По ту сторону
*Джеймс*
Мальчик мой, если бы ты только знал... Так хочется, чтобы ты знал правду, но я чертовски боюсь, что он скажет эти болезненные слова: «ты бросил меня!», хотя это совсем не так. Я чувствую, что он будет злиться и поливать меня отборным матом, когда узнает все... И он по-любому захочет знать почему случилось то, что случилось. Честно, я и сам не предполагал, что все так обернется...
А ведь все началось с того, что я, после войны во Вьетнаме, в которой участвовал, разорвал свои связи с матерью, у которой уже на тот момент было девять хвостов, собрал вещички и умотал в штаты, потому что в Европе нам двоим было тесно. Да, отношения у нас были не из лучших. Мне было уже за сотню, а она все еще считала меня маленьким лисенком. Видите ли, потому, что к своим ста пятнадцати годам я получил всего четыре хвоста. Да кому вообще нужны эти хвосты?! Вся жизнь еще была впереди! Куда торопиться? Но, по крайней мере, к тому моменту я уже имел красные глаза. Они покраснели когда я спас свой диверсионный отряд во времена второй мировой. Друзья меня потом по гроб жизни вспоминали и благодарили... Но мать цвет моих глаз не интересовал вовсе...
В общем, по приезду в штаты, я не знал, чем заняться. Я был обычным работягой, так сказать, мастером на все руки. Работал где только мог и нигде не задерживался. А потом я встретил ее... Ох, она была просто ангелом, спустившимся с небес. Она была моей Инари... Я по уши влюбился и пустил корни в Бостоне. Странно, но мы сошлись очень быстро. Я бы даже сказал, что это была любовь с первого взгляда у обоих. Я не сразу открыл ей свою тайну. Только когда она узнала, что беременна. Я боялся, что она не так поймет или не поверит... Но все оказалось куда проще. Она сказала, что догадывалась об существовании оборотней, так как иногда сталкивалась с ними мельком.
Что-то я слишком забежал вперед...
Пока я встречался с Лиз, параллельно пытался выживать на территории местных оборотней. Оказывается, местные волки тут живут по «понятиям»: делят территорию; чужаков и одиночек не любят (они же омеги). Их либо присваивают в стаю, либо убивают, или же выживают из города. Я был альфой одиночкой. Почти...
Для меня моей стаей была она. Но она была человеком, поэтому для других я был одиночкой. Я не давал этим обнаглевшим волчатам притеснять меня или как-то задеть. Приходил в полнолуния на местные «гладиаторские бои» и отстаивал свои права. Я бывалый вояка, прошел три войны, поэтому редко выходил проигравшим. Я был очень хитер и силен, но потом в центр круга вышел он! Огромный черный с красными горящими глазами волчара.
Я сразу узнал его. Этого волка звали Фенрир. Мне мама рассказывала истории об огромном и сильном оборотне, размером со взрослую лошадь, сыне Локи и ледяной великанши Ангрбоды, которого боялись все боги Асгарда. Я, конечно, слабо верил в то, что Фенрир может быть жив. Да и вообще я слабо был знаком со Скандинавией. Ходили слухи по всему миру и в разное время, что такого оборотня видели... но я все еще сомневался, до тех пор, пока не увидел его перед собой. Все почему-то звали его либо Хенком, либо Фенриром, но думали что это просто прозвище... Меня он просил не называть его Фенриром вообще. Не вижу смысла менять имена, если ты живешь больше обычного. Я, к примеру, менял только фамилии, и один раз имя, когда служил в составе Советских войсках.
Я тогда принял бой, даже зная то, насколько он был силен. Я был уверен в своем проигрыше, но все же оказался для него достойным соперником. Фенрир, так сказать, признал меня. Не успел и глазом моргнуть, как мы стали друзьями. Только позже я узнал, что он в городе альфа альф, а его стая самая многочисленная и могущественная в городе. Львиная доля территорий принадлежит ему и его стае. Когда мы сдружились, то другие от меня отстали. Мы часто зависали в барах и проводили время за стаканом другим. Где-то он мне помогал, где-то я ему. Вот так и проходила моя жизнь.
А потом я начал замечать, что с Фенриром твориться что-то не то. Он стал меньше смеяться, постоянно говорил, что на его стаю охотятся. Я понимаю, он не шибко-то был конфликтным по отношению к людям, если не сказать от слова совсем. Вроде он говорил что у него какой-то договор с Тором на этот счет. Но я одного не пойму... почему он тянул с этим? Почему он закрывал глаза на то, что его стаю истребляют? Не логичней бы было уехать из города?
