место под мочкой уха, и последовал обезоруживающий горячий поцелуй, посылая по телу новую волну трепета. Затем тихий голос угрожающе прозвучал над моими губами:
— Больше не смей мне лгать.
В этот же миг меня отпустили, разгоряченной кожи лица и шеи коснулся поток холодного воздуха.
Я шумно вздохнула и тут же принялась сдирать повязку с глаз. Но как назло она зацепилась узлом за волосы, и пришлось повозиться, прежде чем получилось это сделать. Когда я снова могла видеть, Чона уже не было рядом.