4. Непролитая кровь
— Хэй, Тэхён! — Рыжая веснушчатая голова Уджи высунулась из-за забора.
Волшебник оторвался от игры со старым псом, во время которой осторожно того лечил. Полный сил, помолодевший и здоровый пес азартно облаял незваного гостя.
— Тихо, Тан! — Тэхён не повышал голос, который и без того был глубоким и сильным, что легко мог перекрыть любой шум.
Пёс умолк. Тэхён вопросительно поглядел на приятеля.
— Слушай, командор, сегодня у Вону день рождения, он просил тебя пойти с нами обязательно! — сказал Уджи.
Жители Дэгу безошибочно назвали Тэхёна командором, не зная, что он таковым и являлся на самом деле.
— А чего сам не позвал? — поинтересовался волшебник.
— Так он в таверне праздник готовит.
— Тогда без проблем, — пожал плечами маг. — Чего-то особенного просил? И когда мне быть?
— Просил… э-э-э… — паренёк почесал в затылке, припоминая слова друга, — праздник с волшебством сделать. Сказал, что в долгу не останется!
Тэхён продолжал выжидательно смотреть на Уджи. Он не любил задавать один и тот же вопрос два раза.
— На закате начнем, — закончил рыжий паренек.
Тэхён кивнул, и Уджи ушел.
Волшебник сел у конуры и обнял пса за шею, позволив тому безнаказанно облизать свое лицо.
— Что, Тани? — спросил маг, ласково потрепав пса за холку. — Легче тебе стало, старик? Вот и хорошо. Долго ты жил, дружок, а проживёшь ещё в два раза больше.
Взглядом приказав ведру набрать воды из колодца, парень прислонился спиной к конуре. Полное ведро подгребло к нему, остановившись у ног. Тэхёну не надо было даже смотреть на предмет, чтобы его перемещать. При желании он мог оторвать дом от фундамента и поднять его в небо. Хотя это стоило бы ему жесточайшего приступа ломающей тело боли.
Сняв перчатку, маг опустил руку в ледяную воду и прикрыл глаза. Стоило набраться сил. Сначала от воды, потом от огня. Можно было обойтись одним огнем, но вода избавляла от усталости, загоняла поглубже все темное в его душе и запирала Зверя на амбарный замок.
— Тэ, ты только много не пей, хорошо? — наставляла мать тщательно затягивающего шнурки на высоких перчатках Тэхёна.
— Я не маленький, мам, — ответил маг.
Дживон закусила губу и расправила незначительную складку на жилетке сына, стряхивая несуществующие пылинки.
Пристегнув специальными ремешками ножны к штанам, Тэхён завязал тесемки на рукоятях обоих мечей.
— Оружие зачем берешь? — строго поинтересовалась Дживон.
— Не могу я без мечей, мам. Неуютно. Как будто голый.
Закончив шнуровать высокие сапоги, Тэхён с сомнением посмотрел на куртку. В разгар июля даже ночью не требовалась верхняя одежда. Даже всегда замерзающему магу.
Перекинув через плечо сумку с подарком для именинника, парень собрался выйти из дома.
— Тэ, будь осторожен, — тихо сказала мать вслед.
— Я всегда осторожен. — На миг задержавшись, Тэхён обнял маму. — Мам, мамочка, не волнуйся ты за меня. Я уже давным-давно не маленький. И все будет хорошо. Правда. Обещаю.
— Тяжело у меня на сердце, малыш, — сказала мать, обнимая свое великовозрастное чадо. — Чую, случится беда.
— Тем более мне надо быть там. Чтобы ни с кем не случилось плохого.
Громкие голоса и песню менестреля Тэхён услышал загодя, на подходе к таверне. Праздник обещал быть веселым. Чон Вону, главарь местных парней, приготовил магу место по правую руку от себя. Тэхён отвечал на громкие возгласы и радостные приветствия приятелей ровно, с легкой улыбкой.
Вону был шумным, веселым молодым бугаем. Он был больше Тэхёна раза в два. Но к магу относился с уважением, потому что при своих размерах и неудержимом характере имел блестящий острый ум.
— Держи, Вону. — Тэхён протянул имениннику объемный сверток. — Сколько лет-то тебе минуло?
— Девятнадцать уже! — ответил парень, разворачивая промасленную холстину.
Сверкнул полированный металл, и Вону не сдержал громкого ликующего вопля. Это была броня настоящей гномьей работы. Легкая, от шеи до пояса, с пластинами на спине и груди и кольчужными рукавами, она идеально защищала воина. Ни стрелой, ни мечом пробить ее было нельзя. К броне прилагался нож в ножнах из прочной черной кожи.
— Эх, порадовал так порадовал, командор! — воскликнул именинник, примеряя бронь.
Тэхён чуть усмехнулся, пригубив вино. Вону был тем человеком, который со всеми и каждым мог найти общий язык. Потому легко подчинил себе местную молодежь.
Двери таверны распахнулись, и вошли три девушки. Маг поднял взгляд, и сердце его, на миг остановившись, пустилось в галоп. Двоих он знал: одна, Сухён, была девушка Вону, другая, Ынбёль, младшая сестра. Обе они были красавицы, но третья… Маленького роста, тоненькая, словно тростинка, огромные васильковые глаза сияли на милом личике, светлые волосы пышной волной спускались почти до колен.
«Нельзя! — крикнул себе Тэхён. — Даже не смотри!» Но девушка приковала его взгляд намертво. Она была прекрасна, как лесное утреннее солнышко, как рассвет над холмами… Волшебник судорожно вздохнул, поняв, что уже с минуту не дышит.
— Хороши? — Вону с дружеской улыбкой толкнул его в бок.
— Та… — Тэхён с трудом проглотил ком в горле. — Кто та… в голубом платье?
— Что, запал? — Вону усмехнулся. — Это Лиса. На неё не смотри, к ней многие подкатывали, все от ворот поворот получили. Она ни с кем, недоступная, как звезда с неба.
— Я такой красоты еще не видел, — едва сумел вымолвить Тэхён, не в силах отвести взгляд.
— Ха! — Главарь хлопнул мага по плечу. — Ну смотри, я тебя предупредил. Эй, девочки!
Ынбёль и Сухён долго и громко восхищались обновкой Вону, а Лиса тихо стояла в сторонке. Увидев волшебника, она едва заметно вздохнула и все поглядывала на него, когда он невероятным усилием воли отводил от неё свой взгляд. В голове не смолкал тревожный вопль: «Нельзя! Нельзя, глупый маг, тебе этого нельзя!»
Так вышло, что Лисе место досталось рядом с Тэхёном. Волшебник, вскочив, отодвинул для девушки стул, помог сесть.
— Лиска! Знакомься, — воскликнул Вону, положив руку на плечо мага, — это наш командор!
— Тэхён. — Маг склонил голову.
— Лиса, — нежным голоском представилась девушка.
Поднявшись, маг поцеловал девушке руку, самые кончики ее тонких пальцев. Лиса залилась румянцем.