Мы стали реже видеться, и я как-то даже не хотел лезть в его дела. Не хотел подставлять ни себя, ни Лиз, ведь мне запросто могло перепасть, а там и она на очереди. Охотники весьма беспощадны. Я продолжал общаться с ним на непринужденные темы, пытаясь хоть как-то приободрить его. Но это слабо помогало...
А потом он пришел прямо ко мне домой с таким разбитым видом... Отчаянье лилось из него рекой. Он молча прошел на кухню, сел за стол и только потом разрыдался в голос.
— Они убили их... Почти всех! Они убили мою семью... Я не понимаю, что я им сделал плохого? — продолжал повторять он, из раза в раз.
Да, для альфы стая — это семья. Не важно сколько членов в ней будет, они все будут родными и близкими, как собственные родители или дети.Несколько часов я просто сидел рядом, пытаясь его успокоить, но все было тщетно. Его отчаяние постепенно перерастало в ярость и ненависть.
— Я убью их... Убью их всех! Я отомщу за них! Салливаны поплатятся за все! — это было последнее, что он произнес прежде чем покинул мой дом.
Через пару дней он пришел ко мне снова, раненый, с остатками своей стаи. Их было в общем счете семеро, а изначально, когда я с ним познакомился — тридцать семь. Взгляд у него был одновременно удовлетворенный и разочарованный. Он рассказал, что убил не всех Салливанов, и это его очень сильно огорчало. Он сказал, что был весьма близок к своей цели, но ему помешали выстрелом. Отчего ему пришлось сбежать, бросив мальчишку, которого он собирался убить.
Отказать в помощи я не мог по доброте душевной. С Лиз пришлось договориться, чтобы она какое-то время побыла у своей подруги с работы. Мне пришлось, мягко говоря, зализывать его раны. Он, конечно, отблагодарил как мог, а после ушел и больше я его не видел. Он увел свою стаю из города.
А тем временем, мои отношения с Лиз развивались со скоростью света. Мы любили друг друга, старались не ссориться по мелочам, делать все вместе... Ох, она была мягка характером, как зефирка. И детей она любила, поэтому я не сомневался, что она будет хорошей матерью.
Спустя два года наших отношений, я сделал ей предложение. Она согласилась, не раздумывая. Свадьба была скромной, но красивой. Я хотел выслать приглашение Фенриру, но я не знал его адреса. В день церемонии я получил письмо от него, где говорилось: «Поздравляю. Прости, не смог приехать. Надеюсь, у вас все будет замечательно». Адрес отправки был из Сиэтла. Далековато он забрался...
Ни с моей, ни с ее стороны родственников не было, только близкие друзья и коллеги. Со мной-то все и так понятно. У меня была только мать, которая мной не интересовалась, а отец умер давно. А вот она мне про свою родню мало рассказывала. Сказала только то, что ее родители погибли в аварии и больше родственников у нее не было.Спустя полгода она забеременела. Я был на седьмом небе от счастья. Я был так рад, что не описать словами. Но и в тоже время, меня начинал одолевать страх.
«А вдруг она захочет избавиться от ребенка, если узнает о моей сущности и сущности нашего малыша?» — накручивал я сам себя, нарезая круги по комнате. В итоге я все-таки собрался с духом и сказал ей все...
Это надо было видеть! Я мялся и запинался, пытаясь подобрать слова, как школьник, который пытается признаться однокласснице в любви. На мое удивление она отреагировала весьма спокойно со своей обычной добродушной улыбкой на лице.
— Я буду любить вас обоих, кем бы вы ни были, — сказала она тогда, и у меня целая гора с плеч упала.
На седьмом месяце её беременности, до меня дошли слухи, что Ник Салливан пытается выследить Фенрира. Я сначала посмеялся, зная, что он на другом конце страны, а потом меня это начало беспокоить, потому что Салливан упорно пытался выведать у других стай о моем старом друге. Не знаю как, но дошло до того, что и меня начали преследовать. Кто проболтался, я понятия не имею.Когда я думал, как сбросить охотников с хвостов, я познакомился с Самантой. Эта пожилая альфа наткнулась на меня возле кассы в супермаркете и стала внимательно разглядывать. Тогда она еще не была слепа. Позже я узнал о ее даре через прикосновения видеть ближайшее будущее человека. Не думал, что такие люди существуют... Хотя когда-то я сомневался в существовании Фенрира.
