Глава 17
Запах ни черта не смылся. Исчез только через сутки, а до этого больше половины омег смотрели на него косо. Видимо, не многие здесь были избалованы таким внимание альф, и воняющий Элай их выбивал из колеи. Прошла пара дней, все вернулось на свои места, вот только двое человек продолжали сверлить его взглядом: Ли и Тай. Претензии первого Элай еще как-то понимал, с Ли у них были отношения не очень, а вот что надо от такого скромного его Таю, Элай не знал.
С Олиа он разговаривал только на проверках, когда они стояли рядом. И то, разговаривали не только они, но еще Рен и Миша. Рен вообще разрастался все больше и больше. Элай и не сомневался, что скоро он родит. Если не родит, то лопнет.
Случилась еще одна странность: на него начали обращать внимание и с ним начали разговаривать. Сперва к ним с Реном за столик подсел Пенсинваль, потом и еще один омега – Лоуренс. Тоже молодой, не больше тридцати. Он всегда был слишком веселым и много смеялся вслух. И грубым, особенно с Элаем. Почему-то Лоуренса оскорбляло происхождение Элая и богатства его родителей. По крайней мере, теперь ему было с кем поговорить кроме молчаливого Рена. За прошедшую неделю к ним даже один раз зашел Миша. Они с Реном немного пообсуждали прелести беременности, Элай тоже вставил несколько слов, но у него большого опыта в этом вопросе не было.
— У тебя что ли ребенок есть? – спросил он, сидя на своей полке, болтая ногой перед лицом Миши и смотря на все происходящее сверху.
— А это так странно? – удивился Миша.
— И муж есть? – продолжил предполагать Элай.
— Слишком любопытный, Эванс. – Предупредил Миша и вышел. Как раз внизу послышался громкий командный голос Олиа. Очень недовольный, кстати.
Элай поменял позу и теперь вместо ноги свесил с кровати голову. За косой не уследил, и она свалилась вниз. Рен тут же протянул руку и начал играться с ней, как кот с веревочкой. Элаю это было не очень приятно.
— Он убил своего мужа. – Пояснил Рен.
— Я даже не удивляюсь. – Элаю Миша не очень нравился. Рядом с ним было некомфортно. Вместе с ним он бы не смог жить спокойно. Видимо, один Олиа и не боялся. Хотя, кто еще из них страшней?
— У них двое детей было. – Устало продолжил Рен. – Муж его бил, и так получилось, что Миша его толкнул и тот слетел с лестницы.
— Половину точно сочинили. – Элай вспомнил свой опыт. Как он пытался отмазаться, какие только смягчающие обстоятельства себе не придумывал.
— Я видел его дело, Эванс, я ничего не сочинил. – Недовольно ответил Рен. Он редко называл Элая по фамилии, только когда был недоволен им. Рен всех защищал. У него Миша был не виноват, Олиа тоже был хорошим, несмотря на то, что Олиа за один день хотел ему удлинить срок еще на несколько лет. У Рена все были хорошие. Даже Тая жалел.
— А ты? – тихо спросил Элай, вернувшись на место, коса осталась болтаться. Элай чувствовал, как пальчики Рена перебирают ее. Рен любил так делать. Иногда Элай просыпался по утрам от того, что Рен его сильно дергал за косу, как за колокольчик. – Как ты вообще тут оказался?
— Ты же знаешь. – Тут же отозвался Рен. – Я уже говорил.
— Ты не похож на тех, кто продает наркотики.
— А ты знаешь, похож или нет? - в голосе зазвучали грубые нотки. Рен не любил таких разговоров.
— Вообще-то, да. – Признался Элай.
— Эванс, у меня умерли родители, я пил как алкоголик и ничего не соображал.
Больше Рен с ним не разговаривал. Элай тихо позвал его через десять минут, но Рен не ответил. Тогда Элай спрыгнул со своего места. Рен лежал с закрытыми глазами и дышал медленно. Скорее всего, спал. Этой ночью они мало выспались. У Рена ребенок вертелся в животе, а Элаю не давал спать уже обеспокоенный Рен. Все дошло даже до того, что Элай спустился вниз и успокаивал Рена, как маленького. Попутно сам потрогал живот и отдернул руку, когда почувствовал слабенький удар от Керхмана младшего.