«Что ты делаешь?! — барабанами стучало в голове Тэхёна. — Придурок!»
Вместо того чтобы сесть на свое место и отвернуться в сторону, Тэхён налил девушке вина. Торжество шло своим чередом, вино и спиртное лились рекой, маг же едва смог допить свой кубок. Горло словно сдавило тисками. Тем временем молодежь пошла танцевать, двое менестрелей слаженно играли веселую быструю песню. Волшебник притушил огни и повесил семь разноцветных магических шаров над головами танцующих. Шары время от времени пускали в толпу разноцветные зайчики.
Менестрели заиграли помедленней, и Вону увел свою Сухён танцевать. Вскоре Уджи пригласил и Ынбёль. Толком не осознавая, что делает, Тэхён поднялся и, поклонившись Лисе, подал ей руку, приглашая на танец. Её маленькая ладошка легла в затянутую перчаткой руку мага, и девушка легко поднялась, несмотря на то что у нее от волнения дрожали коленки. Девушка очень смущалась, но маг вел танец уверенно и виртуозно, и постепенно ей стало легко и хорошо, как никогда. Некоторые пары останавливались поглядеть, как танцуют двое: темный, словно ночь, юноша и светлая, как ясное весеннее небо, девушка…
Рано или поздно все заканчивается — закончился и этот волшебный танец. Менестрели тоже люди, они тоже хотят промочить пересохшее горло.
Оба немного потерянные, Лиса и Тэхён вернулись за стол, так и не сказав друг другу ни слова. Тэхён как следует приложился к своему кубку. Вино быстро пьянило. Внятных и цензурных мыслей в голове не осталось совсем. Маг смеялся над шутками ребят, старался рассмешить прекрасную девушку и выглядел беззаботным и счастливым.
Когда все порядком развеселились, Вону громко сказал:
— Тэхён! Ты — герой войны! Ты — наш герой! Расскажи нам, как все было!
Ребята за столом притихли, а волшебник мгновенно помрачнел.
— В войне нет ничего героического. — Его голос, негромкий, но звучный, разнесся по таверне. — И рассказывать не о чем.
Большой и шумный «человек, которого много», Вону расхохотался, хлопнув широкой ладонью мага по плечу.
— Не стесняйся, командор! Я знаю, что среди твоих наград лежит орден Семиконечной Серебряной Звезды! А такой орден за просто так не получишь. Их в империи наперечет. И героев, как ты, совсем мало.
Тэхён резко поднялся, сбрасывая руку Вону со своего плеча. Взгляд его обдавал запредельным холодом. Откуда только этот дурак узнал об ордене?
— В войне нет ничего героического, — повторил парень. — Нет ничего героического в убийствах людей, эльфов, оборотней, въерчей, гномов и реках пролитой крови. Нет ничего героического в горах вонючих, гниющих трупов и похороненных под ними обреченных раненых. Нет ничего героического в изуродованных трупах детей, повешенных на деревьях, стариков, заживо сожженных в домах. Нет ничего героического в изнасилованной эльфийской девочке, распятой на дереве! И орден — постоянное мне о том напоминание.
Звенящая тишина повисла над столом и пораженные, не верящие взгляды. Никто из них не дышал этим ужасом, кровью, смертью, грязью. Те, кто по доброй воле ушёл на войну, всеми силами постарались, чтобы все это не докатилось до тех, кто остался.
— Извини, — мгновенно посерьёзнев, произнёс местный главарь. — Я не знал, о чём прошу.
Тут очень вовремя заиграли менестрели, почуяв, что обстановку следует разрядить.
— Прости ты уж меня, дурака, не знал, — извинился именинник.
Не слишком уверенно ветеран сел обратно и осушил кубок до дна. Ему тут же налили еще.
— Не надо войны, — успокоившись, сказал Тэхён. — Лучше не надо.
В голове у него изрядно шумело.
Лиса неотрывно смотрела на волшебника своими бездонными глазами. Глубокая боль, затаившаяся на дне его синих глаз, ранила ее в самую душу. Ее ладошка легла поверх руки очень молодого ветерана. Он мгновение рассматривал эту хрупкую изящную ладошку, а потом накрыл ее своей затянутой в перчатку рукой и поднял потеплевший взгляд к лицу девушки.
— Богиня, — шепнул Тэхён.
— …Кто-о? — отчетливо и громко вдруг прозвучало в шумной компании. — Ваш хлюпик? Да я его одним мизинцем сделаю!
Тэхён насторожился. Голос исходил из дальнего угла таверны, где с местными ребятами сидели шестеро чужаков. Как они оказались на празднике, Тэхён не знал. Взяв кубок, он отпил вина, продолжая слушать.
— Что — помолчи? Кто пьяный? Да я даже не… — громко продолжал широкоплечий парень за дальним столом. — Шарлатан ваш чародей! Хлюпик и слабак! «В войне нет ничего героического»! Ха! Да он просто… Что ты мне тыкаешь? Сам заткнись! Тоже мне маг! Нашелся фокусник и сказочник!
Бронзовый кубок в тонкой руке треснул. Вону тревожно поглядел на приятеля.
— Вышвырнуть их? — спросил главарь.
— Я сам, — ответил юноша, поднимаясь.
Размеренным шагом он приблизился к столу чужаков, по пути внимательно изучив всех. Шестеро, судя по всему, были матерыми. Двое — широкоплечие, высокие, сильные — были братьями. Еще один, тоже высокий, выделялся почти такой же, как у Тэхёна, одеждой, опасным взглядом и плавными, танцующими движениями. Четвертый был обыкновенный — рыжий и веснушчатый парень, чье лицо уродовал шрам. Этого отличали злое выражение лица и постоянная угрюмость. На пятом взгляд Тэхёна задержался. Это был эльф. Заостренные уши прикрыты роскошной белоснежной шевелюрой, губы изогнуты в презрительной ухмылке. Крупный представитель своей расы, слишком высокий и широкоплечий. Эльф показался ему смутно знакомым. Приглядевшись, Тэхён заметил кое-что весьма необычное: мало того что тот пил вино, он еще и ел мясо, что эльфам было категорически противопоказано. Что-то волчье, несвойственное этой расе, было в облике беловолосого. Шестой, почти такой же невысокий, как Тэхён, внешностью напоминал крысу.
Недоумевая, что эта компания забыла в Дэгу, Тэхён остановился за спиной широкоплечего.
— Может, осмелишься все это мне в лицо повторить?
Парень обернулся, в его глазах появилась и тут же исчезла тень испуга. Он оценил, что Тэхён, стоя рядом, был ненамного выше его, сидящего.
— А вот и осмелюсь! — Парень был изрядно пьян.
Тэхён рассматривал главаря этой банды. То, что тип в черной военной форме — главный, было несомненно. Главарь отвечал ему столь же внимательным взглядом.
— Ну здравствуй, — первым заговорил главарь, — Тэхён — Белый Грифон. Или лучше Кровавый Кукловод?