Когда она дотронулась до меня, то неодобрительно покачала головой. Я сразу понял, что она имеет ввиду мою ситуацию с Салливаном. Она сказала, что я не переживу встречу с охотниками. Я о себе как-то мало волновался, поэтому сразу попросил ее об одолжении. Я хотел знать, что будет с нашим сыном. Она согласилась помочь, но не за просто так. От денег она отказалась, сказала, что также попросит об одолжении, когда придет время. Тогда я не придал этому значения потому, что не понимал, как я отдам ей долг, если умру при встрече с охотниками. Но ей было виднее...
Когда я привел ее в дом, она взяла Лиз за руку, а вторую руку положила ей на живот. Она так сидела, погруженная в свои мысли, достаточно долго, а потом она отпустила руку и сказала, что у нашего мальчика будет хорошее будущее, конечно, не без трудностей. О Лиз она не стала ничего говорить.
Потом меня начали преследовать все больше и больше. Я старался чаще быть в людных местах, чтобы вдруг не нарваться на свою смерть где-нибудь за углом. Салливан узнал, что я жду ребенка и это была огромная катастрофа! Я хотел забрать Лиз и уехать, но у нее не вовремя начались осложнения и ее положили в больницу. Салливан об этом, к счастью, не знал. Он думал, что я где-то прячу ее и мне это было на руку. Уверен, он хотел надавить на меня через мою жену и нерождённого сына или даже убить, если не ее, то малыша точно. Ведь судя по слухам, Николас не гнушался убийством даже самых маленьких оборотней.
Роды были на подходе. Я знал что рано или поздно они придут ко мне домой, и когда это случилось, мне пришлось уводить охотников дальше от своей семьи и дома. Я должен был выиграть время, чтобы Элизабет успела родить и сразу уехать из города. Я специально вел их за собой через лес и был уверен, что живым мне из него не выбраться. Я делал так, чтобы охотники от меня сильно не отставали, а также я чувствовал, что меня загоняют в угол. Меня старались развернуть и по возможности отрезать путь, но я ловко обходил препятствия, пока не наступил в капкан...
Чертов! Медвежий! Капкан! Это было невыносимо больно... И пока я пытался освободить свою ногу, меня догнали, наставив на меня свои винтовки. Как ни странно, меня не убили сразу. Очнулся я уже в доме Салливанов. Об этом месте ходило много слухов, мол, те, кто сюда попадают, выходят только «вперед ногами». Меня пытали долго и упорно, но я молчал, гордо смотря в глаза своему палачу. Как же Салливан на говно исходился, это надо было видеть. А еще ему нравилось наблюдать за тем, как я кричал и страдал.
Иногда на пытках присутствовал восьмилетний мальчишка. Как я понял из разговоров, это был его племянник, и именно его родителей убил Фенрир. Сколько ненависти и презрения было в этих юных серых глазах. Я не понимал, почему Ник позволяет мальчишке находиться рядом, во время допросов. Чему он вообще ребенка учит?Я продержался две недели, а потом все же не выдержал. Сил уже просто не было. Я сказал, что тот, кого они ищут, давно уехал из города, и что они не найдут Фенрира, пока он сам этого не захочет.
Перед смертью я наблюдал как Ник вкладывает в руки племянника пистолет и приказывает убить меня. Пока Теодор целился мне в голову, я гордо смотрел ему в глаза, видя в них лишь ненависть и жажду мести.
Хоть я и смотрел гордо в лицо смерти, но мне все равно было страшно. Только я боялся не за себя. Мне было больно от мысли, что мой ребенок будет расти без меня, но он по крайней мере будет жив. А потом я услышал выстрел и на пару секунд наступила тьма...Когда пуля попала в меня, душа вышла из тела, и я увидел перед собой мужчину очень похоже на меня: рыжего и голубоглазого. Только я не сразу понял, что это был мой сын, ведь он уже был взрослым и с девятью хвостами. Не каждая лиса может свободно перемещаться в пространстве, не говоря уже о времени. Это очень сложно, для этого нужно мастерски владеть своей силой. Должно быть, Кай со временем добился многого, и я не зря отдал свою жизнь.
Кай сказал, что оставил меня, чтобы я заботился о его новорожденной версии, и более я с ним не виделся.
