Зеленая ласточка

Вирт действительно оказался рассказчиком от бога. Сондра не знала, от какого именно, но с радостью бы вознесла этому богу молитву, пусть и не была никогда особо верующей.

Вместе с тем, что она услышала от мамы, картинка сложилась. Как если бы мама дала подмалевок и разбросала пятна, а Вирт тонким мастихином расчертил детали.

Чтобы понять эту картинку надо было признать, что магия существует — что, в целом, легко. Что Вирт маг — это еще проще. И что Сондра маг.

Вот это вошло с трудом.

— Опенулы, ну, или ключники, как нас называет твоя ма-ма, — Вирт растягивал слово «мама» на странный манер, не то французский, не то ироничный, — могут сминать пространство. Ну, как ткань, понимаешь? И вот таким образом мы и прыгаем на большие расстояния. То, что ты видела, называется, опенульский переход, ну или «складка», как мы говорим.

У Сондры было живое воображение, и она представила, как весь мир изгибается и слипается в изгибах — действительно, как ткань, — и по этим слипшимся изгибам можно перебежать. Один шаг вместо тысячи. Такой как бы срез.

— Удобно.

— А то! Но погоди удивляться. Ведь помимо себя мы так можем переносить и предметы. Сунул руку в карман, — он сунул руку в карман, — и достал, что надо!

Он достал колоду карт и протянул Сондре. Смотрел он так, как будто та должна была что-то понять, но пока что Сондра поняла только то, что Вирту с такими способностями был один путь — в фокусники. Она забрала колоду, и Вирт, лучезарно улыбаясь, тут же вытащил еще одну. И еще. И еще. Определенно не то количество колод, которое адекватный человек стал бы носить с собой — не говоря уже о том, что они просто не поместились бы в карман.

Глядя на десятую колоду в своих руках, Сондра поменяла свое мнение. Не в фокусники, а в шулеры.

— Я поняла, достаточно!

Вирт расхохотался, забрал колоды и принялся совать их обратно в карман по одной. Карман пожирал их так же жадно, как до этого выплевывал.

— А ты так только с картами можешь? Или с чем побольше?

— Смотря через что переносить, — Вирт скормил штанам последнюю колоду и хлопнул по пустому карману. — Поверь моему опыту, не пытайся протащить стол через карман. А вот, скажем, через шкаф или ящик...

— О! — Сондра подскочила. — Так вот как у меня в комнате появилась шкатулка!

— Exactly! Сон, ты все схватываешь на лету! Sí, sí, ¡eso es exactamente! У тебя в комнате очень удобно расположился достаточно большой шкаф.

— Так ты же его даже не видел до этого

— И что? Это не так важно. Главное, чтобы было, что открыть.

— Открыть? А...

— Я знаю, о чем ты думаешь. Да-да, для обычных замков это тоже работает. Еще один плюс! Нас нельзя запереть. Замки, защелки, наручники или узлы — ничто не удержит свободолюбивого опенула! Эта дверь? — он указал на вход в подъезд. Сондра и не заметила, как они дошли до дома! Она кивнула и уже потянулась за ключом, но Вирт уже выскочил вперед. — Вот смотри!

Он дернул ручку и открыл дверь так же легко, если бы не существовало ни кодового замка, ни железного язычка в пазу. Сондра только ртом хлопнула.

Да к черту шулеров, Вирту бы в домушники!..

Дверь за спиной хлопнула, как обычно, но Сондра дернулась.

— Так вот, как ты это в участке провернул...

— Не впервой, — Вирт пожал плечами и зашагал по лестнице. Видимо, неработающий лифт не открыла бы даже его магия.

— Седьмой этаж, — предупредила Сондра. — У меня-то ноги побегами от полиции накаченные.

— У меня тоже, не переживай.

Вирт рассмеялся, его смех разлетелся по подъезду звонким эхом. Сондре отчего-то захотелось снова пожать ему руку.

— Кстати о замках и полиции, — когда они поднялись на пролет, Вирт повернулся и кивнул на руки Сондры. — Смекаешь?

Пальцы сами поджались.

