Глава 79. Любовь или дружба?
Сержа разбудил звонок, и он, в полусонном состоянии нашарив рядом с подушкой телефон, хрипло ответил:
— Слушаю.
— Как дела, майская розочка? — раздался бодрый голос Виолетты.
Серж сел в кровати — одежды на нем не было, он предпочитал спать обнаженным. И потер лоб, чувствуя, как знакомая ярость заполняет пустоту в районе солнечного сплетения.
— Ты ради этого разбудила меня рано утром в понедельник? — уточнила она. — Чтобы спросить, как у меня дела?
— Типа того. Слушай, давай сгоняем сегодня в бар вечером? — предложила Виолетта.
— Зовешь на свидание? — невольно улыбнулся Серж.
— Ага. Решила тебя застолбить с утра пораньше, — хмыкнула подруга.
— А как же твоя работа? Или начальник отпустил на два часа пораньше?
Сержа до сих пор веселило то, что подругу заставили работать. Отец говорил ему, что весь головной офис выпал, когда там появилась дочь Малышенко. А теперь ничего, привыкли. Шеф не делает ей поблажек. По словам отца, Виолетта резкая и импульсивная, что в бизнесе не приветствуется. Но умеет держать удар — как отец. Все знают, что рано или поздно она станет наследницей огромного бизнеса.
— У меня сегодня свободный день, — отмахнулась Виолетта. — Пар сегодня тоже нет. Так что давай пересечемся в баре и посидим, как раньше.
— Идет, — легко согласился Серж и осторожно спросил: — Как Даша?
— Да вроде бы ничего, отошла, — ответила подруга. — Я все думаю, как бы эту тварь выследить и выбить из него все дерьмо.
Серж сразу понял, что Виолетта говорит о Сейле. Он тоже ощущал гнев, но мыслил более рационально, чем Малышенко. Понимал последствия этого самого гнева.
— Не стоит. Ты его покалечишь или прикончишь. И тебе дадут срок. Отец отмажет тебя, но неприятностей все равно будет много, — заметил он. — Ты же понимаешь это? Пусть менты разбираются, раз видео у них.
Видео с признанием Сейла они действительно отправили в полицию — одному высокопоставленному знакомому отца Сержа. Оказывается, одна из жертв писала на Сейла заявление, но никто так и не смог доказать факт изнасилования, так как девушка обратилась лишь через несколько дней. А теперь все могло обернуться иначе.
— Ладно, тогда до вечера. Не придешь — придушу.
— Взаимно.
Парни распрощались, и Серж нехотя встал из постели, потянулся, подошел к большому круглому зеркалу. Взглянул на себя. Не качок, но рельеф на мышцах есть, подтянутый — не зря занимается бегом и плаваньем. Хорошая кожа, модная прическа, ровные зубы — результат долгих страданий в стоматологической клинике. Не идеальный, но хорош собой. Вроде бы не тупой, умеет поддержать разговор. Знает, как вести себя с девушками.
За ним многие бегают. Только почему Даша видит в нем только друга?
Глядя в зеркало, Серж не чувствовал удовлетворения — скорее, тоску. Тоску по той, которую любила его подруга. Серж знал, что Виолетта любит сводную сестру и страдает из-за того, в какую ситуацию они попали. Да и Даша что-то к ней чувствует. Серж не раз ловил ее на том, как она смотрит на Виолетту — так, словно хочет подойти к ней и обнять, прижимаясь всем телом, но не может этого сделать. Серж хорошо чувствовал людей и понимал, что этих двоих тянет друг ко другу. Но не понимал, почему ему так хорошо с этой девушкой.
Это была его тайна, которую он не собирался раскрывать. Страшный секрет, терзающий сердце. Лишь недавно Серж понял, что слишком много думает о Даше. Слишком часто начинает стучать его сердце, когда она находится рядом. Слишком сильно хочет коснуться ее. Она нравилась ему, и скрывать это от самого себя было невмоготу. Мысли о том, что он ее хочет, переросли в мысли о том, что он по ней скучает. Если с физиологическим желанием он мог справиться с помощью других девушек, то с желанием увидеть Дашу Серж справиться не мог. Сначала злился, потом принял. А потом понял — его чувства к ней слишком глубокие, чтобы быть просто симпатией. Но когда появилась ревность — он ревновал Дашу к Виолетте — Серж не выдержал. Понял, что больше не вывозит, и что ему нужна поддержка. Именно поэтому сегодня днем он должен был встретиться с человеком из прошлого. Своим психотерапевтом.