Уже тогда я знал о такой лазейке для мертвых, как попадание в материальный мир через зеркальные поверхности. Они служили порталами... Надо было только найти их на той стороне. Конечно, стражам это было не по душе, потому что их задача охранять эти порталы от проникновения злых душ на землю. Но разве меня это волновало? Ни смотря ни на что я активно пользовался лазейками, потому что так было быстрее перемещаться.Пришлось попотеть, чтобы добраться до своей семьи, и я успел как раз к родам. Я еле как прорвался через зеркальную поверхность и сквозь дверь ворвался в палату. У меня сердце разрывалось, когда Лиз начали делать кесарево. А потом и вовсе у нее открылось внутреннее кровотечение. Врачи пытались спасти ее, но она потеряла слишком много крови...
Все это время я стоял рядом, положив голову ей на грудь и плакал. Меня не видели, не слышали и не ощущали... Но мне кажется, перед смертью она увидела меня, так как последние секунды она в упор смотрела на меня и умерла с улыбкой на лице. Я плакал, но слез не было... Я их не ощущал.
Через силу я оторвался от ее тела и медленно, опустив голову, поплелся на поиски Кая. Он был такой крохой. Первые несколько дней я просто лежал возле него и пускал неосязаемые слезы. Я знал, что моего мальчика отдадут в детский дом, но я ничего не мог с этим поделать...
Мысль в голову пришла сама собой. Во мне говорило отчаянье, и я решился навестить свою мать. Я должен был попытаться! Через порталы кое-как нашел ее. Даже чуть не заблудился по дороге. Она не изменилась с нашей последней встречи. Все такой же строгий вид и холодный взгляд. Но все же я смог ее удивить, когда предстал перед нею. Я слезно просил и умолял ее забрать Кая к себе, объяснив всю ситуацию. И знаете, что она мне ответила?
— У меня, по-твоему, других дел нету, как воспитывать твоего отпрыска? Это твои проблемы! Головой надо было думать, прежде чем потомство заводить!
После этих слов я возненавидел ее всем своим сердцем. Она четко обозначила свою позицию. Могла хотя бы сделать это ради меня... Хотя, меня она никогда особо не любила. Только зря надеялся и распинался...
Со стороны я наблюдал за ростом моего маленького лисенка. Стражи пытались удержать меня в лимбо, каждый раз перекрывая проходы, но каждый раз я находил новые. Ничто и никто не мог помешать мне быть рядом с сыном, пусть он меня и не видел... Ничего, хвостов наберется и увидит.
Превращаться он начал примерно в пять лет. Первое превращение далось ему очень тяжело. Он не понимал, что с ним происходит и это сильно пугало его. Хорошо, что среди работниц был оборотень. Она все ему объяснила и успокоила. Я тоже присутствовал рядом всю ночь, лежа вместе с ним на кровати, свернувшись вокруг него в комок. Он как будто чувствовал мое присутствие и от этого ему становилось спокойнее.
Со временем я научился взаимодействовать с предметами. Также старался помогать Каю искать правильный путь в трудной ситуации. Он был весьма бойким и шумным. Иногда забавно было наблюдать за его шалостями. Но когда он оставался один, то грустил, чувствуя себя брошенным и никому не нужным. Я все ждал момента, когда у него появится хотя бы второй хвост. Я так хотел с ним поговорить, хотел, чтобы он меня увидел... Но время шло, а хвосты так и не появлялись.
Кай характером шел в меня: упрямый, хитрый, безрассудный, добрый, сильный... Но жизнь в детском доме привила ему черту эгоизма и враждебности. Хоть он и старался казаться пофигистом, но я точно знал, что он способен на сострадание. Не раз видел, как он кормит бездомных кошек или и ненавистных ему собак. Но с приемными семьями он никак не мог ужиться, и я не понимал почему он фырчит и отпирается. Некоторые люди и вправду были к нему со всей душой...
Некоторые его поступки не шли ни в какие ворота. Когда он пытался поджечь школьную библиотеку, я специально скинул несколько книг с полки, чтобы создать шум. Благодаря мне он не успел сжечь целую полку, но старшекласснику Сэмюэлю попало по полной из-за него. Был бы я жив, то прибил бы мелкого засранца...