— Ты имеешь в виду...

— Ага, твою профессиональную деятельность. Природа дает о себе знать.

— Ага, мама уже сообщила...

— До сих пор поражаюсь, как так вышло, что ты ничего не знала! Если твоя ма-ма тоже маг или была им, то она не могла не знать, какое сокровище приютила...

Сондра вспыхнула, а Вирт, кажется, даже не заметил.

— ... Так что у нее должны были быть действительно серьезные причины, чтобы скрывать от тебя твое происхождение и не пускать домой.

— Домой?

— Ну, на землю Лайтов. Земля наших предков, — Вирт перескочил пару ступенек. — Да, сомнительный дом, конечно, но мы там нужны, нас там ценят и почитают, так что чем не дом!

Сондре пришлось поднапрячься, чтобы успеть за ним. Видать, Вирт от полиции бегал побольше нее.

— А ты там был? На этой земле Лайтов?

— Сон, я оттуда родом!

— Так далеко?

— Что есть расстояние!

Действительно, подумала Сондра. Если Вирт из пригорода в Дэнт одним махом перенесся, вряд ли выбраться с острова в Атлантическом океане для него такая уж проблема. Наверное, может каждые выходные домой бегать.

— А ты часто там бываешь? Ну, дома у себя?

Вирт притормозил как раз возле трещины на пролете между шестым и седьмым.

— А зачем? — он улыбнулся, но впервые Сондре показалось, что шрам ему мешает. — Мы, опенулы, народ свободолюбивый и не терпим привязанностей. Я думаю, ты меня поймешь. Прости, если снова лезу, куда не стоит, но ты, кажется, тоже не горела желанием возвращаться домой со своей ма-мой.

Сондра не нашла, что на это возразить. Вирт задержался на секунду, чтобы вдохнуть, и припустил дальше по лестнице, как ни в чем не бывало.

— Но тебе бы там понравилось. Ах, Сон, c'est le paradis terrestre. Сейчас там конец лета, и как раз сезон легких туманов и морских бризов. На горах нет снега, и цветы еще не отцвели, а если лето выдалось жарким, то весь остров пахнет сухой травой и солнцем! А какая, должно быть, красота на Ремме! Интересно, те двое все еще устраивают свои ребяческие гонки на суднах?.. Ах, Сондра, vorrei potervi mostrare tutto questo!

Вирт со французским щебетанием влетел на площадку и озарил ту своей улыбкой. Это было весьма кстати, потому что лампочку опять то ли выкрутили, то ли разбили, то ли выкрутили и разбили.

— Звучит как место, куда хотелось бы вернуться, — заметила Сондра, поднимаясь на последние ступеньки.

Вирт хотел что-то ответить, но его перебили:

— И кого ж это к нам нелегкая принесла!

Сондра встрепенулась и на автомате развела руки. В нее тут же прилетело цепкое, как ядро с шипами, объятье.

— А я-то уж думала, загребли королеву, буду одна куковать.

— Ты разве не в командировке? — улыбнулась Сондра. Ядро с шипами удержалось не надолго и отвалилось через секунду.

— Да ну их! — Фрида махнула рукой. — Снова нашли там кого-то на замену. Ну ничего, у меня к завтра уже будет готова статья по этой банде, а они пусть так и сидят в своей редакции, щелк-щелк.

Фрида показала не то щелканье клювов, не то щелканье клавиш.

Сондра отвлеклась от соседки и обернулась через плечо.

— Вирт, ты пока заходи сам, я тебе сейчас ключи...

Но прежде, чем она договорила, Вирт уде подмигнул, послал Фриде воздушный поцелуй, открыл запертую дверь и скрылся в квартире. Сондра только прыснула. Повезло хоть, что в ту зашел!

— Неужели я дожила до ночи, когда ты притащила домой кавалера, — хрипло посмеялась Фрида и потянулась за сигаретой.

Сондра ткнула большим пальцем на дверь.

— Он? Да не, мы просто сидели вместе.

Фрида даже не закашлялась, когда затянулась.

— Тюремная романтика, — выдохнула дым она. — Не удивила.

