Без названия, Часть 1
Оля резко встала с кресла, чуть не перевернула коленями столик, выпрямила спину, выпятив вперёд свою грудь третьего размера, и с презрением посмотрела на жирное, заплывшее лицо директора фирмы, в которой она работала. Маленькие глазки-щёлочки Карла Вениаминовича смотрели на Олю с неким страхом, будто она могла кому-то всё рассказать, а сама Оля хотела заехать кулаком в зубы этому уроду - да так, чтобы те хрустнули, как орех, который с силой вжали в асфальт подошвой.
Выдохнув сквозь зубы, Оля улыбнулась начальнику - криво, с ненавистью, но улыбнулась. Она прошла к двери, всё так же по-дебильному лыбясь, словно кукла Барби с дефектом, и, выйдя из злополучного кабинета, сказала, глядя в упор на этого гондона:
- Карл Вениаминович, хотите, я вам щас кофе сделаю?
Директор с удивлением, проступившем на его морде, кивнул и протёр клетчатым платком свою лысину. Оля же, дождавшись молчаливого согласия, аккуратно закрыла за собой дверь, несмотря на ярость, которая постепенно сжигала в ней все крепко-накрепко установленные барьеры.
- Чё уставились, блять?! - обернувшись, рыкнула Оля на своих коллег - Юлечку и Катеньку, - которые пялились на неё во все свои размалёванные глаза и шептались за ладошками.
Юлечка и Катенька, однако, быстро сообразили, что с Олей тогда категорически запрещено было препираться, и быстренько ушли куда-то, покачивая бёдрами в тугих юбках-карандашах, посматривая то и дело на Олю через свои плечики и озабоченно переговариваясь.
- Пусть это Гондон Вениаминович идёт в жопу на пару со своим хреновым кофе, - пробубнила себе под нос Оля, засунув руки в карманы пиджака. Какой чёрт потянул её за язык?.. Нет бы промолчать - она, как и всегда, сморозила глупость, которую придётся исполнить.
Она, с ненавистью глядя на каждого сослуживца, дошла до своего отдела и, будто бы не замечая заинтересованных взглядов на себе, нарыла в своём рабочем столе только начатую пачку сигарет и зажигалку. После Оля развернулась и со словами «я на перекур» покинула комнату. Она вышла из здания через чёрных вход-выход - на сырую, осеннюю улицу, укутанную в туман и мелкий дождь. Там Оля с облегчением вздохнула и, зажав между губ так знакомо пахнущий фильтр сигареты, чиркнула большим пальцем по колёсику зажигалки. Но ничего - ни кучки искр, ни самого спасительного огонька. Оля ещё с минуту помучала зажигалку, прежде чем буркнуть себе под нос «вот дерьмо» и с фантастической ловкостью и точностью кинуть её в неподалёку стоящую урну.
Оля села на ступеньку, опёрлась локтем о свою ногу, обтянутую капроном пятнадцать ден, и ясно поняла, что её жизнь, не иначе, - собачье засохшее говнецо. Пожёвывая сигарету и пялясь в размыто-серые очертания многоэтажек, она, наконец, въехала в то, что её всё это время наёбывали. Оля думала, что такое бывает лишь в фильмах, но ошиблась: это дерьмо существует и в реальности. Карл-Гондон-Вениаминович, этот лысый жиртрест, позвал её в свой кабинет, усадил за маленький кофейный столик напротив себя и давай трындеть о том, какая она, Оля, хорошая сотрудница, какая она умничка-разумничка. А дальше он сказал, что Олю нужно повысить в должности, и медленно так положил свою лапу ей на колено, провёл по нему пальцами-сардельками. Оля сидела обескураженная, но потом, когда злость ярко вспыхнула внутри, она вскочила с места и хотела было набить Гондону рожу. Но её что-то остановило...
Дверь позади Оли запиликала, отворившись, и этот звук вырвал её из тягостных, депрессивных мыслей. Оля обернулась, перекатив сигарету в другую сторону рта, - там была уборщица, молоденькая девушка. Её крашеные рыжие волосы чернели у корней, и она сама была очень уставшей, судя по бледному лицу. Уборщица села возле Оли, вытащила из кармана передника поломанную в нескольких местах мужскую сигарету и... посмотрела на Олю своими большими карими глазами.
- Я вам не помешаю? - спросила девушка, глядя, наверное, на уныло повисшую тонкую сигаретку Оли. Она качнула головой, мол, нет, и снова уставилась в размытую даль.