Спустя какое-то время, я сопровождал Кая на улице поздно вечером. Мне не нравилось то, что он шатается по небезопасной окраине в такое время. И я оказался прав потому, что моего мальчика изнасиловали и избили четверо пьяных утырков. Я метался из стороны в сторону, пытаясь хоть что-то сделать, но у меня ничего не получалось. Сказать, что я был в бешенстве — это ничего не сказать. Я смог взять себя в лапы и усмирить, на время, свой гнев. Первое, что я сделал — привел его лучшего друга. Я знал, что этот койот поможет моему сыну. А потом я начал вершить правосудие...
Одного из четверки я утащил в лимбо и запер там. В итоге он умер от внезапной остановки сердца. Второй разбился на машине, «случайно» съехав в обрыв. Третий повесился, также по моей инициативе. Ну, а четвертого я видениями довел до психушки. Он умолял меня, захлебываясь слезами, и просил прощения лишь бы я отстал, но это все равно не помогло ему спастись от изолятора.
Я и Леон постоянно были рядом с Каем, пытаясь помочь ему справиться со стрессом. Мало ли, что ему могло прийти в голову в тот момент. Физические раны зажили быстро, но вот душевные... Он до сих пор боится прикосновений к себе. После того события Кай стал более замкнутым, агрессивным и жестоким. Он постоянно дрался на улице и дошло до того, что парень умер от его руки. В этот момент он немного испугался, но я четко видел в его глазах то, что как будто, так и должно было быть. Ощутил холод и безразличие, исходящее от него. Он боялся не за жизнь этого парня, а за свою шкуру, ведь он прекрасно знал о последствиях. Даже при допросе копов он сохранял спокойствие и отрицал свою вину, говоря, что это тот парень напал на него с целью ограбить, а он лишь защищался, но все было сплошь наоборот.
И вот однажды, когда Кая перед судом привели в комнату для допроса, у меня челюсть упала...
Зачем Фенриру понадобился Кай? И где он пропадал все эти годы? Честно, я был слишком занят своим сыном, чтобы навестить своего старого друга. Я только возле Кая и крутился...
Когда у них завязался разговор, я слушал очень внимательно, стараясь уловить малейшую деталь. Предложения со стороны Фенрира были весьма заманчивы и Кай согласился, недолго думая, а у меня оставались сомнения. Во время разговора я сверлил Фенрира недоверчивым взглядом. Не в том дело, что я ему не доверяю. Просто не пойму, зачем ему это все... Перед уходом он кинул на меня беглый взгляд и подмигнул, а я аж опешил. Видит меня?! Но как это?
Я последовал за ним до самой машины, не отрывая от него своих голубых взволнованных глаз.
— Кто тебя так? — поинтересовался он, когда мы сели в машину.
— Салливаны, пятнадцать лет назад... Но, как ты видишь меня?Фенрир нахмурился и сильнее сжал руль, когда услышал эту фамилию.
— Ты забыл, что во мне течет кровь ётунов и я сын бога-аса? Чего мне стоит увидеть какого-то призрака... Как тебя угораздило попасть под руку этим тварям?
— Они искали тебя, а я защищал своего сына... — я загрустил и опустил голову. — Ну, а ты? Как у тебя жизнь проходит?
— Нормально... Последние пятнадцать лет зализывал свои раны, занимался бизнесом, восстанавливал численность стаи. В Бостон вернулся, примерно, полгода назад.
— А как же охота на Салливанов и твоя месть?
— Я не забыл про них, но последние несколько лет мне реально было не до них.
— А зачем тебе Кай? Ты же не просто так собираешься вытащить его из тюрьмы?
— Ну... Как тебе объяснить... Я чисто случайно увидел знакомую фамилию в полицейской сводке. Сразу пробил все, что меня интересовало. Я, как только взглянул на фото, сразу узнал в нем тебя, вы очень похожи. По нашей старой дружбе, я решил помочь твоему отпрыску. Если бы ты нашел меня сразу как умер, я бы его уже давно взял под опеку не смотря ни на что.
— Я об этом не подумал. Слишком зациклился на заботе о нем.
После нашего разговора я вернулся к Каю. Вскоре он вышел из тюрьмы под залог и когда Фенрир оформил на себя опеку, Кай поселился в однокомнатной маленькой квартирке. Фенрир давал ему работу, но мне не нравилось то, что Кай не ходит в школу. Да, он учился дома, но как он собирается экзамены сдавать? Естественно, я все высказал его опекуну. Фенрир заверял меня, что все хорошо. Кай не хочет ходить в школу, предпочитая домашнее обучение и это было вполне нормально. Так он мне говорил... Но мне все равно это не нравилось.
