2глава
~~~Даня Елицкий~~~
Сегодня у нас были соревнования по баскетболу. Я — капитан команды, должен быть собран и настроен на максимум. Но день пошёл наперекосяк с самого начала.
Я проспал.
Домой приехал только в три часа ночи — вчера были гонки. Участвую в них с конца весны, не так давно начал, но уже успел себя показать. Первые две гонки — да, провал, но потом началась серия побед. И вот этой ночью решалась главная вещь: если побеждаю — мой следующий соперник Матвей Савицкий. Говорят, он уже дважды становился победителем. Знаю о нём только по фотографиям, вживую не видел ни разу. Но имя у него громкое — у всех гонщиков на слуху.
Проснулся я от звонка Вани. Он уже звонил восемь раз — только на восьмой мой мозг соизволил услышать. Экран мигал его именем, а в голове шумело, будто в ушах ещё ревел мотор с трассы.
— Даниил Борисович, вы соизволите проснуться, или вы решили проспать игру? Если да — идея плохая. Ребцов тебя прибьёт, — голос у него был деловой, серьёзный, как будто мы два бизнесмена обсуждаем важную сделку.
Ваня — мой друг с самого детства. Мы с ним знакомы буквально с рождения. Наши родители познакомились ещё в институте, и с тех пор семьи дружат. Ваня для меня почти брат. Он даже мою младшую сестру Милану иногда называет "сестричка".
— А сколько время?.. — пробормотал я, голос у меня был настолько сонный, что я сам себя едва узнал.
— Дорогой мой друг, сейчас без пяти полвосьмого. Через час ты должен быть уже в спортзале тринадцатой школы.
— Сколько?! Всё, я собираюсь! — перебил я его и сбросил звонок, не дав договорить.
Вскочил с кровати, как ошпаренный. В душ — быстро, на автомате. Включил воду… и чуть не взвыл — лилась ледяная. Похоже, бойлер опять сдох.
— Ну и утро, — пробормотал я себе под нос.
Пришлось умываться как есть — под холодной. Заболею — ну и ладно, может, хоть отлежусь пару дней. Быстро оделся, схватил спортивную сумку и вылетел в гараж.
Да, мне ещё нет восемнадцати. Но я уже вожу машину. Спасибо отцу — его связи и деньги творят чудеса. Он директор строительной компании, и не только у нас в городе — по всей стране работает. Теперь хочет, чтобы я пошёл по его стопам, но мне эта идея совсем не нравится. Мне не кирпичи интересны, а скорость, шум мотора и волнение перед стартом.
Кстати, с отцом Вани — дядей Витей — они начали свой бизнес ещё после института, с какой-то мини-компании. А теперь у нас в городе два одинаковых небоскрёба, построенных их фирмами. Оба — директора, оба с амбициями. А я вот просто хочу гонять, пока сердце стучит.
Я прыгнул в машину, вставил ключ в зажигание… тишина.
— Да ты издеваешься…
Попытка вторая — ничего. Пришлось выталкивать её из гаража самому. Только тогда она соизволила завестись. Я выехал, сдав на заднем ходу, как в кино — рёв мотора, грязь из-под колёс, и сразу — в пробку. Конечно.
И опоздал я на семь минут.
— Елицкий, ты время видел? — Рубцов стоял передо мной, как грозовая туча, и отчитывал так, будто я домашку забыл сделать в первом классе.— Ты капитан команды! Должен приходить первым, а не плестись последним, да ещё с опозданием. Бегом к команде! Ещё раз повторится — сниму с капитанства!
Да ни за что ты этого не сделаешь, мысленно фыркнул я. Всё равно испугаешься моего отца.
Первую игру мы отыграли с 13-й школой и победили. Следующая — с 10-й. Перед матчем у нас было полчаса передышки, и мы с Ваней решили пройтись по зданию соперников.