— Еще бы тебе удивляться.

Фрида согласно хмыкнула.

Ей удивляться действительно было нечему. Будучи относительно свободной журналисткой, Фрида Цоколь любила по уши влезть в самые глубокие социальные помойки Дэнта и замараться при этом не боялась совершенно. Как с гуся вода, только не вода далеко. Сондра до сих пор не до конца верила в счастливую случайность, благодаря которой Цоколь поселилась по соседству с «королевой замков» Дэнта. Видимо, точно та же случайность заставила ее выйти покурить на темную лестничную площадку поздним вечером, чтобы так удачно наткнуться именно на Сондру.

Ну да ладно. Не спрашивайте у женщины ее возраст, а у журналиста — его источники.

По поводу возраста, кстати, Сондра тоже не была уверена. Фрида была худая, но не тощая, маленькая, сухая и дымящая, как паровоз. Только по тому, что она со своей неуемной энергией не стала до сих пор редактором «Таймс», Сондра полагала, что ей не больше тридцати.

— Говоря о преступниках, — Фрида смахнула пепел и шепнула. — Удачно?

Сондра потупила взгляд.

— Нет. Прости. Меня поймали, когда я доставала их заказ. Так что глухо.

Фрида ничего не сказала, только цокнула, и в этом цоке было достаточно разочарования.

Сондра не хотела ее подводить. Из всех людей, на кого приходилось работать, Цоколь была самой приятной. Как минимум для совести. Именно поэтому Сондра и согласилась на это дело. Фрида пообещала вывести на чистую воду банду наркодилеров, которые травили все окрестные города последние лет пять. Она уже нарыла кучу компромата, заочно обвинила нескольких крупных магнатов из Карда в пособничестве и готова была вывалить на читателей местной газеты настоящую сенсацию. «Мне только щелкнуть пару раз, когда товар передавать будешь», — сказала тогда Фрида, показывая пальцами щелчок фотоаппарата, — «Ты в объектив не попадешь, отвечаю головой. Мне главное, чтобы эти упыри морды засветили, а там уж я от них ниточки к этой Кардовской когорте протяну». Дело Сондры было маленькое — просто сделать свою работу. Слава бежала впереди нее, так что барыги взяли ее сразу. Все шло как по маслу.

А потом...

— Непредвиденные обстоятельства, — вздохнула Сондра.

Очень даже предвиденные, на самом деле. Она посмотрела на свою руку, красную от холода, на обтянутые сухой кожей белые костяшки, на мозоль от отмычки. И вспомнила, с какой радостью смотрел на них Вирт.

Неужели хоть кто-то в мире может посчитать ее расстройство чем-то хорошим?..

— Да поняла уже, — махнула рукой Фрида. — Но ты у нас крейсер непотопляемый. Благо что сестра твоя не возвращалась еще, а то бы опять разбегалась.

Сондра не заметила, как выдохнула. Значит, Лекси взяла дополнительную смену: она должна была вернуться рано утром. В другом случае разбегалась бы Сондра, что Лекси опять себя не бережет, но в этот раз вышло на руку. Не хватало еще ее в дерьмо втягивать.

— А с сокамерником своим не познакомишь? — Фрида махнула сигаретой к двери и сощурилась. — Мордашка у него знакомая...

— Он приметный, — согласилась Сондра. — Если согласится, познакомлю. Но предупрежу, чтобы был готов увидеть свою мордашку во всех утренних газетах.

— Ну, твою явно не сместит.

Фрида рассмеялась, и Сондра не поняла, к чему это.

— А про мордашку — ты права, шрам бы запомнила. Но где-то видела, где-то...

Сондра открыла рот и тут же закрыла. Мама говорила, что Вирта тоже видела. А учитывая его криминальные наклонности... Нет, своих не сдаем.

— Спрошу, но он вряд ли согласится, — ответила Сондра. Вирта, конечно, не запрешь, но и бегать быстро учишься не от хорошей жизни.

