91-часть
*воспоминания*
Тот момент я помню. Помню очень хорошо, но я не могла не сказать ни слова, ни открыть глаза и не закричать. Я лишь чувствовала и слышала.
— женщина и мужчины мертвые— разноситься на до мной
— а девочка?— я чувствую как к моей шее прикладывают руку, чувствую как тепло разливается по телу. И слышу крики
— девочка еще жива!— Меня поднимают на руки и куда то несут. Врачи долго кричали и что то делали. И наконец-то я смогла открыть глаза. Хоть я и была в отключке, но я все помню. Перед глазами тут же всплывает картина машины и родителей. Медсестра что то говорит мне, но я её не слушаю.
В тот момент, когда моя душа сталкивается с жестокой истиной, словно холодный ветер обрушивается на мой мир, разрывая невидимые узы безопасности. Грубые слова «они не вернутся» становятся ломкими стеклами, осколки которых разлетаются по всему сердцу. Я не понимаю, как такая необъятная пустота могла окунуть меня в темноту, в которой нет ни утешения, ни тепла.Мир, когда-то полон красок, теперь приобрел оттенки серого. Ласковые руки, которые обнимали меня, оставили лишь тени в памяти. Жизнь, полная смеха и безмятежности, быстро превращается в необъятную бездонную пропасть. А голос разума словно глухое эхо, спрашивает: «Почему?» Каждый шаг к новому дню, новому дню в больнице, становится испытанием. В каждом взгляде на знакомую вещь сразу всплывает память о родителях, их смех, их забота. Наступает понимание: они никогда не вернутся, и это чувство поглощает, словно черная дыра, тянущая за собой несмело пытающуюся выжить мою душу. Словно в лабиринте боли, я начинает искать выход, надеясь, что однажды свет вернется, хотя бы в крошечных воспоминаниях.
Проходит неделя. В больнице хорошо, эти люди такие добрые ко мне. В один из дней я гуляла по больнице, мне разрешено было ходить везде кроме операционной. Меня привлекла лестница на нижней этаж. Именно тогда я не понимала что нахожу на первом, и это не нижней этаж, а подземный. Но в тот момент было уже поздно. Я спустилась в холодное помещение. Холод тут же пробрал меня до косточек и я обхватила себя руками. Нос быстро начал замерзать. Я прошла дальше. В свой молодой возраст родители уже научили меня писать, читать и считать. Поэтому я начала считать ящики которые там были.
Раз.. два... три... шесть... семь...
У седьмого ящика я остановилась и прочитываю надпись. Элисон....
время остановилось. Я замерла, и мир вокруг стал неважен. Воспоминания о ее улыбке, о том, как она читала мне сказки перед сном, всплыли в сознании, смешиваясь с неприймимой реальностью. Слезы, тяжелые, как дождь в пасмурный день, катились по моим щекам, но я не могла сделать ни шагу, ни звука. Внутри меня раздавался гулкий пустой крик, который звенел в тишине, заполняя собою все пространство.
Сердце начинает стучать бешеной скоростью, кровь вскипает в жилах и я впадаю в панику. Руки начинает трясти, ноги подкрашиваются. Нет! Мама! Я пытаюсь сказать слово, но не могу. Не могу выдавить из себя звук. Не могу закричать и уйти. Позвать кого нибудь на помощь. Я падаю на пол, начинаю ползти в даль. Подальше, подальше. Я упираюсь спиной в холодные ящики. И начинаю приводить дыхание в порядок. Вход выдох, вдох, выдох. Я успокаиваюсь спустя 5 минут и опрокидываю голову назад на шкафчик. Поворачиваю в сторону и моему взору попадаться табличка 17. Саймон...
Я вскакиваю выбегаю от туда как ошпаренная. Падаю в коридоре и не могу пошевелиться. Все тело не слушается меня. Слезы текут из моих глаз. И мой детский мозг начинает понимать, что я осталась одна. Что я потеряла родителей, самых близких людей и единственных.