Глава 77. Пробуждение
Между тем, как я провалилась во тьму, и тем, вынырнула из нее обратно, прошло всего лишь несколько секунд. Я распахнула глаза, но вместо лиц похитителей увидела белый потолок, по которому скользил золотистый солнечный луч — за окном светало, и небо на горизонте заливало теплыми рассветными красками. Ужасно болела голова, глаза слезились, а во рту было сухо — так, что, кажется, потрескались губы.
С трудом приподнявшись на локтях, я огляделась — комната, в которой я оказалась, была неким средним между больничной палатой и номером отеля. Однако не это заставило меня перестать дышать. А то, что рядом со мной на стуле сидела Виолетта. Она спала, уронив голову на плечо, и при этом держала меня за руку. Я поняла это не сразу — лишь когда увидела, и почему-то улыбнулась. Хотелось приставать и дотронуться до Виолетты. До ее волос или лица... Откуда она здесь? И вообще, что это за место? Что произошло вчера?
Едва я подумала об этом, как вспомнила все. Клуб, парня за барной стойкой рядом, платинового блондина, который приходил извиняться... То, как мне стало плохо, и я начала терять сознание. Страх окатил меня с головы до ног, но почти тут же исчез, оставив после себя разъедающую тревогу. Значит... Они ничего не успели мне сделать? Я прислушалась к ощущениям в теле, пытаясь понять, все ли со мной в порядке, не болит ли нигде? Кажется, все было хорошо. Наверное, если бы они... Если бы они что-то сделали со мной, применили насилие, я бы почувствовала. Но вроде бы все хорошо, только голова болит, жуткая слабость и пить хочется. А еще дискомфорт в сгибе локтя, будто бы мне делали укол. Я перевела взгляд в сторону и увидела капельницу, к которой была подключена. Вот что, я под капельницей.
А Виолетта? Она меня спасла? Поэтому она здесь, со мной?
Слабость вдруг стала невыносимой. Я бессильно упала на постель — меня снова потянуло в сон, и как бы я ни сопротивлялась, тьма снова утащила меня к себе. Последнее, что я видела, — золотистый луч на потолке.
Когда я проснулась во второй раз, Виолетты рядом не было, а за окном уже ярко светило солнце. Капельницы тоже не было рядом, и голова, кажется, болела меньше, зато тошнило. Я попыталась подняться, и не сразу, но сделала это. Свесила ноги на прохладный пол, встала и пошла к двери. Открыла, увидела больничный коридор со множеством палат, и несмело направилась по нему. Меня заметила медсестра, подбежала, отвела обратно и привела доктора, который осмотрел меня, позадавал какие-то вопросы и заключил, что со мной все более-менее хорошо.
— А что вообще случилось? — беспомощно спросила я.
Доктор внимательно на меня посмотрел.
— Не помните? Вас привезли ночью в бессознательном состоянии после приема некого вещества, которое подмешивают в напитки женщинам с целью воспользоваться их беспомощностью, — ответил доктор, явно пытаясь смягчить формулировку.
— «Наркотик изнасилования», да? — хрипло произнесла я, все прекрасно понимая. Было мерзко и стыдно.
Он кивнул.
— К счастью, ваша сестра подоспела вовремя. Вы не пострадали от действия злоумышленников, — все таким же корректным тоном сказал доктор. — Мы поместили вас под капельницу и договорились отпустить днем. Пока что побудете под нашим наблюдением.
— Хорошо, — согласилась я, понимая, что деваться некуда. — А моя... сестра, она где?
— Скоро навестит вас, пока что отдыхайте, — услышала я и осталась в палате одна — но буквально на пару минут. Пришла медсестра — улыбчивая женщина с черными, как смоль, волосами, принесла мне воду и поднос с едой, на которую я и смотреть не могла. Поставила мне капельницу, повеселила медицинскими шутками и ушла, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями. Слава богу, она принесла мне мой телефон, и я написала маме, что осталась у Стеши, а подруге прислала сообщение, что у меня все хорошо. Хотя хорошего было мало — меня ужасно тошнило, а голова болела так, будто бы готова была расколоться. Зато от Стеши я узнала, что Виолетта приехала вслед за нами в клуб, а поэтому смогла так быстро найти меня, буквально по горячим следам. Я слушала голосовые Стеши и понимала, что это настоящее чудо — то, что она заметила, как меня увозят, то, что Виолетта оказалась рядом, и в итоге я не пострадала.
Днем за мной действительно приехала Виолетта. Я сидела на подоконнике и рассматривала верхушки облетающих крон, когда она зашла в палату без стука, заставив меня вздрогнуть. Подошла к окну и обняла меня без слов. Одна ее ладонь была у меня на плече, второй она гладила меня по затылку. Стало гораздо спокойнее, и словно изнутри меня осветило солнечным светом. В эти секунды Виолетта была такой, какой я ее полюбила: мягкой, нежной и заботливой.
