2
—Держи, очистил как смог, но дальше уж сама, — Морс отдал баночку с слабо мерцающим огоньком. Почесал затылок, — даже не знаю, получится ли из неё что-то.
—Обязательно получится! — Вита тепло улыбнулась и прижала банку к груди.
—Тогда тебе пора в Физический.
—Я… — девушка поджала губы, сегодня она выбрала образ чуть старше, только вот как сказать Морсу, что он сейчас должен пойти вместе с ней? — Морс, там…ну, ты должен, в общем… Мы должны пойти вместе.
Морс замер. Они оба знают, что это означает, и никто из них этого не любит. Мужчина нахмурился, но всё же не стал ничего говорить. Повесил сумку с пустыми сосудами на плечо, а в карман положил Лишнее Время — маленькие песочные часы, которые Темпус недавно заново наполнил песком времени. Вита одна может не справиться.
Тяжелые роды. Мать умирает, не успев родить ребёнка.
Вита кусает губы, тянется руками к крышке: хочется открыть банку и закончить всё, это но ещё рано. Морс хладнокровен в такие моменты. Он не управляет душами, он лишь помогает им покинуть мир. Забирает с собой и делает всё, чтобы очистить от прошлой жизни, но с каждым столетием звеньев на цепях всё больше и больше.
А ведь было время, когда о цепях даже не знали. Сейчас же люди связывают цепями самих себя, а их души уносят эти цепи с собой в загробный мир. Переживания, привязанности, сожаления о прошлом, боязнь за будущее родных и близких. Особенно тогда, когда человек знает, что умирает, но не готов смириться с этим. Особенно, если это мать, которая знает, что умрёт, но не знает, что будет с её ребёнком.
—Мо…
—Знаю.
Мужчина снял перчатки и достал из кармана песочные часы. Вытянул руку и разжал кулак — часы прокрутились и зависли в воздухе, отсчитывая драгоценные минуты. Время, которого может хватить, чтоб в мир переродилась ещё одна душа.
Женщина корчится и стонет от боли. Вита зажмурилась, лишь бы не видеть её страданий, и открутила крышку.
Детский плач, гомон врачей. Отец счастливо улыбается. Всё хорошо. Его жена тоже улыбается и вымученно смотрит на их дочь ещё несколько долгих секунд прежде, чем закрыть глаза. Писк приборов. Линия на кардиомониторе выровнялась.
Морс одним касанием заставляет песок в часах замереть и прячет их в карман. Вот она, душа, переливается оттенками нежно-голубого почти под самым потолком палаты. Морс тянется к ней, чтоб спрятать в банку, и уже готов почувствовать обжигающую боль от прикосновения к цепям голыми руками, но…
—Она была готова, — Вита улыбнулась, наблюдая за тем, как Морс вертит в руках абсолютно чистый сосуд с трепещущим огоньком внутри. На банке нет ни одной цепи.
Впервые за десятки лет Морс улыбнулся, без труда рассматривая душу сквозь стекло. Ни одной цепи. Ни одного, даже самого маленького звена. Когда в последний раз такое было!
—Она была счастлива, — мужчина правой рукой прижал банку к себе, рассматривая лицо умершей. Уже шепотом добавил: — может быть, всё налаживается.
—Налаживается, — Вита пустую баночку держит в левой руке и наблюдает за прижимающейся к отцу малышке.
Руки соприкоснулись. Девушка вздрогнула и повернула голову. Морс улыбается широко-широко, с лучиками-морщинками возле глаз, и смотрит на неё.
—Позволь пригласить тебя на танец, Леди Жизнь.
Он не убрал руку, лишь сжал ладонь Виты в своей. Без перчаток. Девушка смогла почувствовать тепло только что пойманной души, и тоже, спустя столько лет, улыбнулась счастливо-счастливо.
—Я никогда не откажу в этом тебе, Лорд Смерть, сам ведь знаешь.
В коридоре больницы двое кружатся в легком вальсе, прикрыв глаза. Они знают движения друг друга наизусть. Жизнь и Смерть не могут существовать друг без друга, но только сейчас они по-настоящему вместе.
Надежда ещё есть.