— Я реально думал, что Рубцов тебя либо убьёт, либо посадит на лавку до конца жизни, — Ваня выглядел так, будто только что финишировал в марафоне: весь покрасневший, волосы мокрые от пота, футболка прилипла к спине. Хотя, подозреваю, я сам выглядел не лучше.
— А кто тогда будет играть? — я шагал рядом, краем глаза наблюдая за Ваней. — Минимум — кто-то из нормальных: я, ты, Серый, Денис, Артём. Иногда мне кажется, что наш тренер вообще слепой. Не видит, кто как играет…
Я хотел ещё что-то добавить, но вдруг кто-то с разбега врезался в меня. Я едва успел среагировать — и поймал её.
Передо мной стояла девушка. Хрупкая, невысокая, будто не отсюда. Лет пятнадцать, максимум. В глазах — глубоких, карих, как будто затянутых дымкой — одновременно мелькнули удивление и вызов. Тёмные волосы падали на плечи прямыми прядями, блестели в тусклом свете школьного коридора.
Она тут же вспыхнула: — Может, извинишься? Или по-твоему нормально врезаться в людей и даже не сказать «прости»? С ума сошёл?
Вот это заявочка. Я ещё рот не открыл, а она уже устроила разнос. Совсем без тормозов.
Мы с Ваней переглянулись — и просто пошли дальше. Ага, как будто всё было нормально. Хотя Ваня, конечно, не удержался.
— Ты это видел? — пробормотал я, будто боялся, что она всё ещё где-то за спиной.
Ваня захохотал так громко, что какие-то ученики у окна обернулись.
— Брат, ВИДЕЛ?! Я думал, она тебя сейчас в нокаут отправит! Что это вообще было? Какой-то мини-вулкан в юбке.
— Сам бы хотел знать, — буркнул я, глядя себе под ноги. — Просто шла себе. Спиной. Потом — бах. И сразу: "Ты виноват". Как будто это я в неё влетел.
— Да не "как будто", а по её версии — конкретно ты. — Ваня довольно ухмыльнулся. — Слушай, Даня, твоё лицо в тот момент — это надо было видеть. Обычно ты всех на место ставишь, а тут... Она тебя реально переиграла.
— Спасибо, Ваня, ты прямо бальзамом на душу, — я поморщился. — Просто не ожидал. Такая маленькая, тонкая, а язык — как у дракона.
— Маленькая? Да ты что! Аура у неё, как у нашего спортзала. — Ваня махнул рукой. — И вообще, я заметил, как ты на неё уставился, когда поймал. Аж залип.
— Я просто удивился. Она шла… спиной. Как лунатик. По коридору. Назад. Ко мне. Это вообще нормально?
— Ага, и прямо в твои объятия. Романтика, брат. Может, у них там новая мода — не Tinder, а сразу лоб в лоб.
— Ой, отстань, — отмахнулся я, но сам чуть улыбнулся. — Просто... Я не привык, чтобы со мной так. Смело. Резко. Не мямлит. И глаза…
— Вот! Глаза! Карие?
— Угу. Сначала — как тёплая карамель. А потом — холод, прям до костей. Она настроилась на драку, реально. Ни капли страха.
— А ты, конечно, выдал. «Танцовщица задом наперёд». Боже, Даня, это шедевр! Я себе в цитатник запишу, — Ваня захохотал снова.
Я промолчал, а он уже продолжал:
— Кстати, ты её подругу видел?
— Не особо.
— А зря. Там, между прочим, тоже типаж. Русые волосы с золотистым отливом, серые глаза, строгие, но мягкость в них... такая прячущаяся. Тихая, аккуратная. Прямо противоположность той.
— Ты всё это успел заметить за три секунды?
— Я глазастый, если ты вдруг забыл.
Я только покачал головой и двинулся вперёд. Ваня пристроился рядом, продолжая посмеиваться.
Мы шли по длинному коридору, где стены были завешаны плакатами: «Спорт — жизнь», «Субботник — дело общее», «Готовься к олимпиаде!». Пол скрипел под ногами, где-то хлопнула дверь, слышался смех.
