Глава 6 - Откуда ты взялся, сладкий?
— Мам, постой, — попытался остановить Чжоу Юнь Лянь Синье.
— Я только помою руки, подожди немного и договорим, — Чжоу Юнь, не придавая значения его словам, толкнула дверь вперёд и так и замерла на месте.
В ванной комнате на корточках, подбирая с пола жемчуг, сидел парнишка, из-под великоватой одежды Лян Синье выглядывали абсолютно голые ноги, обнаженные острые ключицы и нежная, мягкая кожа груди.
Юноша взглянул на пришедших, открыв перед ними свое прекрасное лицо. Такой невиданной, сверкающей красоты Чжоу Юнь еще не приходилось видеть.
— Кто ты такой? — остолбенев, холодно спросила она.
Тут же из дрожащих рук Чи Нина выскользнули все жемчужинки, что он старательно собирал.
С внезапным появлением незнакомого человека, русал изрядно растерялся, да и эта женщина, окатила его таким холодным взглядом, что он и не смел сдвинутся с места дрожа как осиновый лист. И только заметив, приблизившегося к дверям ванной комнаты Лян Синье, юноша быстро юркнул за спину онного, спрятавшись.
Русал высунул голову из-за спины мужчины, все же было интересно взглянуть на Чжоу Юнь, пока Лянь Синье не отвлек его, велев натянуть что-нибудь на ноги, хотя бы брюки. Но у Чи Нина брюк отродясь не было, поэтому пришлось довольствоваться малым, да надеть шорты Лянь Синье, которые удачно висели на крючке.
Собственно, и на Чи Нине эти шорты висели как на вешалке, оставалось только и делать, что каждую секунду натягивать их повыше. Ибо одежда так и норовила соскользнуть с худых бедер.
Мужчина подождал, пока русал успокоится, а после наконец встретился взглядом с Чжоу Юнь.
— Лянь Синье, кто это? — спросила она, указав пальцем на юношу.
— Это просто случайность, я за традиционные ценности.
Любой, кому довелось бы увидеть эту сцену не поверил бы ни единому его слову.
— У тебя в квартире лишь одна спальня, он в твоей одежде, по пояс обнаженный, взгляни на это. Ты думаешь я поверю? — голова Чжоу Юнь с каждой секундой закипала все больше и больше. — Вчера ты отшил дочь из семьи Ли, сегодня отворот поворот получила и дочь из семьи Фу, посмотри мне в глаза и скажи, это все из-за него?
Услышав в каком тоне были высказаны все эти подозрения (словно ушат грязи вылили на голову), Лянь Синье из последних сил сдерживал свой пылкий нрав.
— На этот раз ты пришла, чтобы уладить проблемы Сюй Цзиня, если на этом все — уходи. У меня есть еще другие дела.
Как только речь зашла о Сюй Цзине, Чжоу Юнь немного успокоилась, и поняла, что похоже разозлила сына не на шутку. Чтобы не ставить Сюй Цзиня в еще более затруднительное положение она, глубоко вздохнула, но так и не смогла сдвинуться с места ни на сантиметр.
У нее трое детей, и из всех троих Лянь Синье выделялся больше всего. Она не хочет, чтобы он пошел по кривой дорожке. Каждый раз женщина повторяет себе: Лянь Синье поддастся на ласку и доброту, а не на принуждение. Однако все равно не могла сдержать своих резких слов.
— Немедленно выпроводи его.
— Я уже сказал, это случайное совпадение.
— Да что это за случайность такая, объясни?!
Чи Нин понял к чему все идет, он запаниковал, испугался что вот сейчас. В этот момент Лян Синье может раскрыть этой враждебно настроенной женщине его секрет происхождения. Поэтому, недолго думаю, юноша, приподнявшись на цыпочках закрыл рот мужчины ладошкой.
Чи Нин обхватил Лян Синье крепче прижав к себе, грудью притерпевшись к широкой спине он положил свой подбородок на чужое плечо, обнимая теснее.