Элай вытащил из-под подушки пачку с сигаретами. Эта была особенная. Там Джонни черной ручкой написал свой номер телефона. Элай уже переписал его на украденный из тетрадки Рена листочек и спрятал между страницами книги, которую тоже ему отдал Рен.
Пару часов проторчал на улице, куря одну за одной. Погода стояла паршивая, небо казалось темно-серым, людей почти не было. Элай сильнее запахивал свою теплую куртку, но не застегивал ее. Ноги же мерзли, и кеды немного промокали из-за мокрой земли и травы. Элай видел, как в противоположном конце площадки в одиночестве бродил тот рыжий омега, который тогда напал на него. Прихрамывал. Элай видел его после того случая впервые. Невдалеке на скамейке сидел Денни и тоже наблюдал за рыжим, щуря глаза. Если бы это был Пенсильваль или Миша, то Элай бы еще подошел. Да и к Олиа бы подошел. Но не к Денни. Если Миша не нравился Элаю, то Денни не нравился уже сам Элай. Но это было привычно. Он здесь почти никому не нравился. Как и Лоуренс, все припоминали ему отца – Сенатора.
На ужине Элай сумел спрятать пару печенек в карман и пронес их в блок. Он хотел посидеть внизу на диванчиках. После ужина здесь было даже интересно. Собиралось человек двадцать, все болтали. Элаю после пяти дней в одиночке еще больше нравилось быть в компании. Одиночества он боялся почти физически. На одном из двух диванчиков сидел Олиа. Без Миши. Вообще без своей свиты. Держал на руках ворох бумаг и быстро перелистывал их.
Элай сел рядом.
— Опять ты, Эванс. – Заметил Олиа.
— Я к тебе давно не лез.
Олиа оторвался от бумажек, посмотрел со странным выражением на Элая.
— Что тебе надо?
— Да я просто так, пообщаться. – Элай откинулся на мягкую спинку, закинул ногу на ногу. Заглянул в бумаги Олиа, от которых тот так не хотел отрываться даже ради Элая.
Молчали. Пришли Лоуренс, Пенсильваль и поваренок. Лоуренс рассказывал, как он развел какого-то Кэвина на сотку и смеялся во весь голос. Поваренок постоянно его перебивал, а вот Пенсильваль молчал. Потом вообще встал, поднялся наверх. Элай краем глаза заметил, что он завернул не в свою сторону и скрылся в их камере. Видимо, пошел к Рену.
— Что ты читаешь? – снова попробовал Элай завести разговор.
— Эванс, мне не до тебя.
— Здесь про какое-то вскрытие что ли? – Элай все-таки вычитал одно предложение.
Олиа резко повернул голову, глянув на него с большим раздражением. Элай умел выводить из себя, но сейчас ему было скучно, и хотелось с кем-то поговорить. Особенно разговаривать хотелось с Олиа. У того много загадок. Это было интересно.
Олиа схватил его здоровую руку и сжал крепко-крепко, почти до хруста в кости. Сила была такая, что и не поверишь, что эти тоненькие бледные ручки так могли.
— Тебе все запястье сломать? – спросил Олиа.
И сдавил еще сильнее. Элаю стало больно. Но еще больше он испугался. Вскрикнул и вскочил, сразу отбежав от него подальше. Олиа руку отпустил, иначе бы Элай при всем желании не выбрался бы из такой хватки. Запястье покраснело и пульсировало. Даже почти сросшиеся пальцы снова разболелись.
— Псих! – выкрикнул Элай, прижимая обе руки к груди.
Олиа усмехался над ним, а Уорнер заржал в голос.
Элай в оскорбленных чувствах ушел в душевые, пробрался в курилку. Снова не включил свет, а сел в угол под окном и закурил. Сердце не хотело успокаиваться. В этой тишине звук собственного сердцебиения перекрывал даже монотонное гудение труб. Элай помнил ту боль от сломанных пальцев и совсем не хотел, чтобы ему ломали запястье. А Олиа, наверное, смог бы.
Рен совсем недавно сходил к своему Керхману, дорвался до благ цивилизации и начитался про роды. Пришел весь бледный и принялся рассказывать, как это больно. Элай внимательно слушал, жуя печеньки. Элай понял, что родить – это как сломать пальцы.
А напоследок было обидно, что от него вот так отказались. Элай и без этого чувствовал себя неудачником, а тут самооценка упала просто ниже некуда.