— Спасибо, — сказала я, уткнувшись носом в ее грудь и чувствуя знакомый тонкий аромат хвои и кашемира с нотками дыма. — Если бы не ты...
— Если бы не я, этого бы не произошло, — вдруг отпустила меня Виолетта. — Сейл хотел отомстить мне. Ур-р-род. — Ее глаза вспыхнули яростью, но она тотчас рассеялась. — Я виновата перед тобой. Прости.
Мне было странно слышать то, как Виолетта Малышенко извиняется. А где ее гордость и самолюбие? Неужели она смогла побороть их? Ради меня?..
— Это не так. Ты ни в чем не виновата, — сказала я тихо. — Ты спасла меня. И я благодарна тебе. Безумно благодарна. Если бы не ты... Не знаю, что бы со мной случилось. Спасибо, Виолетта.
— Повтори, — вдруг попросила она, гладя меня по щеке. Ее янтарные глаза блестели.
— Спасибо? — улыбнулась я, не отрывая взгляда от ее лица.
Она тоже улыбнулась — уголками губ.
— Нет, глупая. Имя. Мне нравится, когда ты называешь меня по имени таким тоном.
— Каким же? — снова спросила я, тая от ее прикосновений.
— Таким, словно я что-то для тебя значу.
Я закинула руки на ее плечи, обтянутые тонким свитером, и произнесла ее имя — несколько раз, и каждый раз все тише и тише, потому что она постепенно склонялась ко мне, словно желая поцеловать.
— Виолетта.
«Моя ненависть стала любовью».
— Виолетта.
«Но любить тебя так больно».
— Виолетта...
«Когда ты рядом, на меня будто небо падает со всеми его звездами»...
В четвертый раз я произнести не успела — ее губы накрыли мои губы так мягко и нежно, что мои глаза сами собой закрылись, и я инстинктивно потянулась к Виолетте навстречу, желая углубить этот поцелуй так сильно, насколько только возможно.
Целовались мы самозабвенно и чувственно до прихода доктора, который сделал вид, что ничего не заметил. Он дал несколько наставлений и отпустил меня домой. Я вышла на улицу, слегка покачиваясь от слабости, и Виолетта, поняв это, придерживала меня за плечо. Она открыла передо мной дверь своей машины, дождалась, когда я сяду, и только тогда опустилась рядом на водительское кресло. Мы поехали домой, и по дороге она сказала мне, что я могу ни о чем не волноваться — родители ни о чем не знают.
— Если хочешь, можем пойти к ментам, — с сомнением в голосе произнесла Виолетта.
— Нет, — покачала я головой. — Я думала об этом, но нет... С одной стороны этих мразей нужно наказать, чтобы они больше не занимались этим. А с другой... Ничего не доказать. Они ведь не успели ничего сделать. И мне... стыдно. Очень. Как будто я сама какая-то грязная, совратила их.
— Это не твоя вина, сказала же, что моя.
Виолетта почему-то крепче вцепилась в руль, и костяшки ее пальцев выступили сильнее. А я только заметила, что на правой руке они сбиты.
— Это потому что ты дралась, да? — тихо спросила я.
Она усмехнулась.
— Дралась? Драться — это когда на равных. Я просто била. Если бы не твоя подруга, ему бы пришлось плохо. Она меня остановила.
— Стеша? — удивленно переспросила я.
— Да. Твоя Стеша заботится о тебе. Пошла вместе со мной в квартиру к этим уродам, — вдруг сказала Виолетта. — Смелая, хоть по ней и не скажешь. Хороших друзей надо беречь. Их мало.
Я улыбнулась. Стеша действительно была смелой девочкой. Сильной и смелой, хотя сама этого не осознавала.
— А насчет наказания ты не беспокойся, — продолжала Виолетта. — Раньше они делали интересные видео и продавали их или шантажировали жертв. А теперь сами стали актерами. Главными.
На ее лице появилась ухмылка.
— Что ты хочешь сказать? — удивилась я.
— Ты же поняла. Но это было добровольно. Они согласились в обмен на то, что их простят, — расплывчато ответила Виолетта, и ее глаза снова нехорошо сверкнули.
— Они что, переспали на камеру?! — воскликнула я, а Виолетта весело захохотала.
— Нет же, Даш! Они дали признание на камеру, а Серж все снял. Но мне нравится твоя идея! Ты кровожадная.
— Вот оно что
Игната включила музыку — тихо, словно понимая, что громкая музыка разорвет мою голову на части. И всю оставшуюся дорогу мы молчали, каждый думая о своем. Странно, но находится в салоне ее машины и видеть, как она ведет ее, мне нравилось — это странным образом успокаивало. А еще казалось, что мы обе сейчас растеряны и не понимаем, что происходит.