— А куда вообще идём? — спросил Ваня, оглядываясь. — Или мы как философы без цели и карты?
— На улицу. Хочу воздуха. Голова гудит.
— Поддерживаю. А то мало ли — она снова вынырнет из-за угла. Я морально не готов к второй встрече, — фыркнул он.
Я усмехнулся. Мы свернули к лестнице, спустились вниз, мимо учеников, коротко кивнув в ответ на приветствия. За стеклянной дверью уже виднелся школьный двор — осенний, слегка пыльный, с тёплым солнцем и воробьями, копошащимися в кустах. Мы шагнули наружу.
Солнечный свет ударил в глаза — мягко, не ослепляя, а словно смывая остатки стресса. Я вдохнул глубже: в воздухе пахло сухой листвой, разогретым асфальтом и... свободой.
— Вот теперь можно дышать, — выдохнул Ваня, потянувшись к небу. — И заодно переварить встречу с лунатичкой.Я бросил на Ваню косой взгляд, но не ответил. Вместо этого машинально огляделся. Всё было, как обычно: у спортплощадки толпились ребята — кто-то крутил мяч на пальце, кто-то завис в телефоне, кто-то просто болтал, лениво пинав опавшие листья.
А внутри... внутри что-то было не так. Словно в день, полный шума, движения, слякоти и злости, кто-то вдруг зажёг вспышку. Я встретил её. Врезался. Поссорился. И — не смог выбросить из головы.
Тридцать минут пролетели незаметно, и мы пошли на следующую игру — с 10-й школой. Но в голове была не тактика, не мяч, не счёт. В голове была она.
Из-за своих блуждающих мыслей мы чуть не слили матч. Но всё же вытащили — на последних минутах. Я играл на автомате. Знал, куда бежать, но не чувствовал игру. Мозг уносил меня обратно в коридор, где её глаза метали молнии.
После матча, уже немного остыв, мы с Ваней вышли из школы. Солнце куда-то спряталось. Погода была — хуже некуда: слякоть, мокрые листья по колено, лужи везде, куда ступишь. Октябрь заканчивался как по учебнику: мрачно, влажно и ни капли уюта. И ведь ещё ноябрь впереди…
Поскорей бы уже снег.
Мы сели в машину. Я завёл двигатель, выжал сцепление, и мы покатились с парковки. Начали обсуждать игру.
— Такое ощущение, что Воробьёв вообще не умеет играть, — фыркнул Ваня. — Просто бегает по залу, как потерянный. Куда тренер смотрит, я фиг его знаю.
Но я почти не слушал. Мой взгляд был рассеянным, мысли витали где-то не в салоне машины, а в том моменте — когда я поймал её, а она тут же начала меня отчитывать.
Я проехал через ряд луж, даже не заметив, что облил кого-то с ног до головы. Ваня отреагировал первым:
— Эй, чувак, ты меня вообще слышишь?! Когда ты начал так гнать, что прохожие потом как после душа выходят?
— Что?.. Какие люди?.. — я моргнул, выныривая из мыслей. Реальность возвращалась с опозданием.
— Вон, — Ваня кивнул назад. — Двух девчонок зацепил. Одну — слегка, а вторая вся мокрая.
Я тут же сдал назад и посмотрел в зеркало. И, это была ...
Она.
Та самая. Опять. И опять злится. Вся мокрая, волосы прилипли к щекам, глаза сверкают, как молнии перед грозой. Я даже не удивился, когда она тут же начала обвинять меня в равнодушии, наглости и, кажется, в конце добавила что-то про «самовлюблённых клоунов с водительскими правами».
Я открыл окно, хотел извиниться. Но с её тоном... да ну его. Я не железный. Я просто закрыл стекло, завёл двигатель и резко дал газу. Машина дёрнулась, но я тут же сбавил скорость.