Дверь тихонько приоткрылась, появилась черная макушка Олиа.
— Чего пришел? – с обидой спросил Элай.
— Я у тебя спрашивать буду? – Олиа забрался в комнатку полностью и плотно закрыл за собой дверь.
— Ты меня убить пришел? – спокойно спросил Элай, зная, что Олиа его убивать не будет.
— Зачем мне твой труп здесь.
Олиа опустился рядом, сев точно так же как Элай. Холодное острое плечо уперлось в плечо Элая. Пока Элай делал последнюю затяжку, Олиа аккуратно вытащил у него из рук пачку и подкурил одну сигарету. Элай с удивлением на него глянул, поэтому и заметил, что Олиа слабо поморщился.
— Ты не куришь. – Подвел итог Элай.
— Года четыре назад, Эванс, когда я был твоего возраста, мне два раза вкалывали героин, чтобы слить меня. Я перетерпел. Что мне теперь твои сигареты?
Элай согласно покивал, вытащил из пачки еще одну. Молча курили, сидя в темноте. Олиа почти не было видно, если не поворачивать голову. Только голая белая рука и огонек сигареты медленно двигались туда-обратно.
— У тебя течка? – спросил Элай через минуту. Он помнил свою течку и то, что происходило в этом же месте. Теперь Олиа сам пришел. И от него пахло сильнее, чем обычно. Для полноценного раскрывшегося запаха не хватало, но Олиа в обычные дни вообще почти не носил никакого аромата.
— Я не теку, Эванс. – Олиа хмыкнул. – У меня вообще нет течек.
— Это как?
— Ты же видел у меня шрам. Вот из-за этого и не теку. Тай сегодня потек, а я с ним встречался. Его запах прицепился.
— Гормоны сбились? – спросил Элай. У него тоже была та проблема, но только совсем наоборот. В двенадцать лет он, как всякий приличный омега, потек и тут отцу и всем альфам из обслуги пришлось быстро валить куда подальше. Потому что пах Элай совсем не так, как надо пахнуть подростку. Три года на таблетках все привели в норму.
— Да, они. – Олиа кивнул.
— Это лечится. – Элай с удивлением обнаружил, что обрадовался. Хотелось все-таки, чтобы у Олиа был шанс стать нормальным. А так даже лучше. В тюрьме все эти омежьи особенности только мешали. Олиа просто не будет мучиться от бессмысленных течек и желания, а когда выйдет, тоже годика за три восстановит все. Если выйдет,конечно.
— Я знаю, как помочь. – Губы медленно начали расползаться в улыбке. Он же Элай Эванс, он должен быть безрассудным и бесстрашным, как всегда. Ну и сломают запястье, не шея же.
Элай выкинул окурок в пепельницу. Олиа тоже уже не курил и сидел, обхватив колени руками.
— Дай мне уже поблядствовать с кем-нибудь, а то здесь очень скучно. – Элай переполз по полу ближе к Олиа. Уткнулся грудью ему в колени и оказался близко от его приоткрытых тоже бледных губ. Чего Элай не понимал в этом мире, так это принципиальных отличий омег от альф или тем более от бет. У него было настроение, когда хотелось лезть под настоящего крупного самца, такого, как Джонни. Но было же, когда хотелось и чего-то более утонченного, а не ласкаться к широким грубым плечам. Хотелось, чтобы хрупкие плечики касались его.
У Олиа же ручки были тонкие и белые, сам он походил на статуэтку, так еще и черные волосы создавали обалденный контраст с белой кожей.
Омега отличался от альфы, когда был беременным. Вот на Рена бы у Элая точно не встал. А Олиа... Элай видел альф-недоростков, которые на альф и вовсе не походили. И от Элая ничем не отличались. Только тем, что Элай мог круто пахнуть, а они все нет.
— Я хочу тебя трахнуть. – Торжественно признался Элай.
— Я это уже где-то слышал.
Олиа его не оттолкнул и руку не сломал. Это был прогресс. Элай раздвинул Олиа колени, потому что те здорово мешали, преграждая путь к телу. Олиа, видимо, решил прикинуться бревном. Он даже пальцем не шелохнул, только внимательно следил за всеми этими манипуляциями и улыбался отрешенно,чему-то своему. Это немного злило. Запах Олиа пробился даже через почти идентичный запах Тая. Элай с такого расстояния уже мог их различить. С чертовыми близнецами всегда так. Мало того, что внешне похожи, так еще и пахнут зачастую одинаково.