Кличку Кровавый Кукловод волшебник получил после последнего боя. После того как все погибли, а он выжил. Странно, что кличка вообще оказалась известна бывшему сослуживцу. Очень немногие знали ее…
— Эй-эй, я не понял! — воскликнул широкоплечий. — Канджун, это че, типа друг твой или че?
На него никто не обратил внимания.
— Неужели, — Тэхён усмехнулся уголками губ, — Канджун — Сын Смерти? Или лучше, — он прищурился, — Мародер? Я думал, ты сдох.
— И тебе доброго здоровья, Кукловод-предатель.
— Кто из нас предатель, Мародер? — сквозь зубы ответил юноша, судорожно сжав рукоять меча. — Не я травил своих солдат наркотой и убивал в пьяной драке из-за продажной шлюхи!
— Не я повел на верную смерть полсотни пацанов и девчонок! — резко ответил Канджун.
Лицо волшебника исказилось от ярости, рука сама потянула из ножен меч.
— Не надо! — Звонкий голосок заставил его обернуться.
Лиса стояла в трех шагах от них, глаза её были полны слёз. Она очень испугалась, что сейчас этого невероятного, так взволновавшего её трепетное сердце парня могут искалечить или даже убить.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она.
— Вернись за стол, Лиса… — Тэхён попытался вложить в свой голос как можно больше нежности. — Всё будет хорошо.
— У, какая кроха! — Канджун прищелкнул языком. — Твоя? Дашь попользовать, и я тебя убивать не стану, Грифон.
— Только тронь, тварь, — рыкнул Пламенный, сознание которого медленно, но верно захватывал Зверь. Зрачки в синих глазах окаймлялись жёлтым и вытягивались.
— Не понял, ты че, малявка, на главаря наехал? — Широкоплечий попытался было схватить волшебника, но тот оказался быстрее.
Не слишком умный парень вписался головой в стол, за которым сидел. Его дружки повскакивали. Тэхён продолжал держать руку у широкоплечего на затылке, вдавливая того лбом в стол. Попытки здоровяка вывернуться эффекта не имели.
— Не здесь, мрази, — резко сказал Пламенный. — Выйдем.
Отпустив голову чужака, маг направился к выходу. Не дойдя до двери, он резко пригнулся, пропуская над собой нож, брошенный ему в спину похожим на крысу пареньком. Лезвие глубоко вошло в стену.
— Я же сказал, не здесь, — мягко, словно разговаривая с умственно отсталыми, сказал Тэхён и вышел за дверь.
Первым за ним бросился парень, которого Тэхён приложил головой об стол. Следом вышли остальные. Как по команде, повалили на улицу и местные ребята.
Тэхён стоял чуть в стороне, ожидая врагов. Вону подбежал к приятелю.
— Тэхён, мы поможем? — спросил он.
— Не лезь, — ответил маг. — Ребята только полягут, а этим ничего не сделают. Я сам.
— Но как же… — начал Вону, сверху вниз глядя на невысокого юношу. — Их шестеро, вон каких, а ты один…
— За Лисой присмотри, — оборвал его Тэхён.
Вону беспомощно пожал плечами и отправился назад.
Шестеро приблизились к волшебнику, поигрывая оружием. Канджун, как и Тэхён, с двумя мечами, остальные были вооружены разномастными мечами и кинжалами.
— Кто первый на этого наглого мальчишку? — насмешливо спросил эльф, кривя губы в ухмылке. — Может, я?
— Ну попробуй, лошок, — скопировав его ухмылку, ответил Тэхён.
— Без магии? — Канджун вопросительно приподнял бровь.
— Без магии, — ответил Тэхён, обнажив мечи. — Только мастерство.
Без предупреждения в бой ринулся чужак с набухающим шишаком на лбу. Сразу за ним бросился его брат. Хрупкий маг, казавшийся ребёнком рядом с двумя здоровяками, с премерзкой улыбкой на красивом лице легко увернулся от первых ударов. Устав поодиночке гоняться за неуловимым парнем, братья ударили слаженно, с двух сторон, но Тэхён не стал уворачиваться. Выставив свои клинки, он даже не дрогнул от сокрушительной силы, с которой братья ударили по коротким мечам. Бой длился не более двух минут. Тэхён даже не ранил их, просто вырубил обоих, ударив рукоятками клинков по затылкам.
Вторым вышел неправильный эльф. Плавные, скользящие, будто волчьи движения выдавали в нем бывалого бойца. Опасного и смутно знакомого… С минуту противники кружили друг против друга. Тэхён смотрел в изумрудные глаза, и кто-то далекий пытался словно сквозь вату что-то ему сказать. «Он же не эльф, — едва слышно шептал в голове кто-то невидимый. — Вспомни… Вспомни же его!» Но Тэхён не помнил. Он открыл было рот, чтобы спросить этого зеленоглазого, кто он и откуда, как тот вдруг плавно скользнул вперед, нанося Тэхёну коварный удар, от которого было невозможно увернуться. Только мага уже не было на том месте, куда целил эльф. Тэхён взмахнул обоими мечами, и завязалась битва двух мастеров. Они дрались целых шесть минут, прежде чем Пламенный ранил противника в ногу и сильным ударом кулака в висок отправил в нокаут.
Рыжий и крысомордый одновременно посмотрели на Канджуна.
— Стойте, — бросил через плечо вожак, вынимая из ножен два одинаковых меча. — Я сам.
Тэхён еще раз внимательно поглядел на бесчувственное тело эльфа, отчего вдруг стало ужасно стыдно, как будто пнул щенка, и приготовился к новой драке. Адреналин в крови выветривал остатки хмеля.
Враги медленно кружили друг против друга, кто-то догадался оттащить братьев и эльфа подальше, чтобы те не мешались под ногами.
Тэхён и Канджун напали одновременно, синхронно начав движения. Мечи столкнулись, и в стороны сыпанули искры. Тэхён нападал, Канджун оборонялся.
Два меча вниз, один вперед, другой по косой вбок. Мародер отбил оба меча и тут же послал свои в атаку, заставляя Тэхёна перейти к сплошной обороне. Движения ускорились настолько, что человеческий глаз неспособен был уследить за сражающимися. Только непрерывный звон, две бешено мечущиеся черные тени, четыре полосы стали да вылетающие из этого вихря искры.
Бой длился долго, ни один не мог одолеть другого. В толпе азартно делали ставки, но Вону не отрывал тревожного взгляда от тёмных, смазанных от невероятной скорости фигур.
Постепенно оба стали уставать. Через полчаса скорость начала снижаться, вихрь распался на два тёмных силуэта. Руки у Тэхёна будто налились свинцом, и он искал тому причину. Получасовой бой не мог его так вымотать. Размышляя над тем, кто и что мог подсыпать в вино (иного объяснения усталости не находилось), он дрался отчаянно, со всей силой и мастерством, на которые был способен. Движения обоих противников сильно замедлились. Канджун тоже выглядел несколько утомлённым и растерянным. Силы обоих воинов будто утекали за Грань. Таким усталым Тэхён не чувствовал себя и после трёх суток безостановочного марш-броска. Но это было давно, до госпиталя, скорее искалечившего, чем излечившего…
Два отчаянных косых удара были отбиты двумя клинками, и противники оказались в метре друг от друга.