На днях от Оли ушёл её мужчина, Костя, которого она вроде как любила. Он впечатал в лоб Оли мрачное «ты меня заебала», перед тем как покинуть её квартиру. Чего Оля заебала Костю, она так и не поняла. Ну да, она хреново готовит и совершенно не любит этим заниматься. Ну да, ещё она хреново поёт, моясь по утрам и вечерами в душе. Ну да, Оля много чего хреново делает, в том числе и минеты - она их попросту ненавидит.
- Знаете... - с этим словом в поле зрения Оли появился маленький оранжевый огонёк, лизнувший кончик её сигареты. Оля с недоверием покосилась на открывшую рот девушку. - Вы это, просто расслабьтесь, - встав перед Олей, под дождик, она улыбнулась непонятно чему и затянулась. Сделала глубокую затяжку из пожеванной сигареты и Оля. - Цитирую: «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты, жадных мужчин и плохое настроение», - и уборщица возвела взгляд на серое мокрое небо.
- Фаина Раневская? - Оля даже не спросила - она произнесла это с утверждением в голосе.
- Так что... - девушка будто бы не заметила слов Оли и продолжила, накинув на голову затёртый капюшон куртки. - Шлите на хуй все проблемы и всегда улыбайтесь, - уборщица вновь припала к подмоченной сигарете и закрыла глаза, скрестив тощие ноги в джинсах.
Оля с минуту повтыкала в пространство, обдумывая свои дальнейшие планы, встала с насиженного места и затушила свою сигарету.
- Что правда - то правда, - сказала Оля, кинув сигарету в жестяную банку из-под гороха, - туда все курильщики скидывали бычки. - Пойду, что ли, сделаю доброе дело, - Оля улыбнулась, нажала нужные цифры, и тяжёлая дверь поддалась. Она, не оборачиваясь на девушку, зашла в тёплое здание и, шмыгая раскрасневшимся носом, пошагала на свой этаж.
В кухоньке никого не было - только жужжал маленький холодильник, и светилась красными и зелёными кнопочками кофемашина. Оля достала пластиковый стаканчик, подставила его под носик кофеварки и нажала на определённую кнопочку. Улыбка рвала потрескавшиеся губы, а сердце словно бы пело - от предвкушения.
Когда последняя капля упала в стаканчик, Оля поставила его ещё в два таких же - чтобы не упустить на пол обещанный кофе - и, собрав во рту всю слюну, смачно плюнула туда. Она, улыбаясь и чуть ли не вереща от радости, размешала свой «сюрпрайз», ещё раз плюнула в кофе, ещё раз помешала в нём ложечкой и пошла в кабинет начальника.
- Карл Вениаминович, - Оля заглянула в комнату без стука и застала жиртреста подписывающим какие-то бумаги. - Вот ваш кофеёк! - и она, с трудом удерживая себя от хохота, передала кофе в руки директору. Тот с подозрением в маленьких глазках посмотрел на неё и глотнул «особенный» напиток.
- Спасибо, Олечка, - произнёс он, скривившись, и Оля вылетела из его кабинета, как пробка из взболтанной бутылки шампанского, закрыла дверь и, став в позу «я морская звезда» оттопырила средние пальцы обоих рук.
- О да, - прошептала она, удовлетворённо скалясь. - Я нагнула Гондона Вениаминовича.
Сколько же было от этого счастья. Оля будто в детство упала - так классно от малёхонькой подлянки она себя очень давно не чувствовала.
- Ольга Ивановна, с вами всё в порядке? - хлопнула дверь, и Оля устремила свой взгляд на Игоря, паренька, который младше её на пару лет и который к ней активно подкатывал на протяжении всего прошлого месяца. Наверное, стоило дать ему шанс - всё-таки парень долго её доставал, да и выглядел он, если честно, хорошо.
- У меня всё прекрасно, - Оля опустила руки, поправила поднявшийся вверх пиджак и подошла к коллеге. Она расстегнула первую пуговицу своей блузки, облизала губы и, остановившись в паре сантиметров от Игоря, прошептала: - Так что вы там говорили о свидании, Игорь Николаевич? - Оля положила свою руку на плечо паренька. - Оно ещё в силе?..
- Конечно, в силе, - он сглотнул, и его кадык заметно дёрнулся.
А Оля снова улыбнулась. Теперь у неё нет Кости, и она может спать с кем угодно и где угодно - хоть с женщиной на крыше вертолёта.
- А почему вы передумали? - рука Игоря робко легла на талию Оли, и она хмыкнула:
- Понимаете, дорогой мой, жизнь слишком коротка... - она сделала задумчивую паузу. Оля уловила краем глаза рыжие волосы уборщицы, скрывшейся за углом, и губы снова сами собой разъехались в улыбке. - Жизнь слишком коротка...