Поздравляю
Я говорю:
- Поздравляю.
Ты, конечно же, не отвечаешь.
Просто лежишь как ни в чем не бывало.
Как будто меня здесь и нет.
Я сажусь к тебе на постель, совсем рядом - ну, посмотри же на меня!
Уголок рта дрогнул - это что, улыбка?
А как ты смеялась раньше! И все, кто слышал твой смех, взрывались хохотом.
- Привет! Это я!
- Привет, - медленно произносишь ты.
Я кладу подарок тебе на живот. Может, хоть откроешь? Это от меня. От Элли. От твоей младшей сестры, которая тебя любит. Какой бы ты ни была.
Я спешу снять оберточную бумагу, но тебе все равно.
- Лу... - я разворачиваю кофту, держу ее перед тобой. - Можешь поменять, если не нравится цвет... Или я сама поменяю... Там были и розовые...
- Красивая, - медленно произносишь ты, - спасибо.
Кладу кофту на стул, хочется просто сбежать. Ну почему моя сестра такая? Разве это она - в постели, с перевязанными запястьями - разве это Лу? Лу ни за что не стала бы резать себе вены осколками стакана, закрывшись в ванной.
Только увидев маленькие, едва заметные пятнышки крови над раковиной в ванной, я все поняла.
- Ты ведь скоро вернешься домой, да? Тебе все время звонят, спрашивают...
Ты бросаешь на меня недоверчивый взгляд.
- Кто, например?
- Микаэла.... И Карин... - неуверенно отвечаю я. Тебе, конечно же, все равно.
Да и как заставить тебя поверить, что все звонят и спрашивают, если звонили всего двое. Да и то, чтобы узнать, собираешься ли ты сдавать деньги на день рождения какому-то учителю. И стоило мне сказать Карин, что ты в психиатрической лечебнице, как она бросила трубку, даже не спросив, в каком отделении, - так что навестить тебя она, наверное, не придет.
Входит медсестра, дает тебе таблетки из красной пластмассовой баночки. Ты садишься на кровати, сосешь пилюли, как конфетки, и снова с блаженным, умиротворенным видом сползаешь на подушки.
- Сестренка, пожалуй, устала, - слышится писклявый вредный голос медсестры.
- Но у нее же день рождения, - говорю я.
Как будто это имеет значение. Свечи на торте ты сегодня задувать не будешь и в игры играть тоже, я и не жду. Мама с папой наконец-то приносят торт с семнадцатью свечками, но ты уже спишь. Мама с расстроенным видом накрывает стол в больничной столовой. Гремит тарелками. За столом появляется толстая-претолстая девочка, похожая на муми-тролля. Мама кладет ей на тарелку большой кусок торта со взбитыми сливками. Девочка проглатывает его в один присест. Жует, как бетономешалка, чавкает, смотрит с жадностью.
Наконец ты выходишь из палаты и, шаркая, приближаешься к столу, будто тебе исполнилось не семнадцать, а все сто. Садишься рядом с толстой девочкой, которой положили еще кусок. Мне с трудом удается проглотить несколько ложек - чтобы не доводить маму до слез. А ты только мотаешь головой. Разве не ты наш главный поедатель тортов, Лу?
Я-то пирожные не люблю и никогда не любила. И мама это знает.
Помнишь тот домик, который мы снимали на острове Вэрмдё несколько недель назад? Стояла жара. Надвигалась гроза.
Ты плывешь так, словно готовишься к соревнованиям. Откуда только силы берутся - в такую-то жару? Я лежу на скале, еле дыша, отмахиваясь от слепней. Если мухи кусаются - точно будет гроза. Ты обещала маме не заплывать далеко - туда, где ходят корабли, - но вот, не прошло и ста часов, как ты возвращаешься в залив.
Поднимаешься по скале, с трудом переводя дыхание, и, конечно же, обрызгиваешь меня водой - ледяные капли на горячую кожу.
- Перестань, чучело! - кричу я тебе, но гнаться за тобой сил нет - а ты, наверное, только этого и хотела. Слишком жарко.
- Знаешь, что? - говоришь ты, наклоняясь ко мне.
Я подозреваю, что ты собираешься обнять меня мокрыми руками, но вместо этого ты взваливаешь меня на плечо, как мешок картошки.
- Отпусти! - пыхчу я: очень трудно дышать, когда ты прижимаешь мой живот к своему твердому плечу.
- Ну-ка, малютка, давай искупаемся, папа придет - а ты чистенькая и свеженькая! Папе не нравится, когда девчонки пахнут потом!
Она шагает по камням к краю скалы.
- Только попробуй! - кричу я. - Никогда не прощу! - я вишу вниз головой, кровь приливает к лицу.
Она сидит на краешке пирса и болтает ногами, а я отплёвываюсь, еле дыша от холода. Потом привыкаю к воде - как приятно! - и плыву в хрустальном море солнечных бликов. Сегодня у меня день рождения, пятнадцать лет. Вечером должен приехать папа.
Но папы всё нет. Он звонит, чтобы поздравить меня и сказать, что ему никак не выбраться.
- Увидимся через пару дней, - говорит он, как будто сегодня самый обычный день.
Я, конечно же, расстраиваюсь. Но не так, как Лу. Она злобно ругается и выбегает прочь. Хватает велосипед, прислоненный к стене: заднее колесо совсем спущено но она не замечает.
Есть еще один велосипед, но она не зовет меня с собой.
Хоть это и день моего рождения.
Ночью я проснулась от звука маминого голоса. Сначала я подумала, что она отчитывает Лу, но потом увидела, что та спит в кровати рядом со мной.
Мама говорила по телефону. Упреки. Длинная цепочка смачных упреков.
А потом - абсолютная тишина.
И удар.
Как будто мама опрокинула телефонную тумбочку.
Когда я вышла из дома, она сидела на крыльце и курила. Рядом - бокал коньяка. Может быть, она не слышала, как я подошла, а может быть, ей было все равно. Ей уже давно ни до чего нет дела.
Как давно?
Да, пожалуй, уже год.
- Наконец-то он решился, - произносит она, гася окурок.
- Вот как, - отвечаю я. Как бы напомнить ей, что у меня всё еще день рождения? Что неплохо бы и отметить...
- Ну и пусть уходит, - продолжает она, - наконец-то я заживу по-настоящему.
Я беру бокал и допиваю остатки коньяка.
- За мой день рождения, поздравляю! - говорю я, и прыщик на подбородке щиплет от коньяка.
Между нами холодная стена.
- Он хочет развестись, - говорит мама в ночную пустоту. - У него есть другая. Я уверена, пусть он и не признается. Ему на нас наплевать.
- Вовсе нет! - во мне все закипает. - Вы не любите друг друга, но ему не наплевать на нас! Ни на меня, ни на Лу!
- А на твой день рождения он приехал? Или это я что-то перепутала?
- Придержи язык, ведьма! Вот теперь-то я понимаю папу!
Она усадила меня на лестницу и прижала к себе. Я размазывала по шее слезы вперемешку с соплями. Ее слезы и ее сопли. Сложно сказать, чего больше. Через минуту я высвободилась.
- Пора взрослеть, мама. Хватит цепляться за других.
Она взглянула на меня опухшими глазами - прямо скажем, не красавица. Но я-то знаю, какой красивой она бывает. При других обстоятельствах.