— Тебе уже нравится? – хмыкнул Элай, чувствуя, что запах Олиа становится все сильнее. Также было, когда он заявился сюда с Ли. Но тогда здесь были еще двое здоровых омег, поэтому Олиа не чувствовался совсем. Сейчас же они были вдвоем. Элай к своему запаху уже привык и совсем его не ощущал. Оставался только Олиа. На вкус Элая, пах он тортиком и опилками.
Олиа ожил. Распрямил раздвинутые ноги, но тут же их сомкнул, сдавив Элая с двух сторон. Олиа оттолкнулся двумя руками от стены и теперь вообще сидел близко. Кончик носа Элая соприкасался с его носом.
— Наглец. – Выдохнул Олиа и опять одним движение сменил позу. Теперь Элай почти лежал на полу, опираясь на локти. Сердце опять начало стучать в груди. Руки мерзли от холодного пола, а голове, заднице и члену было жарко. Олиа навис над ним. Его заинтересовала коса. Одной рукой он опирался об пол и держал свои вес, на вторую медленно наматывал косу. Элаю уже бежать было некуда. Собственные волосы подвели его. Олиа обмотал ими всю руку, пока не добрался до самых корней. Элаю стало больно, головой не получилось даже пошевелить.
— Не ломай ничего только. – Попросил Элай. Все-таки доигрался.
Но Олиа только улыбнулся, но не так, как обычно, а мягко и светло. Снова появились ямочки, непонятно откуда бравшиеся на его лице. Он наклонился еще ближе. Элаю пришлось лечь на пол, а Олиа навис над ним. Прядь волос у Олиа выбилась из хвостика и теперь щекотала Элаю шею, а он всю жизнь боялся щекотки. Поэтому медленно протянул руку и заправил эту прядку Олиа за ухо. Тот прикрыл глаза. И разве что не замурчал.
— Кис-кис–кис. – Пошутил Элай.
Олиа лизнул его в щеку, как самый настоящий кот. Опилками запахло очень сильно, как на лесопилке. Олиа нашел его губы, но целовать не стал, а укусил за нижнюю и не отпускал, дразня Элая. Коленка уперлась в пах, а рука, державшая крепко волосы, не давала отодвинуться, поэтому Элаю приходилось только ерзать и слабенько поскуливать. Все-таки он изголодался. А Олиа его так возбуждал, давя коленкой, да водя губами по его губам и шее, на грани поцелуя. Но не целовал, а только вонял как мебельная фабрика.
— Не издевайся, а? – пропищал Элай.
Коленка уперлась в пах еще сильнее, Олиа начал ей двигать, раздразнивая до невозможности.
— Ты же этого хотел, разве нет?
— Я не так хотел.
Олиа все-таки его поцеловал. Элай от нахлунувших чувств чуть сам не укусил его за язык, но сдержался. К опилкам прибавился алкоголь. Это Элай начал выпускать свой аромат в тройном размере. Хорошо, что поблизости не было альф. Очень хорошо.
Олиа целовался даже лучше чем Джонни, потому что у Элая сложилось ощущение, что они уже и не только целуются. Элай двигался, елозя задницей по полу, Олиа тоже двигался в такт, помогая ему. Колено Олиа так и не убрал, за волосы тянул. Элай любил нежно, но здесь нежного не было. Но он кончил. Давно же разрядки не было, да и Олиа, как оказалось, умел довести.
— Какой ты скорострельный.
Олиа оторвался от него, когда понял, что Элай уже все. Быстро перебрался через его тело и теперь сидел в сторонке, разматывая косу Элая. Элай лежал на полу, смотрел в темный потолок и громко дышал. Он вспотел, вытер своей формой пол, так еще и понял, что испачкал не только трусы, но и штаны.
— Это все? – спросил он.
— Ты же кончил.
— Ну да. – Согласился Элай и приподнял голову. Пусть это и не было похоже на нормальный секс, но надо было все равно покурить. Элай собрал в себе силы и сел. До сигарет дотянулся рукой. – А ты умеешь удивлять. – Хмыкнул Элай прикуривая. Последнее слово заглушил сигнал к построению. На этот раз они хотя бы успели вовремя. Если поторопятся, на этот раз обойдется без пятидневного невольного затворничества.