На прием Серж собирался долго — не хотел встретиться лицом к лицу со своими страхами вновь. Но в итоге все-таки вышел из квартиры и сел в такси, которое заказал, не захотев садиться за руль. По дороге ему пришло сообщение от подруги Даши — от забавной девочки с милым детским именем Стеша. Она нравилась ему как человек, да и подругой оказалась неплохой. Жаль, что не может жить в удовольствие, постоянно оглядываясь на мнение других, как и он сам когда-то. Чем-то она напоминала ему пушистого рыжего котенка, который потерялся на улице. Наверное, из-за этого он и помог ей, когда на нее наезжала Шленская.
«Привет! Спасибо большое еще раз! Если бы не ты, не знаю, что могло произойти», — написала Стеша и поставила улыбающийся смайлик.
«Привет. Это я должен благодарить, — ответил Серж. — Все благодаря тебе».
Они переписывались о какой-то ничего незначащий ерунде — со Стешей Серж чувствовал себя спокойно, как с хорошим приятелем. Ему нравились такие люди, как она — дружелюбные, творческие, открытые, но в какой-то момент он поймал себя на мысли, что Стеша и Даша, похожи на них с Виолеттой несколько лет назад. И это тоже нравилось ему.
Серж зашел в медицинский центр, и уже спустя пять минут начался прием. Он сел в знакомое глубокое кресло кофейного цвета и опустил руки на широкие подлокотники. Кабинет ничуть не изменился за несколько лет, которые прошли с его последнего визита к психотерапевту. Разве что стен цвет стал теплее, а на подоконнике появились много новых цветов в горшках. Психотерапевт — статная женщина в возрасте, одна из лучших в своей профессии — опустилась в кресло перед ним. Их разделял лишь квадратный кофейный столик с предусмотрительно положенными салфетками. Клиенты на приеме плакали постоянно, и Серж когда-то был не исключением. Еще подростком он понял, что плакать — это нормально. И чувства — это нормально. Ненормально осуждать себя за это.
— Давно не виделись, Сергей, — улыбнулась женщина. — Рада видеть вас. Вы возмужали с последней нашей встречи. И, надо признать, выглядите прекрасно.
— Спасибо, Татьяна Ивановна, — улыбнулся Серж. — А вы, как и прежде, очаровательны.
Несколько слов о прошлом, и привычный обоим обмен любезностями закончился. Ему на смену пришел серьезный разговор.
— С чем вы пришли ко мне, Сережа? — спросила психотерапевт, устраиваясь в кресле удобнее.
Тот ответил, хоть и не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сказать обреченным голосом:
— Мне кажется, я влюбился.
Перед глазами тут же появился расплывчатый образ Даши, которая грустно улыбалась ему.
Татьяна Ивановна вздернула тонкую бровь.
— Любовь — это прекрасно. Но ваш тон навевает на определенные мысли. Может быть, расскажите более подробно?
И Серж рассказал. Все рассказал. Как они познакомились с Дашей, как он понял, что она интересует его больше, чем остальные девушки, как осознал, что лучшая подруга тоже запала на нее. И зная это, не предпринимал никаких попыток к сближению, наоборот, даже пытался помочь Виолетте.
— То есть, вы влюблены в девушку, которая нравится вашей подруге, — задумчиво повторила Татьяна Ивановна. — И не можете признаться ей в чувствах. Я правильно понимаю?
— Верно, — кивнул Серж.
— подруге вы тоже сказать об этом не можете?
— Не могу.
— Почему?
— Не хочу делать ей больно, — чуть помедлив, признался Серж.
— У меня сложилось впечатление, что есть еще одна причина, — сказала Татьяна Ивановна. — Вы боитесь, Сереж. Боитесь ее потерять.
Ладони парня, лежащие на подлокотниках, непроизвольно сжались, и психотерапевт заметила это.
— Да, это тоже, — с трудом признался Серж. — Она единственна, кто была моей подругой, когда остальные дразнили меня. И всегда оставалась на моей стороне. Если я заявлю права на девушку, которую она любит, это будет... — Он замолчал, чуть прикусив губу.
— Предательство? — подсказала Татьяна Ивановна.
— Именно.
— А как вы поняли, что это любовь?
На лице Сержа появилась теплая улыбка.
— Та девушка, она... Необычная. Я не могу назвать ее невероятно красивой или сексуальной, но она определенно особенная. В ней что-то есть, что-то такое, что заставляет меня смотреть на нее украдкой. Тянуться к ней, когда она рядом. Чувствовать восторг от случайных прикосновений. Моя подруга сказала как-то, что ей теплее рядом с ней. А я... Я будто чувствую себя свободным. Настоящим. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется ее обнять. Но я всегда сдерживаю себя, чтобы она ничего не поняла.
Татьяна Ивановна задавала Сержу много вопросов, и он старался отвечать на них, хотя иногда будто зависал, не понимая, что сказать. А в конце признался:
— Я не знаю, что делать. Сначала я внутренне отрицал свои чувства к ней, а теперь понял окончательно, что люблю ее.