Пальцы сжали руль. Злость кипела в груди, но под ней — какое-то странное, непонятное тепло. Она — эта странная, дерзкая девчонка — не выходила у меня из головы. Танцовщица задом наперёд. Теперь ещё и мокрая, но всё такая же — колючая, искрящая, как дикий котёнок, которому наступили на хвост.
— Ну ты, конечно, дал, — не выдержал Ваня, рассмеявшись. — Облил. Подъехал. Словечко вставил. Потом ещё и «подвезти» предложил. Романтика XXI века!
— Лучше бы ты молчал, — буркнул я, щёлкнув поворотником. — Я хотел извиниться. Серьёзно. Но стоило мне рот открыть — и началось. Сразу сцена. Как будто репетирует спектакль под названием «Я права, а ты никто».
— Брось, тебе понравилось, — усмехнулся Ваня, крутя на пальце брелок с мини-мячиком. — Я же тебя знаю. Ты зацепился. Всё, попал. Таких, как она, не забывают. Я уже вижу: она у тебя в голове живёт арендатором.
Я тяжело вздохнул, глядя на дорогу перед собой.
— Я просто хотел доехать до дома. Спокойно. Без этих... сцен, без грязи, без этой актрисы в пальто. Почему всё, блин, как в кино?
— Потому что ты — это и есть кино, брат, — Ваня хлопнул меня по плечу. — У тебя всегда так. Эпично. И героиня уже есть. А подружка её, кстати, ничем не хуже. Даже ближе к моему вкусу.
— Уже составил график свиданий? — хмыкнул я, но уголки губ невольно дёрнулись вверх.
— Ну а что? Если ты поведёшься на актрису, я за её подругу. Только не тяни. А то кто-нибудь другой ей уже ботильоны подарит, — подмигнул он.
Я отвёз Ильипова домой, а сам, не особо желая толкаться в загородной пробке, поехал в квартиру в центре. Там хоть душ можно принять, да и тишина.
Только подъехал к подъезду — зазвонил телефон. На экране — «мама».
— Да, — ответил я, уже предчувствуя.
На том конце — строгий женский голос. Узнаваемый до дрожи. Мама. Несмотря на то, что мне уже семнадцать, она переживает за меня больше, чем за десятилетнюю Милану. Психолог, между прочим, но строже некоторых военных.
— Даниил, — начала она, и по интонации я понял: это не просто проверка. Это допрос с элементами угрозы. — Ты когда домой собираешься?
— Мам, я сегодня останусь в квартире, — постарался сказать ровно.
— И почему же? — её голос стал жёстче, как будто она уже готовила список аргументов для наступления.
— Мне... лень ехать за город. Я очень устал. И стоять в пробке желания — ноль, — я говорил спокойно, но внутри уже скребло чувство вины.
— Устали они, понимаешь. — Мама перешла в привычный тон: полушёпот, полугнев. — Зато по ночам кататься нормально, да? Приезжать в три утра — удобно, а тут мы устали. Я точно поговорю с отцом. Запретим тебе эти гонки. Будешь сидеть дома и готовиться к контрольным.
Шантаж. Её любимый метод.
Я не стал отвечать. Просто скинул звонок. Не потому, что не уважаю. Просто устал. Настолько, что внутри всё было пусто.
Я не всегда так. Но сегодня — было можно. Хоть немного.
Квартира встретила меня тишиной.
Я бросил ключи на тумбу, швырнул рюкзак к дивану и прошёл на кухню. Свет от фонарей за окном ложился на пол полосами, как в фильмах. Всё было таким же, как и всегда: серые стены, минимализм, запах пыли и давно не проветриваемого воздуха. Только внутри — не как всегда.
Я включил чайник. Даже не потому что хотел чая — просто нужно было что-то делать, хоть что-то, чтобы не сидеть на месте.
Зашёл в ванную, включил душ. Вода лилась горячая, обжигающая, и я стоял под ней, закрыв глаза. Хотелось, чтобы она смыла всё: раздражение, злость, эту чёртову лужу, её глаза, этот голос, что застрял в голове как заевшая пластинка. Но, конечно, ничего она не смыла.