В один прекрасный день, я узнал, что младший Салливан в городе и Фенрир решил послать Кая к нему на разведку. Я сразу встал на дыбы и начал откровенно материть своего друга.
— Ты хоть думаешь своей головой?! Зачем ты посылаешь именно Кая? Моего Кая! Да я жизнь за него отдал, лишь бы он никогда не сталкивался с этой семейкой, и теперь ты отправляешь его на смерть! Ты с ума сошел, Фенрир!
— Да угомонись ты! — закричал он пытаясь заткнуть меня. — Ничего с ним не будет. Мне всего лишь надо узнать, что он из себя представляет. Раз повзрослевший мальчишка Салливан вернулся в город, значит и старший тоже должен быть здесь. Я закончу то, что начал двадцать лет назад. А для этого мне надо знать, как к нему подобраться.Фенрир прекрасно видел мое беспокойство, поэтому пытался хоть как-то успокоить меня.
— Кай не маленький. Он отлично справляется с заданиями, которые я ему даю. Не волнуйся ты так, вернется он целый и невредимый.
Я угомонился и сел, отвернувшись от него. Не нравилось мне все это. Ох, как не нравилось... Черт возьми, это же охотник! А Кай слишком не опытен в этой сфере, да и хвост у него один.
Переубедить Фенрира я не смог, поэтому я начал сам следить за младшим Салливаном. Не понимаю, почему Фенрир не попросил об этом меня? Почему надо было посылать моего сына? Наверное, знал, что я не соглашусь на это ради его глупой мести...
Пока Кай следил за тем, что делает и куда ходит Теодор, я следил за его обычной повседневной жизнью. Мальчишка возмужал. Честно, я его сначала даже не узнал. И я более не видел в нем той ненависти. Его взгляд стал более мягким и спокойным.А потом Кай все-таки встретился с ним. Теодор попытался казаться грозным, но на самом деле, он просто хотел страху нагнать. Кай был в своем репертуаре и это даже немного позабавило Тео. Даже когда они узнали друг о друге кто они, Кай не растерялся и продолжал смело гнуть палку, а Тео выглядел заинтересованным. Я не видел в его взгляде желания убить, какое это было много лет назад.
По мере их диалога, я все больше убеждался в том, что Кай ему понравился, и он хотел бы добиться его расположения. При попытке узнать моего сына ближе, Тео натыкается на мою фотографию в документах, и на его лице появляется отголосок сожаления.
Не забыл меня все-таки... И должно быть, он не знал тогда, что у меня есть сын. Спустя столько лет его начало мучить чувство вины и, при каждом взгляде на Кая, он кусал себе локти. Даже не представляю, как Кай отреагирует на все, когда узнает... ведь я вижу, что они начали сближаться. Чем ближе они становятся, тем больнее будет правда.
А потом у него появился второй хвост. Как же я был рад. Сколько лет я этого ждал! Он начал сам перемещаться в лимбо и видеть ближайшие события. У меня тоже такое было, когда я получил второй хвост. Это всего лишь последствия пробуждения — пройдет со временем. Вот только я не решался к нему подойти. Не знал, что ему сказать, и как он вообще отреагирует на меня. И вот когда я решился подойти к нему, то просто молча сопроводил его. Для меня, одного его изучающего взгляда, было более чем достаточно. Позже я решился поговорить с Теодором. Я не хотел, чтобы он винил себя. Да и я не злился на него. Для меня было главное, чтобы он смог позаботиться о моем сыне. Кай был невоспитанным, глупым ребенком, и я чувствовал, что Тео сможет изменить его в лучшую сторону, направив в нужное русло, в отличии от Фенрира, который подстраивает Кая под себя. Как будто ему своего родного отпрыска мало...
После появления третьего хвоста, я был крайне удивлен и рад полноценно встретить Кая в лимбо и поговорить с ним. Я с удовольствием ответил на все интересующие его вопросы. Но сказать о том, что он мой сын, так и не смог. Я уверен, если бы сказал, то он бы сначала посмеялся, сравнивая эту новость со сценой из «Звездных войн», где Вейдер говорит Люку, что он его отец.