В тот миг в ванной царила атмосфера полной боевой готовности.
Разорвав объятия Лянь Синье обернулся, наткнувшись на сжатые в тонкую полоску губы и молящий взгляд.
Чжоу Юнь наблюдая, как эти двое обмениваются взглядами, вскричала:
— Лянь Синье, ты развлекался с кучей женщин, что готовы кинутся в твои объятья, только позови, но кто же пристрастил тебя к этой грязной болезни? А как же твой статус в обществе? Перестать греховничать и выгони его!
Лянь Синье нахмурился стоило ему только услышать эти слова.
Но это был еще не конец, Чжоу Юнь не умела сдерживать себя, поэтому и ляпнула не подумав злые слова:
— Ты думаешь, что это у меня упрямый характер, да? Вот только Сюй Цзинь совсем не такой. Чтобы я не сказал он всегда меня слушается, все что не скажу, все сделает, и не разочаровывает меня как...
Вовремя же она прервала свои слова. Словно рыба открыла рот, пытаясь сказать что-то в оправдание, взять свои слова назад, но и звука из себя выплюнуть не смогла.
Лянь Синье и сам пребывал в состоянии не лучше, слов совсем не осталось, собираясь уйти он разорвал объятия Чи Нина, но резкий жалобный вскрик остановил нна месте. Один неаккуратный шаг назад, рассыпавшиеся жемчужины, и поскользнувшийся
русал лежит на полу, перед этим здорово приложившись спиной и затылком об
кафельный пол.
Лянь Синье обернулся кругом хватая на руки юношу. Из-за головокружения и боли Чи Нин не мог открыть глаза.
— Ты не можешь контролировать мою сексуальную ориентацию, мой характер, и тем более меня самого. Что же касается твоего во мне разочарования, сейчас уже слишком поздно что-то исправлять, — бесцветным голосом проговорил он.
Лянь Синье взял на руки Чи Нина и тот почувствовал, как мир вокруг вспыхнул и завертелся красками, схватившись за одежду мужчины он попытался самостоятельно встать на ноги, но усилия не увенчались успехом. Русал начал кренится в сторону женщины, готовый вот-вот рухнуть вновь.
Руки Чжоу Юнь всегда были хлестки, движения резкими и быстрыми, женщина кинулась к Чи Нину, но Лянь Синье оказался быстрее, прижав к себе русала одной рукой, другой он схватил женщину за запястье и улыбнувшись произнес:
— И зная, что он мой человек, ты решила, что можно и руки распустить, и ударить его, прямо на моих глазах?
— Нет, я хотела по...— слова бьют больно холодом, прежний гнев Чжоу Юнь рассеялся, будто и не было его никогда.
— Мне нужно отвести его в больницу, у меня нет больше времени рвать тут с вами глотку, — обошел он женщину, подняв на руки Чи Нина.
Поколебавшись с минуты Чжоу Юнь отошла в сторону.
— Я просто... — с раскаяньем произнесла она, остановив сына, что проходил мимо.
Лянь Синье как будто и не услышав вышел вон.
Помимо головокружения Чи Нин чувствовал резкую боль. Зажатый в объятьях Лянь Синье он задыхался, при мысли, что он, возможно, сейчас помрет, на сердце стало совсем неспокойно.
Живя в море, он подвергался издевательствам, сойдя на берег жизнь не стало как-то лучше, от его брата на берегу и след простыл, его жизни как русала с минуты на минуты придёт конец. В этом месте не было никого, кого бы его знал, разве что Лянь Синье маячил на горизонте, и то они только познакомились.
В неясных чувствах он заметил, что на его ноги натянули штаны. Русал не знал, куда его несут. Чи Нин думал лишь о том, как много всего из прошлого он оставил за это время позади себя, а после его мысли обратились к старшему брату. Рот юноши то открывался, то закрывался, пока наконец он выдавил задушенные слова:
— Гэгэ...