— Что ты забыл в моём Дэгу, Мародер? — резко спросил Тэхён, осторожно обходя Канджуна.
— Что ты забыл на моем пути к славе, Кукловод? — так же резко ответил Канджун.
Прыжок вперед, четыре резких сильных удара.
— А чего ты хотел добиться, убивая своих же?
— Я не вёл людей в безнадёжный бой!
— Я дал другим возможность жить!
— Ты убил своих!
— Это было необходимо! Это была война! Мы закрыли собой империю!
Последние слова волшебника превратились в яростный рык, когда он бросился на врага. Через несколько минут вихрь опять распался, противники стояли друг против друга, тяжело дыша. Оба были ранены. У Тэхёна кровь стекала из глубокого пореза на руке, кровоточила рана на ноге Канджуна.
— Из-за тебя, — прорычал Канджун, — меня вышибли из военачальников.
— Ты, долбаный торчок, тебе нечего было там делать!
— Это была «Боевая пыль»!
— Которой ты травил солдат!
— Я избавлял их от страха!
— Ты избавлял их от жизни!
— С тобой-то в этом деле мне не сравниться!
Звон стали снова прервал диалог. Тэхён нападал, заставляя врага отступать. Канджун неожиданно оступился, и Тэхён, воспользовавшись неловкостью противника, одним клинком отвел его мечи, а рукоятью другого ударил врага в лицо, одновременно пнув в колено. Когда тот упал, Тэхён занес свой клинок для удара. В тот же миг тонко свистнули в темноте два параллельных арбалетных болта. Время резко замедлило свой бег. За спиной у волшебника стояли девушки. Он может уклониться, но тогда умрет кто-нибудь из них… Юноша поднял меч, чтобы отбить болты, но не успел. Удар — и мгновенная ослепляющая боль едва не бросила его на землю. Сделав несколько шагов назад, маг все же устоял. Один из коротких, тяжелых арбалетных болтов вошел под левую ключицу, второй — чуть выше сердца, пробив тело мага насквозь, наконечники выступали из спины. Крысомордый дружок Канджуна стоял в стороне с двузарядным арбалетом в руках, а рыжий с тяжелым двуручником охранял того от разъяренных деревенских парней.
Канджун быстро поднялся на ноги. Тэхён, сжав зубы, принял боевую стойку. Только на этот раз командора теснил его противник. Слыша отчаянный девичий плач в толпе и яростные крики приятелей, юноша дрался.
— Знаешь, — Мародер усмехнулся, — ты и вправду много потерял. Я не верил тому, что мне говорили. Ты ведь лишился столь многого…
— Заткнись, ты …! — рыкнул Грифон. — И маши своими железками, пока у тебя еще есть руки!
— Ха! — хмыкнул в ответ главарь шайки. — Ты ведь лишился зрения, — словом и ударом припечатал воин. — Силы. Магии. Памяти. Ловкости. Мастерства! — С каждым словом Канджун с силой бил по клинкам волшебника. — Раньше я тебе в подметки не годился! Я бы не выстоял против тебя и полминуты! Посмотри на себя теперь… Ты стал тенью самого себя! Жалкой, бледной тенью! Ты даже не сразу узнал меня! Интересно, насколько ты потерял память? Ты ведь едва ли помнишь, как тебя звали до войны, а, Грифон? А войну, войну-то ты помнишь? Или память ушла вместе с мастерством?
Тэхён с трудом отбил двойной косой удар снизу. Почти сразу после него — двойной прямой удар снизу. Без мига передышки — двойной боковой прямой, сразу же — сдвоенный удар снизу вверх, после — сдвоенный сверху вниз. Волшебник защитился «ножницами», почти детским приемом, однако всегда действенным при таком ударе. Канджун продолжал с силой давить на клинки противника, заставляя того шаг за шагом медленно отступать.
Тэхёну было нестерпимо больно, но он продолжал держать клинки. Канджун приблизил свое лицо к его лицу, чуть наклонившись.
— Это ты лишил меня всего, — проговорил он так, чтобы слышал только Тэхён. — Ты унизил меня при всех, это ты не дал мне добиться своей цели…
— Что, нашел на ком отыграться, придурок? — огрызнулся сквозь зубы Тэхён.
— О, не пытайся меня оскорбить, — так же тихо продолжал Канджун. — Больше, чем ты это сделал тогда, тебе не удастся. Но я хочу расплаты…
Юноша отступил еще на шаг. Красно-черная кровь сочилась из ран, в глазах мутилось.
— Хочешь убить, — с трудом вымолвил Тэхён, — так убей, чего же ты медлишь… что может против такого опытного воина, как ты, всего лишь раненый пацан, который к тому же еще и в два раза тебя меньше…
— Не заговаривай мне зубы, Пламенный! — Канджун заставил противника отступить еще на несколько шагов и прошептал совсем тихо: — Кроме того, я знаю твою маленькую тайну… Ты же не хочешь, чтобы я рассказал правду о тебе твоим друзьям, Тэхён? — Последние слова он прошептал так тихо, что даже маг скорее угадал их, чем услышал.
Сердце у Тэхёна ухнуло куда-то в область пяток, по пути образовав в животе ледяную пустоту. Канджун поглядел на него с паскудной улыбкой.
— Сразу станут понятны некоторые твои странности, не находишь? Например, то, что ты никогда не снимаешь перчаток. Тебя могут выдать руки…
Маг яростно закричал, упав на землю, откатился, вскочил и бросился в битву.
— Ты… — рычал маг, нападая. — Не мог… этого… знать!..
— Я, — усмехнулся Сын Смерти, — конечно нет. Но мне проговорился один маг. Перед тем как отбыл в мир теней.
Волшебник замер, отступив на несколько шагов.
— Шихёк… Ты убил учителя! — пораженно произнес Тэхён. — Ты убил учителя… — не веря, повторил он.
— И перед смертью он мне все рассказал.
Маг пошатнулся.
— Предатель… Ты предал нас!
Тэхён сделал шаг, занося меч, и вдруг повалился вперед всем телом. Вместо того чтобы ударить, Канджун подхватил его, не позволяя упасть.
— Вот теперь ты весь в моей власти, маленький беспомощный Грифон. И я буду лишь первым среди тех, кто хочет свести с тобою счеты.
— Ошибаешься, — прохрипел вдруг очнувшийся маг и, вскинув меч, попытался перерезать горло врагу, но тот ловко увернулся, оттолкнув волшебника.
— Ты… — рыкнул Канджун, но Тэхён не позволил ему договорить.
— Rety nu miere reuno! — выкрикнул он, протянув руку к Сыну Смерти. Грифон на Знаке нестерпимо засиял.