До полнолуния я не был рядом с Каем. Я был спокоен за него как никогда, потому что был уверен, что Тед не даст его в обиду, да и сам не обидит. А вот в полнолуние я все-таки решил навестить его, и ни разу не пожалел о своем решении. Много лет я не посещал эти «гладиаторские бои». Было интересно посмотреть на то, как проявил бы себя Кай с равным соперником, но потом на бои пришел Фенрир со своей стаей. Мне очень сильно не нравилось то, что он вышел в центр сразиться с Каем. Или точнее просто поговорить, ведь он мог рассказать ему все.
Кай имеет полное право свободно выйти из стаи и выбрать себе в пару любого человека или оборотня. Фенрир взъелся как раз из-за того, что он выбрал остаться с Салливаном. Жажда мести и ненависть к этой семье слепит его, но почему же он снова медлит? Почему он не атакует в лоб? Иногда я его просто не понимаю...
В течении всего разговора я их внимательно слушал и был готов напасть в случае чего.
— Нет, Фенрир! Не смей говорить ему о том, как я умер! — прокричал я, когда он все-таки решился сказать правду. Хоть я обычно ничего не чувствую, но в этот момент мое сердце сильно кольнуло, прям как тогда, в переулке...
— Ладно, Джеймс, я не скажу ради тебя, — он посмотрел на меня так, словно давал понять о том, что я еще об этом пожалею.
Закончив разговор, Фенрир развернулся и ушел. Недолго думая, я пошел вслед за Фенриром. Нам надо было поговорить, но он продолжал меня игнорировать до тех пор, пока мы не дошли до его дома. Странно что мы по дороге не встретили охотников. Возле двери он хмуро посмотрел на меня говоря, чтобы я не шел дальше, но это меня не остановило. На пороге в него влетел его одиннадцатилетний сын.
— Пап, когда ты уже возьмешь меня на бои? Я уже большой! Я тоже хочу драться! — обиженно проговорил мальчишка, надув губы, и скрестив руки на груди.
— Мал еще со взрослыми драться! И почему ты не спишь? Живо в постель! — строго ответил Фенрир.
Мальчишка посмотрел за спину своему отцу, прямо на меня.
— А кто это с тобой? — поинтересовался он.
Что?! Неужели он тоже видит меня?
Фенрир повернулся и, увидев меня, вздохнул, закатил глаза и снова повернулся.
— Это мой старый друг... Иди к себе, нам поговорить надо.
Дилан послушно развернулся и убежал наверх. Фенрир прошел на кухню, а я следом за ним.
— Так и будешь ходить за мной? — поинтересовался он, даже не посмотрев на меня.
— Да, пока ты не объяснишь какого черта ты творишь!
Фенрир вздохнул, и пару минут я наблюдал как он разогревает себе поесть.
— Послушай, Джеймс, я ничего не имею против Кая, но... Тебя разве самого не беспокоит то, кого он себе в пару выбрал? Почему ты позволил ему остаться вместе с Салливаном? Он же убил тебя! Так почему, Джеймс?
— Я наблюдал за ним. Теодор хороший человек. Да, он в прошлом делал много ошибок, и я вовсе не злюсь на него из-за того, что он убил меня. Столько лет злиться и ненавидеть просто нереально. Тед помогает Каю, он его любит по-настоящему. В кое-то веке я спокоен за своего сына. Да и потом, он не виноват в смерти твоей прошлой стаи, а ты убил его родителей.
— И его бы убил, если бы не этот чертов старик! — перебил он меня, прикрикнув.
— Так чего же ты медлишь? Что тебе мешает?
— Не буду же я убивать его на улице посреди дня, а к нему домой теперь попасть невозможно. Да и потом, у меня и без этого дел по горло... Я подожду удобного момента, а потом уже нанесу удар. И можешь не волноваться, Кая я не трону...
— Ты до конца жизни собираешься ненавидеть Салливанов? Они любят друг друга, отстань от них!
— По-моему, ты слишком добрый, Джеймс. И это ж хорошо, что Салливан влюблен в Кая. Представь, что будет с ним, когда Кай узнает кто убил его отца. Я заставлю его страдать! — Фенрир хищно оскалился и тихо засмеялся.
Видимо, мне не удастся его переубедить оставить Тео и Кая в покое. Кажется, я даже только хуже сделал...
Теперь Фенрир специально попытается натравить Кая на Теда. А я уверен, что когда Кай полюбит очень сильно и узнает правду, то возненавидит Салливана и сам попытается убить его... или, по крайней мере, не будет мешать сделать это Фенриру.