Он плохо говорил, за такой короткий срок не научишься, слова итак выдавливались из горла с трудом, ели расслышав эти звуки Лянь Синье прибавил ходу, направляясь к гаражу.
В последний раз, когда Чи Нин пришел в себя, Лянь Синье пристегивал его в машине ремнем безопасности, в голове возникла неясная мысль о том, что мужчина, должно быть, вновь везет его к морю.
В следующий раз, проснувшись, он обнаружил, что находится в какой-то светлой комнате с весьма странным запахом, а не в объятьях морской воды.
Сев на месте, он огляделся — ни души. Юноша, протянув руку, пощупал свою голову, мир вертелся не так сильно, как раньше, но голова все еще болела.
Что это за место? Чи Нин завернулся в одеяло, все тело и душу охватило страхом.
Спустя пару минут, в комнату так никто и не вошел, Чи Нин, встав с кровати, подкрался к дверям и взглянул в щелочку. Видно было совсем чуть-чуть, тогда он приоткрыл дверь еще шире, выглянув в коридор.
Лянь Синье стоял недалеко от двери, разговаривая по телефону, Чи Нин толкнул дверь, направляясь к мужчине.
Тот повесив трубку, взглянул на русала сверху вниз. Чи Нин все еще был одет в одежду Лянь Синье, которая ему совершенно по фигуре не подходила, штанины волочились по полу, прикрывая половину ступни.
Чи Нин поджал пальцы ног. Босыми ногами стоят на полу было не особо приятно, еще более неприятно было стоять под пристальным взглядом мужчины.
Люди в коридоре сновали туда-сюда, настолько быстро, что лица их смешивались между собой в сплошное пятно.
— Иди в палату, — сказал Лянь Синье.
Лянь Синье до сих пор чувствовал ответственность за случившееся, ведь русал поскользнувшийся на жемчуге стоял за его спиной. Настроение, честно говоря, было просто ужасным.
По коридору навстречу им вышел незаурядного вида доктор, позади него шли еще четыре-пять человек.
— Ох, откуда здесь этот сладкий малыш? — шутя спросил подошедший к Лянь Синье доктор.
Его взгляд упал на Чи Нина. Люди, столпившиеся за ним, так же обратили свой взор на Чи Нина, их взгляды были настолько внимательны, что тот почувствовал себя какой-то угнетенной зверушкой. Это был первый раз, когда юноша столкнулся с таким огромным количество людей. Было непривычно. Он сжал в кулачках одежду Лянь Синье.
— Почему ты здесь? — спросил мужчина, не обращая внимание на судорожно сжатые на его рубашке пальцы русала, то было не очень приличным поведением среди людей.
Цзи Сюань (纪宣) махнул людям стоящим позади рукой, велев им, наконец, заняться делом и дождавшись, когда они отойдут с улыбкой, обратился к Лянь Синье:
— Слышал, наш директор Лянь заявился к нам в больницу с человеком на руках, вот пришел взглянуть на эту диковинку.
— Довольно, не мешайся, — без тени улыбки ответил мужчина.
Цзи Сюань, последний раз окинув Чи Нина блестящим взглядом, махнул им рукой, намекая вернутся в палату.
Вернувшись, Цзи Сюань подал Чи Нину стакан с жидкостью, тот в нерешительности молча обернулся к Лянь Синье.
— Чего ты на него смотришь? — смеясь сказал Цзи Сюань, — Это напиток из сушёных цветов хризантемы, промочи горло.
Чи Нин принял стакан, и оперся об кресло, чтобы попить. Но внезапно, кресло (это кресло на колесиках) завращалось и по инерции накренилось в сторону. Чи Нин испуганно вцепился в подлокотник, стараясь больше не шевелиться, но весь напиток уже был на полу.
— Ну что за дурачок, откуда ты его взял вообще? — громко смеясь спросил Цзи Сюань.
Лянь Синье присев на кресло, без особых раздумий ответил:
— Он один из родственников родом из с поселения (обнесенное частоколом) моих родных краев, несколько дней назад появился у дверей моего дома, и попросил убежища.