Потоки синего искрящегося света устремились к Канджуну, обвили его, стиснули. Свет влился в его глаза, и Канджун закричал, страшно, отчаянно. Тэхён, скалясь, продолжал держать врага, пока тот не затих. Белесый густой туман потянулся от Сына Смерти к Белому Грифону, обвил его, поднимаясь по ногам к горлу, закрывая лицо… Тэхён глубоко вдохнул, почти полностью втягивая в себя этот страшный живой туман. Отвернув лицо, закашлялся.
Сияние угасло, и вместе с этим упал на землю враг Тэхёна. Волшебника повело. Вону первым оказался рядом и помог устоять на ногах.
— Надо болты вытащить, — суетливо сказал он.
— Поможешь, — сказал Тэхён.
С помощью меча он обломал тяжелое оперение болтов, протолкнул стрелы дальше сквозь свое тело. Повернувшись к Вону спиной, он сказал:
— Тащи стрелы. Я сам не смогу. А-а!.. — Пламенный выматерился. Без ругани его слова звучали примерно так: — Да не дергай же ты! Тяни ровно — она ж зазубренная!
Заплаканная Лиса подбежала к Тэхёну, вырвавшись из круга подружек. Он ласково улыбнулся серыми от боли губами.
— Я же говорил, — мягко произнес он, — что все будет хорошо.
Девушка несколько раз быстро кивнула, не в силах отвести взгляд от ран и заговорить.
Тэхён повернулся к другу:
— Вону, я должен дойти до дома. У меня задета артерия, я потеряю сознание примерно через пять минут. Смерть от кровопотери наступит примерно через полчаса-час. Если я упаду…
Не закончив фразу, парень зашагал в сторону дома. Вону, протрезвевший и мрачный, последовал за ним, наказав ребятам остаться и разобраться с чужаками. Лиса вдруг сорвалась с места и бросилась вслед за друзьями.
Лунный свет стелил под ноги дорогу, бликуя на черной крови. Маг прошагал ровным, размеренным шагом в два раза дольше, чем рассчитывал. До дома оставалось совсем немного, когда парень сбился с шага и стал медленно заваливаться вбок. Вону без слов закинул его руку на свое плечо, помогая идти. Лиса поддержала юношу с другой стороны, хотя в этом не было нужды. Тэхён старался пореже дышать и перебирать ногами.
— Может, лучше к целителю? — неуверенно предложил Вону.
— Нет, — слабо ответил маг. — Не лучше.
Они прошагали еще немного, прежде чем Вону заговорил вновь.
— Слушай, командор… — отдуваясь, сказал он. — Ты вроде меньше меня раза в два… Чего ж ты такой тяжелый, а?
Волшебник слабо рассмеялся.
— Это война, — вымолвил он. — Ты не знаешь, кем я стал. Металлами… пронизано все мое тело… каждая мышца… все кости…
Тэхён замолчал и безвольно обвис на плече друга. Лиса охнула и согнулась под тяжестью его руки.
— Тэхён! — заволновался друг. — Эй, волшебник, держись! Совсем немного осталось!
— Я… не… волшебник… — хрипло выдавил юноша. — Я… Пламенный… архимаг…
— Архимаг? — делано удивился Вону, лишь бы не прекращать говорить. — Ну ты скажешь тоже! Архимагами становятся только старики!
— Я… тебя… старше…
— Да ну! А выглядишь-то гораздо младше.
— Это… потому… что ростом… меньше…
На последнем слове парень запнулся и снова отключился.
— Командор! — рявкнул Вону в самое его ухо.
Резко очнувшись, Тэхён вскинул голову к небу. Длинные зрачки окаймились в желтое. Мраморно-белое лицо с синими губами казалось неживым.
— А ты сам себя не можешь вылечить? — осторожно поинтересовалась Лиса.
— Если бы мог… уже бы вылечил…
— А почему не можешь? — встрял Вону.
— Я не могу… магия на меня не действует… Если бы убил их всех… взял их жизни… вылечился бы… — Тэхён осторожно вдохнул, выдохнул. — Но я не убил… никого.
Тут показалась калитка дома Тэхёна. Лиса побежала вперед, заколотила кулачками по дереву, крича:
— Откройте! Откройте скорее!
Залился повизгивающим и жалобным лаем старый пес. Слышно было, как открывается тяжелый засов в доме Тэхёна. А Вону меж тем тихо спросил:
— А что ж ты с тем… главарем-то сделал?
Тэхён слабо усмехнулся:
— Памяти лишил.
Вону не нашелся что ответить. У калитки появился Хёнбин, а следом за ним перепуганная Дживон в одной ночной сорочке. Лиса, давясь слезами, сбивчиво пыталась что-то втолковать хозяевам, а потом просто указала рукой на Тэхёна, повисшего на плече друга.
Отчим первым оказался рядом с пасынком, едва не сорвав калитку с петель.
— Что случилось? — резко спросил Хёнбин у Вону, перекидывая руку Тэхёна через свое плечо.
— Чужаки в таверне … драку затеяли, — сбивчиво заговорил Вону. — Матерые. Тэхён спас. На себя принял…
— Говорила же я! — дрожащим голосом сказала Дживон. — Чувствовала! Случится! И случилось…
— Нормально все, мама, — ровный, непрерывающийся голос дался нелегко. — Я жив.
Тем временем Тэхён с помощью отчима и друга доплелся до порога. С внезапной силой схватив Вону за ворот, он заговорил, тяжело роняя отдельные слова и не отрывая страшного взгляда от глаз друга:
— Лису. Доведи. До порога. Понял? Бронь. Заговоренная. Нож. Тоже. Неумеха. Отобьется. От матерого. Доведи. До порога. Понял? Головой. Отвечаешь.
Вону быстро закивал, силясь оторвать взгляд от этих страшных, нечеловеческих глаз, и не мог. Тэхён сам погасил жуткое желтое сияние, стянул зрачки из щелок в точки и рухнул как подкошенный.
Очнулся он лишь под утро. Устало положив голову на край кровати Тэхёна, спала мать, просидевшая рядом с ним всю ночь.
Лекаркой она была довольно-таки умелой, но ей стоило много сил залечить порванную артерию, кровь из которой хлынула, как только Тэхён перестал мысленно сводить края раны, потеряв сознание. Она понимала, насколько близко в тот момент ее сын подошел к могиле. А пока лечила, заглянула в душу и ужаснулась. До этого она еще надеялась, что Тэхён сможет стать прежним… Но такой безысходности и бездны смертной тоски даже у стариков почти никогда не бывает… В душе не было желания жить и бороться — лишь устало-обреченная тоска и бесконечная боль.
Парень сел на кровати, ощупывая перевязанные плечо и грудь. Мать забинтовала его основательно — почти по пояс тело туго стягивали бинты. Из-под повязки выглядывал вытатуированный на плече Знак. Он чуть светился бело-серебряными красками, тонко очерченный угольно-черным. Пульсирующая боль и слабость накатывали красными волнами на берег сознания. Стараясь не тревожить мать, он встал, надел военные штаны, отстегнул клинки, поверх повязки неловко надел свободную черную рубаху. Каждое движение отдавалось нестерпимой резью в груди и руке. Соорудив из чистой тряпицы перевязь, Пламенный постарался поменьше тревожить руку. Но все же, сжав зубы, поднял мать и положил ее на свою кровать. На лбу выступили капли пота, но Тэхён не проронил ни звука.