Переодевшись в тёплый худи и спортивные штаны, я прошёл в комнату, плюхнулся на диван и взял в руки пульт. Пролистал список фильмов — всё не то. Включил какой-то матч, но комментаторы раздражали. Телевизор замолчал, как будто сдался.
Я сидел в полумраке и смотрел в стену.
В голове — она.
Не просто «девочка с коридора». Нет. Она была как заноза — маленькая, незаметная, но глубоко. Ловко зашла и не собиралась выходить.
Как она смотрела. Как будто насквозь. Без страха. Без желания понравиться. Уверенно. С вызовом.
Это бесило. Потому что я привык, что на меня смотрят по-другому.
— Да кто ты вообще? — пробормотал я вслух и провёл рукой по лицу.
Я поднялся, подошёл к окну. Ниже мерцал вечерний город. Машины скользили по мокрому асфальту, фонари отражались в лужах, прохожие прятались под капюшонами. Октябрь. Ветер. Листья.
Она тоже где-то в этом городе. И, возможно, тоже думает обо мне. Или — уже забыла.
Телефон завибрировал. Сообщение от
Вани:ну что, актриса ещё в голове или уже отпустило?
Я фыркнул и не ответил.
Потом вдруг вспомнил, как она стояла там, мокрая, злая. Как будто весь мир должен был ей извиняться. И, чёрт возьми, я почти понял её. Она не была истеричной. Она была настоящей. Слишком настоящей, как для моего привычного мира, где всё по схеме.
Я вытащил телефон. Открыл заметки. Написал:
«Девочка. Осень. Глаза — карамель, потом лёд. Говорит, как будто каждый раз — последний шанс. Аура: хаос. Но внутри — огонь. Хрупкая? Возможно. Только не ломается».
Прочитал. Захлопнул. Удалил.
На часах — почти одиннадцать. Я вырубил свет и лёг, но сон не шёл.
Она всё ещё была здесь. Не в квартире. Внутри.
Но всё-таки, через силу, я уснул.
Снов не было. Просто густая, вязкая тьма. Без образов, без голосов, без цвета. Только пустота. Как будто мозг тоже устал и решил: «Хватит с него, пусть просто полежит в темноте».
Утром я проснулся резко, как будто кто-то выдернул меня из этой тьмы. Глаза распахнулись, сердце бухнуло в грудную клетку, а в голове — одна мысль:
Мне нужно извиниться перед ней.
Вот просто — нужно. Не потому что мама научила быть вежливым. И не потому что я накосячил (хотя и это тоже). Просто... по-человечески. Потому что задел, облил, и ушёл. А внутри теперь будто осталась заноза, и она не даёт покоя.
Как? Как это сделать? Подойти и сказать: «Прости, я идиот»? Да она меня сожрёт на месте. А вот Ваня — у него язык как у змеи, может что-нибудь подкинет.
Я потянулся к телефону, даже не посмотрел на время, не отодвинул шторы — всё равно там серая муть, октябрь. Набрал Ильипова.
Гудки тянулись вечно. Один. Второй. Третий…
На четвёртом он ответил. Но явно не с любовью.
— Ты видел время, придурок? — голос хриплый, сонный, злой. — Твою мать, Дань, время — пол шестого! Тебе что, не спится?!
Я поднял брови и глянул на экран. 5:27. Я действительно давно не вставал так рано. Даже на тренировки.
— Мне нужна твоя помощь, — начал я, но не успел договорить.
— Какая нахрен помощь в полшестого?! Ты издеваешься? Ты уже влип во что-то или только собираешься?
— Мне нужно как-то извиниться перед той девушкой...
— Перед танцовщицей задом наперёд, что ли? — он почти проснулся от интереса.
— Да. Есть идеи?
— Ну всё-таки не ровно к ней дышишь, а? — ухмылка читалась даже через динамик.
— Я просто хочу извиниться. Что тут такого?
— Ладно, щас что-нибудь придумаем...
— Ну подумай.