Они обменялись с Фридой объятьями, закольцованными в сигаретный дым, и Сондра шмыгнула в свою квартиру под надзором цепких глаз. Нет, общение с Цоколь того стоит, но от ее журналистской хватки время от времени перехватывает горло.

— Я дома! — по привычке крикнула Сондра, стягивая кеды.

В ответ вместо ласкового голоса Лекси прозвучало задорное мужское «Ага».

Квартира у них (Сондра долго привыкала говорить «у нас» вместо «в квартире, за которую платит Лекси») была небольшая и уютная. Гостиная просматривалась из коридора. И Вирт как раз валялся на диване, закинув ноги на спинку, а голову спустив к пустой коробке из-под пиццы на полу. На его расслабленную ярко-желтую фигуру лился синеватый свет от включенного телевизора, который Вирт смотрел настолько внимательно, насколько можно смотреть вверх ногами.

Стоило бы разозлиться, что чужак хозяйничает так легко, но Сондра только улыбнулась.

— Тебя не надо просить чувствовать себя как дома, я погляжу, — хмыкнула она, опершись плечом о косяк.

— Весь мир — мой дом, ma cherie, — Вирт повернул к ней улыбающееся лицо и ткнул на экран. — А ты, гляжу, теперь знаменитость.

— Что?..

Сондра подлетела к телевизору, уже подозревая, что там увидит. Ну, вернее, кого.

Ее собственное лицо со старой фотки из досье размазали по экрану между плашками «криминальные новости» и «розыск».

Сондре показалось, что ее наркотой накачали. Ее заколотило, бросило в жар и в холод, ноги подвели и уронили тело на диван, а после напряглись до каменных мышц и заставили вскочить.

— Что это? Откуда это?! — молотил язык.

А глаза смотрели на собственное лицо и не узнавали, не хотели узнавать.

— А, наверняка Иван слил. Ну, тот полицейский из участка, — Вирт перекатился на живот. — Он такой, принципиальный. До сих пор бесится, что не может меня поймать. И тебя решил прихлопнуть, видать.

— Прихлопнуть?!

— Да не паникуй так, Сон. В первый раз, что ли?

— Да! В первый!!!

Сондра заметалась по комнате, как будто хоть что-то могло ей помочь. Но нашла только пульт — и запустила им в кнопку на телевизоре. Экран погас. Как будто проблема решилась.

Но она не решилась!

Вирт поцокал языком и выдал витиеватую фразу на каком-то языке.

— Дерьмово, — заключил он, болтая ногами. — Ну, бывает. Да не парься так! Я тоже первые пару раз паниковал. Они быстро забывают — годик в другой стране перекантуешься, и можно возвращаться.

— Годик? В другой стране?! Да ты издеваешься?!

— Perché? А-а-а, ты же своей магией и не пользовалась толком! Ты что же, всю жизнь в этом городке просидела?

Сондра бешено закивала. Перед глазами закачалось, и в этой качке лицо Вирта показалось еще более вытянутым.

— Ни разу не выезжала? — он аж приподнялся. От этой новости, а не от той, что лицо Сондры во всех новостях крутят! — Ouah! Ç'est... Это же такая скукота! Сон, как ты с ума не сошла?

— Ну, знаешь, — она ткнула на телевизор, — я сейчас близка!

Сондра снова заметалась по квартире. Просто чтобы не стоять, чтобы сделать вид, как будто она ищет выход. Господи, она впервые всерьез не может найти выход! Раз дело попало в новости, то даже мамины связи не помогут — резонанс пошел, люди узнали. И, самое страшное, засветили лицо! Сондра все могла пережить, любой удар, даже тюрьму, но если из-за нее пострадает Лекси!..

Взгляд упал на фотографию на столе. Сондра схватилась за рамочку, как за спасательный круг. Руки дрожали. Пришлось поставить на место, чтобы не уронить. Сондру колотило. Она смотрела на их с Лекси фотографию — и дрожала все меньше, все меньше... Лекси улыбалась ей, как обычно, легко и светло, всепрощающе. Лекси, любимая сестренка, она никогда не осуждала, но направляла, подсказывала верный путь.