Взяв верную свирель, неслышно выскользнул из дома. Надо было набраться сил. А в доме, лежа в постели, этого не сделать вольному Пламенному. Были и другие причины бегства Тэхёна. Сейчас он был опасен и знал это. Ох как опасен… Не совладает с собой — и полдеревни перебьет его боевая неконтролируемая ипостась, Зверь.
Озерцо за садом встретило старого знакомца тихим вздохом и ласковым шепотом воды. Стянув сапоги и закатав штаны повыше, он ходил ногами в чистой воде, перебирая пальцами прибрежные камешки и распугивая мелких рыбешек. Озеро безропотно принимало в себя всю злость, ненависть, боль одинокого юноши. Он беззаботно улыбался, ловко поднимая пальцами ног донные камешки и бросая их в воду.
Белесый туман, что Тэхён вдохнул в конце вчерашнего боя, был памятью Мародера. И, отводя от себя беду, Тэхён блокировал память, свою и чужую, без разбора. Пока они не смешались. Пройдет время, и отнятая память схлынет, растает, как утренний туман. Но чтобы это произошло, должно наступить то самое «утро».
Вдоволь наигравшись в воде, Тэхён обошел озерцо, шепотом поблагодарив воду, и побежал через лес на опушку, высоко вскидывая длинные ноги, грациозный, как дикий зверь, и такой же опасный.
Остановившись у обрыва, он замер, завороженно смотря, как светлеет на востоке небо, как меняются его краски, как занимается величавая заря… Тогда он вдруг запел. Его звонкий голос выплетал незнакомые слова нечеловеческого языка. Юноша сам не понимал слов, но даже не задумывался над этим немного странным фактом. Тихо, не тревожа рассвет, полилась над землей песня, и лес замер, вслушиваясь.
Взошло солнце, окончилась песня, и маг радостно потянулся к солнечным лучам, исполняя дикарский танец. Перевязь ненужной тряпицей болталась на шее, а Тэхён, чистое беспамятное дитя, ловил руками первые лучики солнца и сплетал из них венок.
Неслышный простому человеческому уху вздох заставил Тэхёна мгновенно пригнуться, скрывшись в траве, и заозираться.
С легким смешком на опушку из кустов выбралась девушка со следами слез на милом личике. Несколько секунд юноша не узнавал ее и лишь наслаждался красотой лесной нимфы. Потом сама собой заработала память, и он узнал Лису. Она стояла и улыбалась ему. Он неуверенно улыбнулся в ответ.
— Лиса? — Свой голос показался ему чужим.
Куда исчезла холодность заточенной стали? Что сталось с резким, приказывающим тоном? Он попробовал свой голос вновь:
— Что ты здесь делаешь, Лисёнок?
Девушка рассмеялась нежным серебряным колокольчиком.
— Я из дома убежала, — призналась она, потупившись. — Отговорилась, что с утра за грибами пойду, и вот… За тебя боялась, спать не могла…
Он недоуменно улыбнулся, покачал головой. Память по-прежнему работала лишь на уровне рефлексов — «помню то, что вижу перед собой».
— Иди сюда. — Он протянул ей здоровую руку, не затянутую в перчатку.
Лиса подошла, положила свою детскую ладошку в ладонь Тэхёна и поразилась, до чего же у него красивые руки, как у эльфа… Узкая ладонь с изящными пальцами, тонкое запястье, у многих девиц и то шире. И только витые ремни мышц отличали эти руки от девичьих.
Не замечая ее взгляда, Тэхён привлек девушку к себе, закружил по опушке.
— Как хорошо… — выдохнул он.
— Ты здоров? — радостно улыбнулась Лиса. — Совсем-совсем здоров?
— Нет. — Пламенный поморщился и остановился, отстраняя от себя девушку. — Рана еще болит. Но мне не хочется бессильно лежать. — Он улыбнулся.
В глазах Лисы появилось беспокойство. Рассмеявшись, Тэхён надел на ее прелестную головку венок из солнечных лучей, светивший золотым сиянием.
— Ой, что это?! — Сняв венок, Лиса с восторгом разглядывала затейливую вязь золотых нитей.
— Первые лучи, — улыбнулся Пламенный маг. — Я их поймал и сплел.
— Как красиво, — выдохнула девушка, не в силах оторвать взгляд от подарка.
Только пятеро магов во всем мире могли сотворить подобное из простого света, делая его материальным, но играючи сплести из него венок… для этого недостаточно быть просто магом.
Счастливо засмеявшись, Лиса надела венок на голову и закружилась, раскинув руки. Маг, словно озорной мальчишка, прыгал по опушке босыми ногами. Подхватив девушку под руки, он закружил ее в танце, и ветер играл им музыку.
Они долго хохотали и резвились, ни о чем не тревожась. А подустав бегать и танцевать, присели у обрыва за старым деревом, обнявшись и болтая ногами над пропастью.
— Что с тобой случилось? — спросила Лиса. — Ты вчера был такой темный, серьезный… А сегодня совсем другой.
Тэ чуть нахмурился.
— Тебе это, наверное, странным покажется… — неуверенно начал он. Лиса заглядывала в его глубокие синие глаза, ожидая продолжения. — Я сейчас как бы пустой. Беспамятный. Я не помню даже своего имени. Ты назвала меня «Тэхён», но я не уверен, что это мое имя. Как будто что-то звучит не так.
— А что ты помнишь о своем имени?
— М-м-м… Кажется, у меня был брат, он звал меня «Тэ», это было правильно… — Юноша задумался. — Я помню его голос и как он говорит: «Тэ, малыш». Еще он громко смеялся и был такой большой… Я всегда смотрел на него снизу. Брат был старше.
— А где сейчас твой брат?
— Не помню. Я вообще пока мало что помню. Тебя вот помню. Мать свою помню. А больше ничего.
— Как это? — удивилась Лиса, глядя с легким испугом.
— Я сам не знаю. — Он пожал плечами. — Знаю только то, что я бы умер, будь иначе. А память потом вернется… Только не уверен, что мне этого хочется.
— Почему? — наивно спросила девушка.
Тэхён заглянул в ее ясные глаза.
— Я впервые чувствую себя свободным.
Она не стала больше спрашивать, просто поверив ему. Обняла его стройный стан, положила голову на грудь, слушая, как сильно и размеренно бьется сердце. Он был силен. Очень силен. Она чувствовала под руками твердые мышцы. Он был неподатлив, как закаленная сталь, и нежен, как дуновение теплого ветерка. Да еще она прекрасно сознавала, что этот юноша — живая легенда, страшный Зверь войны, воплощение зла… Но девушка была заворожена им, и одновременно ее пугала и восхищала его непохожесть на остальных. Лиса понимала, что впервые за свои неполные семнадцать лет по-настоящему влюбилась, и это новое незнакомое чувство заставляло сердце биться сильнее, а душу лететь к небесам.