寨子 — деревня, окруженная заборами, водными путями, горами, скалами или стенами. Такие места легко защитить, но трудно атаковать. Основное назначение вращается вокруг защиты и безопасности, находящегося внутри общества.
Цзи Сюань подперев подбородок рукой тяжело вздохнул.
— Эта та деревня, что была слеплена собственноручно руками богини Нюйва?
Нюйва (女娲) — Нюйва (одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака).
— Ничего себе, а эти сережки нынче очень модные — Цзи Сюань наклонился поближе, чтобы разглядеть жемчужные сережки Чи Нина.
Русал немедленно прикрыл уши руками, настороженно глядя в ответ.
Подразнив еще немного Чи Нина Цзи Сюань обернулся к Лянь Синье.
— Кстати, твоя мама тут связывалась со мной.
С давних времен они вертелись в одном кругу общения, оба знали друг друга с детства, в 17-18 лет юноши вместе, легкомысленно творили всякую всячину, как и вся ветряная молодёжь, ссорили, дрались.
Семья Цзи Сюаня за собой имеет достаточно революционный бэкграунд, в те времена его семья хотела, чтобы он стал госслужащим или служил в армии, но Цзи Сюань пошел против родительского наказа, сменив свою профессию на врача, никого при этом не уведомив. Его мать это расстроило возгласы и слезы никак не заканчивались. Она говорила, что изучать медицину тяжело, на это нужно время, давила на него постоянно, тогда-то он и затаил обиду все чаще с ней ругался. Было очень горько. Это расстраивало его мать. Однако несмотря ни на что он бросил вызов возможностям своего тела, упахивался как собака, но не оглядывался назад.
В итоге все пришло к тому, что его отношения с семьей были так же весьма напряжёнными. В последний раз он так закрутился на работе и операциях, что в последствии упал в обморок, а пришедшие навестить родители устроили на этой почве грандиозный скандал. Они ругались и ругались, не переставая кричать друг на дурга.
Свидетелем сие сцены стал и Лянь Синье, который пришел проверить свою травму ноги.
Семья Лянь и Цзи частенько проводили совместные семейные встречи. В те времена буквально все присутствующие выступали против обучения Цзи Сюаня в медицинском, однако же Лянь Синье встал на его сторону, и резко осудил всю ту льющуюся критику.
А во время того конфликта, что разгорелся в больнице, Лянь Синье взял на себя обязанность проводить родителей Цзи Сюаня домой, по дороге болтая о жизни, о своем роде деятельности и хобби. Поговорили они и о семейных узах, и возможно именно тогда, благодаря словам Лянь Синье, те вынесли что-то важное из этих разговоров, потому что все более-менее устаканилось.
После этого Цзи Сюань связался с Лянь Синье, и сказал, что долгое время бился с родителями, но ничего не возымело такого эффекта на родителей, как разговоры Лянь Синье.
И Цзи Сюань еще долго бормотал несвязные фразы, пока в один момент не произнёс:
— Лянь Синье, черт возьми, ты мне как брат по крови.
Он относится к Лянь Синье как к родному брату, да и отношения с его родителями у него были весьма хорошими. Ведь как только Лянь Синье принес Чи Нина в больницу, с Цзи Сюанем связалась Чжоу Юнь и попросила помочь разобраться со случившимся, а еще, заодно, выяснить откуда тот взялся.
Родственник, который переметнулся к нему из родной деревушки? Цзи Сюань не поверил.
— Синье, я помогу тебе скрыть все, но скажи честно, с этим мальчишкой, какие у вас отношения?
Какие отношения? Мужчина усмехнувшись взглянул на играющего с чашкой Чи Нина.
— Нечего тут скрывать, это моя любимый малыш, — низко произнес он, выделяя и «покатывая» на языке каждое слово.
Услышавший эти слова Цзи Сюань неподвижно замер на месте.