Сондра отвернулась. Даже от взгляда на фото в груди болело так, что хоть падай и задыхайся. А как смотреть Лекси в глаза, когда она вернется? Сондру снова начало трясти, но к рамке она больше не поворачивалась. Квартира поплыла, горло сдавило. Может, и впрямь сейчас задохнется.

— Oh, non, non, non, Сон, прошу, только не плачь! — Вирт подскочил и протянул к ней руки. — Что мне сделать, чтобы тебя успокоить? Ah, merde, умоляю, красавица, только не плачь!

Он несмело коснулся плеча, и Сондру окутало рыжим-рыжим теплом цвета закатного моря. Даже на губах стало солено. Вирт крутился, касался плеч и рук и лепетал на миллионе языков слова успокоения. И Сондра хотела бы исполнить его просьбу, но не получалось!

— Чем ты мне поможешь! — она закрыла лицо. Не хватало еще и Вирта разочаровать! Сондра Керш, полное разочарование!

Вирт продолжил гладить ее плечо и картаво ворковать. А затем вдруг затих. У Сондры сердце заледенело.

Вирт поднырнул под ее локти и отнял ладони от лица. Улыбался он так заразительно, что Сондра сама по себе улыбнулась, пусть и было совсем не весело. Вирт улыбнулся еще шире. Сондра — тоже. Вирт рассмеялся, и Сондра едва сдержала смешок. Что же этот парень с ней творит!

— Так-то лучше, Сон, — он стер слезинку с ее щеки. И смотрел так ласково, как будто у Сондры ничуть не опухло лицо и не покраснели глаза. — Как я могу допустить, чтобы девушка лила слезы!

Он отступил. Сондра поняла, что ее больше не трясет.

— Вот что, bella. Я знаю, как тебе помочь. Убьем двух зайцев одним выстрелом, ведь так говорят? Что думаешь, не против перекантоваться in patria?

— Где? — хлюпнула носом Сондра.

Глаза Вирта загорелись, как два янтаря.

— На земле Лайтов! Ты же хотела там побывать. Это чудесное место, sine dubio, тебе понравится! Кроме того, сможешь пересидеть в безопасности, пока шумиха не утихнет.

Сондра тупо хлопнула глазами. Вирт почти все сказал на понятном ей языке, но все равно до мозга не доходило.

— Земля Лайтов? А разве она не, ну, далеко?

— Сон, что есть расстояние, ха-ха!

— Но как я могу... Я же там не была ни разу. И у меня там никого нет.

— Больно проблема! Я все покажу, будет у тебя уже один друг, — он подмигнул. — А после и других найдешь! Ты опенул, тебя там за богиню примут. О, о, я тебя на такой остров проведу — люди doux comme un agneau. Милейшие! Примут, как родную. Ох, и мне так не терпится тебя познакомить с... Потом, все потом! Ну что, Сон, как тебе идея?

Сондра оглянулась на стол с фотографией и тут же отвернулась. Сердце било по глотке. Что ей еще делать? Оставаться здесь? Нет-нет, Сондра не выдержит, смотреть Лекси в глаза, бегать от полиции, к маме — никогда!..

Вирт все еще улыбался так заразительно.

— Звучит... неплохо.

Стоило это сказать, как мир вернул краски. Сондра вдохнула полной грудью.

— Si! — Вирт схватил ее за руки и закружился. Запнулся, правда, на первом же круге, но продолжил прыгать вокруг. — Поверь, ты не пожалеешь! Ах, как много я тебе покажу! Океан, туманы, горы, ах, Сон, там такие горы! — Он остановился. Видно, что с трудом. — Вот что, собирайся быстренько, я отлучусь минут на десять — и выдвигаемся!

— Сейчас?

— Нет же, через десять минут. Мне надо сбегать за парой вещей, которые так просто не перенесешь, ну и еще, — он отступил к двери, — всякое. Да и не буду тебя смущать, собирайся спокойно. Ciao!

Сондра даже рта раскрыть не успела, как Вирт скользнул в коридор, и воздух дрогнул. Кожа натянулась, как полотно, — и все пропало с хлопком входной двери.