Серьезно проголодавшись к обеду, они решили вернуться. Тэхён израсходовал много сил на свои детские игры, но восстанавливался он быстро и особой усталости не чувствовал.
Сократив себе и девушке путь «серой тропой», Тэхён за несколько минут, вместо часа ходьбы, оказался у края своего поля. Он бодро прошагал через поле, сад и мамин огород. Лиса держала его под руку и легко шагала рядом.
— Братишка! — Маленький вихрь сбил юношу с ног и запрыгнул сверху. — Где ты был? Я тебя искала-искала… — тараторила Чеён.
— Малышка! — Тэхён с любовью и нежностью обнял ребенка. — Как я по тебе соскучился!
Посадив девочку к себе на плечи, Тэхён закружился в танце. Чеён заверещала от восторга, подпрыгивая на плечах брата.
Войдя на задний двор, Тэхён сразу почуял неладное. Спустив девочку с плеч, он нахмурился, остановился, прикрыл глаза.
— Чеён, кто это у нас во дворе? — тревожно спросил он.
Девочка ойкнула.
— Там какой-то дядя… большой такой, седой и страшный. Сказал, что он маршал, — старательно выговорила Чеён. — Тебя искал. Только, — она скривилась, — назвал тебя как-то…
— Как?
— Ко-ман-дор… — по слогам выговорила малышка. — Белый ко-ман-дор Тэхён. Вот!
Тэхён присел около девочки и ласково улыбнулся.
— Я сейчас пойду к дяде маршалу, а ты за мной не ходи, хорошо, малышка? — Девочка сморщилась и нехотя кивнула. — Маршал будет кричать, возможно, даже попытается меня ударить. — Маленькая сестричка испуганно посмотрела на Тэхёна. — Но ты все равно не ходи. Ни за что не ходи и Лису держи!
Малышка с подозрением поглядела на девушку и ответственно кивнула.
— Вот и умничка. — Он крепко прижал к себе сестренку.
— Я тебя люблю, — сказала она, обнимая его в ответ. — Очень-очень люблю.
— И я тебя люблю. Очень-очень люблю.
Он поднялся с корточек и нежно провел кончиками пальцев по щеке девушки. Многое бы она отдала, если бы те же слова, которые Пламенный только что сказал сестре, он сказал бы и ей…
— Подожди здесь, — попросил он. — И присмотри за моей сестренкой. Я скоро вернусь.
Обеспокоенная Лиса ничего не ответила, но, когда маг обогнул дом, чтобы попасть на передний двор, тенью последовала за ним. Маленькая Чеён скользнула за девушкой, с любопытством и волнением наблюдая за тем, что происходило во дворе. Как и обещала, за братом она не пошла, оставшись за углом дома, откуда было очень удобно смотреть.
Во дворе мать разговаривала с высоким пожилым мужчиной внушительных размеров, но все еще стройным и сильным, как буйвол. Тэхён из чистого теплого солнечного луча за какие-то несколько мгновений стал воплощенным лезвием мрака. Отметив эту перемену, Лиса невольно вздрогнула.
— Маршал Феникс! — воскликнул он своим привычным тоном с отчетливым звоном стали. — Что привело вас в мою скромную обитель? — с наигранным недоумением поинтересовался маг.
Пожилой мужчина вскинул на юношу холодный взгляд.
— Смир-но! — неожиданно рявкнул он.
Однако парень рявкнул в ответ:
— В отставке я, маршал!
Тот только фыркнул. Ступая очень мягко для своих габаритов, маршал Феникс подошел к застывшему ветерану. Не оборачиваясь, он обратился к Дживон:
— Боюсь, госпожа, я вынужден просить вас оставить меня наедине с вашим сыном.
Дживон упрямо насупилась.
— Пожалуйста, — добавил седой маршал. — Я не причиню ему зла.
— Иди, Дживон, — не отрывая пристального взгляда от маршала, сказал Тэхён. — Все в порядке. Свои проблемы я сам решу.
Настороженно поглядывая в сторону застывшей пары, женщина ушла в дом.
— Ты что наделал, щенок? — яростно прошипел маршал без всякого вступления. — Ты что о себе возомнил?
— Не больше, чем должен был, — ответил Тэхён. Сталь в голосе стала еще отчетливей.
— Ты кем себя возомнил, маг? — прорычал старый Феникс, повышая голос. — Имперским судьей? Кто дал тебе право превращать такого ценного воина, как Сын Смерти, в пускающего слюни идиота?
— Но я только лишил его памяти! — воскликнул Тэхён, но, наткнувшись на бешеный взгляд маршала, добавил: — Видимо, перестарался.
Маршал вздохнул, успокаиваясь, положил широкую ладонь на плечо волшебника. Почти на три головы выше и значительно крупнее юноши, он казался огромным волкодавом рядом с маленьким котенком. Формально маги, магистры и архимаги, даже те, что носили мундир, подчинялись своему военачальнику. На самом же деле — только своим высшим боевым магистрам, которые тоже формально подчинялись военачальникам. А в реальности все они слушались приказов Черного сотника. А его невозможно было заставить подчиняться. С Белым полусотником было ненамного проще.
— Мальчик мой, — гораздо теплее произнес маршал, — прошу тебя, верни то, что забрал.
— Я не могу. — Командор беспомощно качнул головой.
— Тэхён… — почти прошептал пожилой маршал. — Что я должен сделать, чтобы ты мне помог?
— На войне вы нам были вторым отцом, маршал, — медленно ответил волшебник. — Но даже если бы я мог, даже ради вас, я бы не стал возвращать память Мародеру. И у меня есть на то серьезные причины. Да как же вы не поймете, Феникс? Канджун — тварь, заслуживающая смерти! Мародер! Вы же сами всё знаете!
Маршал опустил плечи, лицо его сделалось усталым: отчетливо проявилась чернота вокруг глаз, сложились глубокие морщины на лбу и резко обозначились складки у рта. За миг он постарел лет на десять.
— Он …, сынок, и мне это известно. — Отойдя от Тэхёна, Феникс почти рухнул на скамью, стоящую во дворе. — Но он знал то, что нам сейчас необходимо. С победой война не закончилась. Она продолжается, хотя теперь это не так заметно. Нам очень нужна его память.
— Всего-то? — Маг скривил губы в усмешке. — Ну так это не проблема. Его память осталась здесь. — Он ткнул пальцем себе в висок. — Не вся, конечно, но очень многое.
Безумная надежда засветилась в глазах старого Феникса.
— Это правда? — строго спросил он. — Ты можешь воспользоваться памятью Мародера?
— Мне незачем обманывать вас, Феникс. Да, я могу пользоваться этой памятью. Хоть это и не доставит мне большого удовольствия. — Тэхён отвернулся. — И не всегда могу контролировать эту память. А в ней мало приятного. — Помедлив, горько добавил: — Как будто мне своей не хватает…
Маршал тяжело поднялся, снова положил руку на плечо Тэхёна.
