Глава 8 - "Ты был глупым. Но я - ещё глупее"
Он ушёл ночью.
Без лишних слов. Без записок. Только тихо закрыл за собой дверь, надел капюшон, и растворился в темноте.
Чимин знал: это может быть конец.
Но остаться — было опаснее.
Опаснее для него самого. Опаснее для них.
Каждый взгляд Чонгука сводил его с ума. Его прикосновения, как будто случайные — к запястью, к спине, к шее — выжигали следы.
Он не знал, сходит ли с ума или… влюбляется.
Он ненавидел себя за это.
И потому — ушёл.
---
Чонгук заметил пропажу через полчаса.
Он проверил комнату — пусто. Кровати не тронуты. Окно приоткрыто. На тумбочке — браслет, который он когда-то сам надел на Чимина “в шутку”.
Шутка давно перестала быть шуткой.
— Чимин… — он врезал кулаком по стене.
Громко. До крови.
— Найти его. Всем. Немедленно.
---
Тем временем, Чимин шёл по улицам в старом районе. Где он вырос. Где всё было настоящее.
Он сел на скамейку. Смотрел, как проезжают машины, как дети бегают, как одинокий фонарь мигает над ним.
И вдруг — слёзы.
Немного. Беззвучно. Просто накопилось.
— Ну и зачем ты сбежал, глупый? — пробормотал он себе. — Он же всё равно найдёт. Он всегда находит.
Но он надеялся, что на этот раз — не найдёт. Или… найдёт, но позже. Когда чувства стихнут. Когда всё не будет так больно.
---
Но он появился через два часа.
На старом “бэхе”, с бешеным взглядом, в расстёгнутой куртке, с сорванным голосом.
— В машину, — сказал он тихо. Без крика. Но в голосе — угроза, боль, и… страх.
— Я не обязан идти с тобой.
— Тогда я просто тебя унесу. Сопротивляйся — и я ещё и наручники надену.
— Зачем тебе это? Почему ты просто не отпустишь?
— Потому что ты… — он замолчал.
Сжал руль.
Потом выдохнул.
— Потому что я не могу без тебя. Доволен?
Чимин опустил глаза. Улыбнулся. Горько.
— Поздно признался.
— Это не признание, — рявкнул Чонгук. — Это истина. Иди, пока я не сорвался.
---
Они ехали молча. В машине гремела тишина.
Но в воздухе — напряжение, как перед грозой.
На красном светофоре Чимин вдруг сказал:
— Я начал влюбляться в тебя.
Пауза.
Тишина.
— И знаешь, что самое противное?
— Что?
— Что ты даже не сделал ничего особенного. Просто… стал собой.
Чонгук не ответил. Только посмотрел на него. И в этих глазах было то, чего Чимин никогда не видел: уязвимость.
— Я тоже, — тихо сказал он. — Но я не умею любить. И мне страшно.
— Мне тоже, — ответил Чимин. — Но, похоже, уже поздно.
---
Они приехали обратно в особняк. Не сказали больше ни слова.
Но, когда пошёл дождь — в ту же ночь — они вышли на балкон. Стояли рядом.
Без прикосновений. Без слов.
Но весь мир уже знал:
они не просто играют в чувства.
Они тонут в них. Вместе.