Сондра едва поборола желание побежать за ним следом.

Следующие десять минут выдались насыщенными и одновременно пустыми, как натюрморт с неправильной композицией. Сондра половину всего времени бегала по квартире, собирая вещи (личное, документы... теплую одежду брать? Какой там климат?), а половину — сидела за кухонным столом, пялилась в стену и пыталась осознать происходящее. Происходящее оставалось неосознанным. Так что два этих состояния сменялись с каждым щелчком стрелки в заевших часах.

Когда Вирт вернулся, Сондра как раз заканчивала записку. Лекси будет волноваться, если просто исчезнуть. Слова нашлись легко: Сондра написала, что жива, уезжает, вернется неясно когда (хотелось верить, что с годом Вирт преувеличил), очень сожалеет и просит не переживать и не говорить маме. И лаконичная «С.» На этой букве квартира начала растягиваться, как резина, и у Сондру подкатило к горлу. Под кожей забегали мурашки, натянулись мышцы и резко расслабились с хлопком двери.

Интересно, к этому вообще можно привыкнуть?

— Я вернулся! — улыбающееся лицо Вирта высунулись из коридора. Он бросил взгляд на набитый рюкзак. — Ага, собралась!

Сондра кивнула, прижала записку уголком фоторамки и подскочила. Теперь, с Виртом, страх совсем исчез, а любопытство родными коготками поскребло по ребрам. Показалось, что рюкзак ничего не весит.

Она вышла в коридор и потянулась к крючкам, но Вирт хихикнул:

— Нет-нет, там не такая холодрыга, как здесь. Ну, — он почесал затылок, — мне кажется. Usquam, нечего таскать с собой такую тяжесть.

Сондра окинула его взглядом. Куртки на Вирте действительно не было — справедливости ради, он и по февральскому Дэнту рассекал в свитере. Зато на плечах у него болталось что-то типа накидки. Огромное такое шерстяное полотно кремового цвета.

— А ты чего тогда? — кивнула на накидку Сондра.

Вирт недоуменно оглядел себя, приподнял край ткани, будто только сейчас ее заметил, и ткнул пальцем?

— Это? А, это не одежда. Это так, для подстраховки.

Он неровно улыбнулся: уголок губ со стороны шрама не поднялся, как на картинках в Лексиных учебниках в главе про инсульт.

Вирта инсульт не разбил, конечно, но Сондра решила не рисковать и не допытываться.

— Давай, если что надо будет, уже на месте перенесешь, — Вирт хлопнул по плечу. — Ah, merde, вечно забываю!.. Ну, пока не освоишься, меня попросишь — принесу. Я бы и вовсе налегке пошел, знаешь.

Сондра поправила единственный рюкзак. Если это не налегке, то страшно представить, в каком виде путешествует Вирт.

«Надеюсь, он хотя бы одежду с собой берет, — подумала Сондра. — Хотя с его характером...»

Размышляя о том, как Вирт гулял по улочкам Парижа в одном нижнем белье, Сондра не заметила, как этот самый Вирт, одетый, подкрался к двери и потянул за ручку. Мир снова растянулся, волоски на руках встали дыбом. Сондра замерла.

Вирт, как и полагается уличному артисту, открывал дверь медленно, с заискивающей улыбкой. Сондра поддалась и смотрела, не отрываясь, как увеличивалась полоска света на полу. Она ширилась и наливалась золотом, слишком яркая для подъезда без лампочки, слишком яркая для февральского вечера, слишком яркая для серой Дэнтовской жизни. Сондра смотрела и не щурилась, пускай от света уже побаловали глаза.

И тут Вирт резко распахнул дверь! В лицо ударили солнечные брызги, свежий морской ветер, соленый порыв и отсвет звенящего неба. Сондра распахнула рот и почувствовала на языке прохладный йод. Сердце застучало. Все ее нутро потянуло к проему.

Сондра шагнула за порог квартиры в летнее сияние.

— Добро пожаловать на землю Лайтов! — радостно возвестил Вирт, и дверь хлопнула в последний раз.