— Прости, мальчик мой, — негромко сказал он. — Но это действительно важно. Если бы я мог, я бы никогда не напоминал тебе о войне. Если бы я мог, я бы никогда не допустил той войны!
— Никогда не сожалейте о прошлом, Феникс, — ответил Тэхён, глядя в сторону с каким-то странным выражением лица. — Потому что содеянного не воротить.
— Как оправишься от своей раны, приходи в дом старейшины, — сказал маршал. — Я не тороплю. Буду ждать, сколько понадобится. Но не затягивай, Грифон. И будь осторожен.
— Хорошо, — кивнул Тэхён, и маршал ушел прочь.
Внезапно нахлынувшая усталость заставила Тэхёна опуститься на землю. Старый пес тут же начал ластиться, юноша механически почесал его за ухом.
— Опять, — прошептал он побелевшими губами. — Да кто же я такой, что же я такое?..
Тэхён пришел к маршалу в тот же вечер. Мрачный донельзя, в полной военной форме, официально, по-военному доложив о себе.
— Белый командор, архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, ветеран великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены по вашему приказанию прибыл! — отчеканил он, в приветствии приложив к сердцу сжатый кулак, после чего замер по стойке «смирно» у порога.
— Вольно, командор! — приказал Феникс, однако Тэхён все еще смотрел поверх маршала, хотя и поменял позу на более свободную.
Маршал чувствовал себя неуютно, и маг ничуть не пытался облегчить ему жизнь. В конце концов старик вздохнул и кивнул на один из стульев, стоящих вокруг большого стола.
— Присаживайся, Грифон.
Тэхён сел. Помимо самого Феникса в комнате сидели еще четыре человека. Старик представил каждого по очереди. Двое оказались магами разума, двое — военными разведчиками.
— Ёну и Сону погрузят тебя в сон, Тэхён, и извлекут из памяти…
Старика невежливо прервал хохот. Командор от души смеялся, глядя на смутившихся волшебников.
— Они? — выдавил он сквозь смех. — Эти неудачники? Вы издеваетесь, маршал?!
Феникс продолжал вопросительно смотреть на юношу.
— Я им не по силам, — посмеиваясь, сказал Пламенный.
Темноволосый Ёну, мастер своего дела, все поняв с первого взгляда, мрачно кивнул.
— Я слишком силен, — продолжил веселиться маг, — и слишком опасен. Более глупой попытки я бы даже не придумал — двум мастерам пытаться влезть в память высшего боевого Пламенного. Да я сам своего потенциала до конца не знаю, не говоря уже о боевой ипостаси, не дай боги вам встретиться с этим порождением Кошмара. Это не демон, гораздо хуже. Зверя боюсь даже я, хоть и являюсь им. Если они попробуют влезть в мою голову, боюсь, из этой комнаты никто не уйдет живым.
— Что же ты предлагаешь? — с долей ехидства поинтересовался Феникс.
— Я сам. Только…
Он повернулся к двери и едва слышно позвал:
— Чеён…
Дверь скрипнула, и в комнату проскользнула маленькая девочка. Она быстро взобралась на руки брата, угрюмо глядя на маршала и остальных. Ее синие глазки как будто заранее обвиняли всех присутствующих в том, что они собрались причинить вред Тэхёну.
— Ну что, котёнок, ты мне поможешь? — спросил юноша, с нежностью обняв ребенка.
— Ага, — сказала малышка, обняв его за шею.
Маг потерся щекой о мягкие кудряшки девчушки.
— Сделай всё, как я тебя учил, моя маленькая, хорошо?
— Я им тебя не дам! — заявила Чеён, с подозрением покосившись на военных, особое внимание при этом уделив маршалу. — И вообще, Тэ, ты во мне сомневаешься, что ли?!
— В тебе? Да ты что, никогда! — Он с таким обожанием поглядел на девочку, что мастера и офицеры, наблюдавшие эту картину, усомнились, а тот ли человек, тот ли Белый Грифон сидит перед ними. — Всё помнишь, что я тебе говорил?
— Ага, — повторила девочка и, обняв брата, закрыла глазки.
— Это гарантия, что я вас не поубиваю, — серьёзно сказал отставной командор, и никто не усомнился в его словах. — Начнём.
Глубоко вздохнув, парень прикрыл глаза и открыл страшную, кровавую память Мародера…
…Очнулся Тэхён оттого, что крохотная теплая ручка гладила его по щеке, а тоненький голосок просил:
— Проснись, братик, дорогой мой, ну проснись…
Он с трудом осознал, что ничком лежит на полу, а рядом сидит сестрёнка. Тэхён попытался улыбнуться, но губы свело судорогой. Тело била крупная дрожь.
— Вставай, миленький, вставай, — просила Чеён.
Когда он попытался сесть, в глазах потемнело от боли, он глухо застонал, но кто-то его поддержал, не позволяя упасть.
— Что со мной? — прохрипел Тэхён, с трудом узнав старого маршала. — Что с памятью? Что за отряд?.. Не понимаю… война же окончена… я не понимаю… — В его голосе проскользнули нотки отчаяния.
Ничего не ответив, старик легко приподнял и поставил на ноги небольшого, но тяжелого волшебника.
— А ну не трогайте его! — Малышка попыталась оттолкнуть Феникса. — Вы все не смеете его обижать! Потому что я его люблю!
— Я его не обижу, — попытался уверить девочку маршал, но она только больше насупилась.
— Тихо, котёнок… — Тэхён погладил прижавшуюся к нему сестренку по головке. — Уже всё хорошо. Сейчас домой тебя отведу.
Командора шатало, в глазах то и дело темнело. Едва сумев дойти до скамьи, он тяжело рухнул на неё и огляделся, когда сознание немного прояснилось. Два офицера приводили в чувство лежащих без сознания изрядно избитых братьев-магов, Ёну и Сону.
— Это… я их так? — тихо спросил Тэхён.
— Не бери в голову, сынок, — не глядя на парня, сказал Феникс. — Ты все сделал наилучшим образом.
В глазах Чеён был страх за Тэхёна, и девочка недоверчиво косилась на маршала. Она опять погладила брата по щеке. Прикрыв глаза, он шепнул:
— Люблю детей. Своих у меня нет и не будет. Поэтому я люблю чужих.
Маршал одарил его удивленным взглядом. С каждым разом он все больше убеждался, что совсем не знает этого мальчишку.
Домой Пламенный явился за полночь. Мать не спала, ожидая свое блудное чадо. Маг бросил в сторону матери хмурый взгляд и, ни слова не сказав, прошел на кухню. Отыскав там молоко, он так же молча налил два стакана, один отнес матери, другой взял себе.
— Пей и иди спать, — спокойным голосом сказал он. Сделав пару глотков, добавил несколько другим тоном: — И больше так не делай.
В ответ Дживон разрыдалась. Тэхён тяжело вздохнул и обнял мать, утешая.