— Не мешай!
— Хорошо...
— А если мы подъедем к их школе, — начал он, явно размышляя вслух, — и если она будет там, ты подойдёшь и извинишься. Просто. Без понтов.
— Гениально. Через 40 минут я буду у тебя.
— Ты издеваешься?!
Я не ответил. Просто сбросил вызов.
Я встал с дивана и потянулся. Всё тело было ватным, но внутри — странная лёгкость. Как будто решение всё изменило.
Зашёл в ванную. Вода шумела в раковине, я умывался почти с остервенением — холодной, до мурашек. Глянул в зеркало. Лицо помятое, волосы торчат в разные стороны, под глазами тени — но в глазах есть огонь. Живой. Это хорошо.
Чистка зубов заняла ровно 40 секунд — зубная паста с мятой жгла язык, но хоть бодрила. Я смыл её, вытерся, прошёл на кухню. Открыл холодильник — пусто. Только кефир и две жалкие сосиски.
Я выбрал кофе. Самый чёрный, самый горький, без сахара — пусть сердце проснётся.
Пока закипал чайник, я переодевался: чёрные джинсы, толстовка, куртка потеплее — утро сырое. В ботинках всё ещё была грязь со вчерашнего — я не стал чистить, так даже атмосфернее.
Схватив ключи, я вышел из квартиры. Подъезд встречал запахом чего-то кислого и старого. Лифт гудел лениво, как будто хотел остаться на месте, но всё-таки приехал.
На улице — серо, пасмурно, асфальт мокрый, воздух — как лёд, но бодрит. Октябрь не жалел ни на кого — и это честно.
Я сел в машину, включил фары и выехал со двора. Дороги были почти пустые, город только просыпался. Светофоры мигали жёлтым, окна в домах ещё не все загорелись. Радио молчало — я выключил звук.
Навигатор вывел меня к дому Вани за пятнадцать минут. Я подъехал, прислал ему сообщение что приехал
Ваня :Выхожу через две минуты. Холодно, сволочь.
Через минуту он появился — сонный, в растянутой кофте, волосы торчат, как у одуванчика.
— Ты псих, — сказал он, плюхаясь в салон. — Полшестого. Ради какой-то бойкой феи.
— Она не фея, — отозвался я, выезжая обратно на дорогу. — Скорее, лесной бес.
— Вот это уже похоже на диагноз, — протянул Ваня, зевая. — Ладно. Поехали искать таою актрису. Нам если что ещё в школу .
— Нам к третьему уроку, так что у нас ещё есть три часа. Какой план? — я обернулся к Ване, кидая в него вопросительным взглядом.
— Давай заедем в цветочный, купим ей цветы, потом поедем к их школе. Поставишь машину прямо у ворот, у входа. Будем ждать, когда она придёт. Как только появится — подойдёшь и извинишься, — сказал он так спокойно, будто каждый день извиняется перед девушками у школьных калиток.
— Поехали, — кивнул я, не раздумывая.
Мы быстро доехали до ближайшего цветочного магазина. Там, как всегда, начались споры.
Ваня уверенно заявил:
— Берём розы. Они всегда работают, сто процентов.
Но мне розы не казались правильным выбором. Не под неё они. Какая-то она... другая. Под её внешность, под взгляд и манеру идти подошли бы полевые цветы — простые, но с характером.
В итоге сошлись на розовых хризантемах. Одиннадцать штук. Почему одиннадцать — не знаю, просто красиво смотрелись в букете.
Сразу поехали к 13-й школе. Было половина восьмого утра. Мы сидели в машине, время тянулось. Прошло минут двадцать, а её всё не было. Я уже начал сомневаться, как Ваня вдруг ткнул пальцем в окно:
— Вон, её подруга, кажется.
Не теряя времени, мы вышли из машины и направились к ней.
— Девушка в сером пальто, можно вас на минутку? — Ваня окликнул её с какой-то театральной вежливостью, как будто репетировал это.