— Когда и как это произошло, Сережа?
— Когда я увидел ее без сознания. Странно, да? Ее похитили два отморозка, и мы с Виолеттой пытались ее спасти. Она приехала первой и забрала ее. Мы с парнями приехали тогда, когда она лежала в ее машине. И казалась такой беззащитной, что я ощутил два полярных чувства: нежность и ярость. Нежность — к ней, такой хрупкой. Ярость — к тем, кто обидел ее. Я был так зол, что хотел разорвать ублюдков на части. Но было и еще кое-что.
— Что же?
— Ревность. Я ревновал ее к подруге. Потому что хотел, чтобы она была моей. — Голос Сержа стал глухим.
— А что вы чувствуете сейчас? — спросила психотерапевт, внимательно глядя на парня.
Он поднял на нее голубые глаза, которые в уютном полумраке кабинета казались хрустальными, и широко улыбнулся:
— Боль. — Серж коснулся ладонью солнечного сплетения. — Вот тут пульсирует пустота. Не понимаю, что делать. Как прекратить это все.
— У вас есть выбор, Сережа, — спокойно заметила психотерапевт. — Либо признаться и девушке, и подруге в своих чувствах. Либо оставить все, как есть.
— И в том, и в другом случае я могу потерять их обоих.
— А почему вы считаете эту девушку особенной? — спросила Татьяна Ивановна. — Вы ведь сами в начале нашего разговора сказали, что она не является невероятно красивой или сексуальной.
— Не могу этого объяснить, — потер подбородок Серж. — Просто чувствую притяжение к ней. Но скрываю его.
— Позвольте уточнить — первой на нее обратила внимание ваша подруга, верно?
— Да. Она понравилась мне на свадьбе их родителей. И я подумал, что она подходит ей больше, чем та девушка, с которой она на тот момент общалась. Она хотела встречаться с подругой из-за денег и статуса. Не любила ее, и я это понимал, а она — нет.
— Насколько я помню из наших прошлых встреч, ваша подруга очень много значит для вас, — задумчиво произнесла психотерапевт.
— Она мне как сестра, — твердо сказал Серж. — В нашем обществе среди парней не принято так говорить, но она мой родной человек, понимаете? Та, которому я полностью доверяю.
— Сережа, а вы думали, что причина вашей симпатии крыться в том, что сначала на эту девушку обратила внимание именно ваша подруга?
— Не знаю ответа на этот вопрос. Я в поиске, поэтому и пришел к вам. Больше не вывожу один. — Серж запустил пальцы в светлые волосы, но тут же опустил руку — по привычке. Не любил проявлять эмоций при других. Виолетта была исключением.
— Вы помните, что сказали мне несколько лет назад? — вдруг задала новый вопрос Татьяна Ивановна. — Про любовь? Вы сказали, что любовь — это боль. Это было связано с вашей первой любовью.
— Да, — поморщился Серж, и его глаза потемнели от воспоминаний. — Та девочка, которая нравилась мне в школе, отвергла меня. Потому что я выглядел нестандартно. — На его губах зазмеилась улыбка. — Я признался ей в День всех влюбленных, прислав валентинку. А она высмеяла меня, показав всему классу. «Смотрите, что этот жирный урод мне написал, мне так стремно», — сказала она. Забавно, эти слова я запомнил, а ее имя забыл. Увижу — не пойму, что это она.
— Люди уходят, а травмы, которые они нанесли, остаются, — заметила психотерапевт. — Вы выросли и стали другим, Сережа. Но с тех пор в вас живет установка, что любовь — это боль. Любить нельзя, потому что это принесет только страдания. Возможно, вы бессознательно поставили блок на любовь. Запретили себе любить, потому что не хотите снова чувствовать боль. Но вы все-таки нуждаетесь в любви. Я так понимаю, секса у вас достаточно, но ни с одной девушкой вы не выстаивали длительных отношений.
— Да. Мне нравится секс, но быстро надоедают девушки, — признал Серж. — Я не чувствую с ними внутренней близости, и мне неинтересно. Пару раз я пытался завести долгие отношения, но разочаровался, и мы расставались.
— То есть, это еще раз подтверждает мое предположение о том, что вам все-таки требуется любовь — раз вы искали длительные отношения с партнершами, — удовлетворенно кивнула Татьяна Ивановна. — В вашей голове возникает парадокс, Сережа. Вы хотите любви, как и всякий другой человек. Но живете с установкой, что любовь — это боль. Возможно, ваш мозг нашел прекрасное решение — влюбиться, но в ту, чувства к которой как раз и принесут эту самую боль. В девушку, которая небезразлична вашему родному человеку.
Из кабинета психотерапевта Серж вышел задумчивым и несколько часов просто гулял по центральным улицам города, думая о своем. О том, как ему поступить.