4 глава
Аня ушла на тренировку,а тебе пришлось идти на набережную. Ведь отчим сказал, чтобы пришла к восьми.
Туда-то ты направилась, неспешно шагая по тротуару длинного проспекта.
Порыв ветра растрепал тебе волосы, и пришлось срочно отрывать взгляд от неба и искать резинку в рюкзаке.
По пути на набережную, ты увидела Хана
Хан: Привет, как дела?
Т/и: Привет, что за нежности?
Хан:...
Т/и: Ты в школе, мне покоя не бывал
Хан: Сори детка, так получилось
Т/и:...
Хан: Может погуляем?
Т/и: С тобой?
Хан: Ну да, а тебе что-то не нравится?
Т/и: А может у меня дела?
Хан: Были бы у тебя дела, ты бы не гуляла по набережной
Т/и: Ладно. Куда пойдём?
Хан: Куда захочешь?
Ты вдруг подняла голову в небо, и Хан сразу понял, почему. Ты услышала гул самолета. Он самолеты тоже любил. Когда слышал, что они пролетают над домом, выходил на балкон и смотрел. И вчера из-за пролетающего самолета вышел, а она засела на своем балконе с телефоном и снимала.
Ты смотрела в небо, а он — на тебя.
Вдруг Хану кто-то позвонил, он сразу поменялся в лице
Хан: Мне надо идти
Т/и: Ладно, хорошо погуляли
Хан: А ты сейчас куда?
Т/и: Не знаю, может ещё погуляю
Хан: Окей, пока
Т/и: Пока
Всю дорогу Хан думал о тебя. Его мысли были только о тебе.
Хан пришёл в офис к своему отцу.
Он поднялся наверх на бесшумном лифте, прошел в приемную отца мимо секретарши, которая больше была похожа на порно-модель, и без стука зашел в кабинет. Руки в карманах джинсов, плечи расправлены, в глазах дерзкая насмешка.
Старик сидел в кресле спиной к нему и разговаривал с кем-то по телефону.
Старик закончил разговор и повернулся. Хоть Хан и называл его так, на вид он был совсем не старым. Чуть больше сорока, высокий, подтянутый, с волевым лицом и жестким взглядом, какой бывает у человека, который привык руководить другими. Волосы у него были темные, с проседью, зато размах плеч широким. Одет он был в шикарный черный костюм, а из-под рукава пиджака виднелись дорогие часы, которые стоили целое состояние.
Джисон ненавидел этого человека. Но еще больше ненавидел то, как сильно был на него похож. Если они стояли рядом, то каждому становилось понятно, что это отец и сын.
Старик: Садись. Здороваться не учили?
Хан: Что хотел?
Старик:Почему меня беспокоят из твоей школы?
Хан: Откуда я знаю?
Старик:Ещё раз. Почему меня беспокоят из твоей школы?
Хан:Без понятия
Старик: Мне повторит в третий раз?
Мужчина встал и, заложив руки за спину, направился в сторону сына. Тот уже знал, что будет. Просто сидел и смотрел в одну точку.
Старик:Мне сказали, что ты пришел в школу без формы.Если по существу, мне плевать, в форме ты ходишь или с голой задницей. Но меня унизили, Хан. Знаешь как?
Хан: Как?
Старик:Есть ли деньги на форму для сына?Звучит смешно, не находишь?
Хан:Да, забавно
Старик:Да я твою школу всю одеть могу с ног до головы.Какого черта они решили, что у тебя денег на форму нет?! Что обо мне теперь думать будут в твоей гребанной школе, а? Отвечай, идиот!
Хан:...
Старик: Я дам тебе денег, чтобы завтра был в форме. Ясно?
Хан:Мне не нужны твои деньги, я сам зарабатываю. Как заработаю на форму, так и куплю.
Старик: Вот, значит, так. Самостоятельным стать решил?
Хан:Ну да. Ты радоваться должен. Больше не буду сидеть на твоей шее. Типа исчезну из твоей жизни и все такое. Ты же об этом мечтаешь.
Старик: Уверен?
Хан:Разумеется. С первого дня нашей встречи ты не знаешь, как от меня избавиться. Тебе вообще не позавидуешь. Сначала от матери не знал, как избавиться, теперь от меня. Но меня доводить до края не надо будет. Я сам ухожу.
Старик: Хватит нести чушь.
Хан: Какую чушь? Мама умерла из-за тебя.
Старик: ВСТАЛ
Хан: Не хочу
Старик: ВСТАЛ. Или мне тебя поднять надо?
Хан нехотя поднялся на ноги и получил кулаком по лицу. Удар был не самый сильный, Старик, кандидат в мастера спорта по боксу, сдерживался, но губа все равно оказалась разбита из-за печатки. Ожидаемо. Иначе он проблемы решать не умел — по крайней мере, с сыном.
Старик:Не смей разговаривать со мной в таком тоне, щенок
Хан:А я по фактам все раскидал, разве нет? Повторюсь еще раз. Бабки мне твои не нужны. Сам заработаю.
На этих словах Хан получил под дых и согнулся пополам. Еще несколько ударов по корпусу — а он даже блоки не ставил. Отец был единственным человеком, которому он не мог дать отпор.
Старик был уверен, что Хан понимает только язык кулаков считал его уличным щенком, которого пришлось подобрать.
После «воспитательной терапии» он кинул ему на колени конверт с деньгами, сухо велел умыться и ехать домой — парня ждала машина с водителем. Деньги Хан все равно не взял, хоть они ему были нужны. Из принципа. Характер у него был такой же твердый, как у отца.
В машине он вспоминал мать. А потом — синеглазую.