Она остановилась и обернулась:
— Вам что-то нужно? — голос у неё был строгий, чуть колкий.
Я быстро вмешался, пока Ваня не сморозил что-нибудь глупое:
— Мы вчера случайно обрызгали тебя и твою подругу… Очень извиняемся.
— Из-за твоей «случайности » Лия сейчас лежит с температурой под сорок! И ты вот так спокойно об этом говоришь? Если бы не закон, я бы сама тебя прибила за подругу-она сказала это прямо и без эмоций, как будто это факт из газеты.
Лия… Её зовут Лия. Красивое имя. Редкое. Подходит ей.
Я наклонился к Ване и шепнул:
— Иди за букетом в машину.
Он молча кивнул и пошёл.
Я же набрался смелости:
— Слушай, ты не могла бы дать её ник в телеграме ну, и адрес. И ещё — может, ты знаешь, какие цветы ей нравятся?
— А если ты маньяк? — прищурилась она, немного насмешливо, но сдержанно.
— Был бы маньяком — затащил бы вас обеих в машину ещё вчера, — фыркнул я. И тут же осёкся. — Ну… не в плохом смысле… ты поняла.
— Поняла. Какие пошлые у тебя фантазии, — усмехнулась она, но на лице мелькнуло что-то вроде любопытства.
— Так скажешь, пожалуйста? — я чуть не взвыл от унижения. Никогда ещё так не умолял.
Она на секунду задумалась, потом сказала:
— Ник — лисёнок, адрес — улица Панфилова, дом 33, квартира 38. И не вздумай сделать ей хуже. Её любимые цветы — пионы.
— Спасибо огромное. А вот — небольшое извинение, — я протянул ей хризантемы, стараясь не выглядеть слишком жалким.
— Спасибо, но не стоило, — она всё же взяла букет, смягчившись.
— А тебя как зовут? — спросил Ваня, который как раз подошёл.
— Кристина, — ответила она, поправляя шарф.
— Иван. Приятно познакомиться, — он улыбнулся.
— Мне пора, у меня уроки. Пока, — коротко кивнула она и пошла к школе.
Мы остались вдвоём.
У меня теперь есть её имя, номер, адрес и даже любимые цветы.
Пионы.
Надо успеть заказать ей букет, пока мы едем домой.Мы только тронулись от школы, когда я вытащил телефон. Ваня за рулём что-то насвистывал под нос, довольный, будто всё уже устроилось. А у меня внутри будто что-то дёргало — тревожно и нервно, как перед экзаменом, к которому не готов.
Я зашёл в первый попавшийся сайт доставки цветов. Ушёл в поиск: пионы.
Пионы, блин. Середина осени, какие нафиг пионы?Но, к моему удивлению, нашлись.
Я ткнул в корзину пионов: мягкие, как облака, розовые, будто румянец. На фото было написано — «Для самой нежной».
Ну, пускай будет.
Пока оформлял заказ, десять раз хотел бросить. То имя неправильно написал, то адрес не вставился. Руки дрожали, хотя вроде бы ничего такого не делаю. Просто заказываю цветы. Просто девушке, которую я случайно облил водой.
Просто девушке, которая теперь сидит дома с температурой. Из-за меня.
В строке “кому” написал:
Лия
Просто — Лия. Никаких фамилий. Словно она и так одна такая во всём городе.
«Хотите добавить открытку?»
Я завис. Потом, недолго думая, напечатал:
" Прости, что из-за меня ты заболела. — Елицкий Д."
Чуть не удалил. Но отправил.
— Всё, — выдохнул я, глядя в окно. — Доставят ей через два часа.
— Красавчик, — Ваня хлопнул меня по плечу. — Не зря в машине мерзли.
Я ничего не ответил. Просто смотрел на серое утро за стеклом, где-то между улицами, машинами и тревожным гудением мыслей.
Пусть это будет начало.
А не конец.
___________________________________________
Мне интересно прочитать ваше мнение о главе
Тгк:https://t.me/life_stories2000