3 часть
Моника остановила Шей. Вероятно, чтобы пригласить ее на вечеринку.
Зачем ей ее приглашать? Все знали, как сильно мы с Шей презираем друг друга. Снова эта Моника.
Она настолько погрязла в своем дерьме, что не замечала проблем окружающих. А может, она пригласила Шей, чтобы просто позлить меня. Это было одним из любимых занятий Моники.
Шей со своими лучшими подругами, Рейн и Трейси. Рейн была и моей подругой как минимум потому, что она встречалась с Хэнком - моим хорошим приятелем. Рейн была главной заводилой в любой компании. Если вам хочется посмеяться, то в первую очередь стоит обратиться именно к ней. Она часто шутила, что ее назвали в честь города, в котором она родилась, потому что ее родителям было лень придумывать что-то поинтереснее.
- Слава богу, я не родилась в Аксиденте 2, - смеялась она.
Пришлось бы изрядно потратиться на психотерапевта.
Следующая - Трейси. Она была настоящей сахарной поп-королевой старшей школы «Джексон». Если бы вы искали девушку с командным духом, Трейси обеспечила бы его, прибавив щедрую порцию блесток и радуги. В последнее время Трейси пыталась заразить своей яркостью Реджи, но, на мой взгляд, он был не слишком в этом заинтересован. Реджи был новеньким, недавно переехавшим из Кентукки, и большинство девушек были очарованы его южным акцентом.
Сказать честно? Он казался мне обычным придурком, который время от времени называл друзей «чел». Я был профессионалом в распознавании козлов.
Рыбак рыбака видит издалека.
Трейси была слишком невинна для такого парня, как он. Она бывала немного раздражающей и навязчивой со своим радужным дружелюбием, но в целом она - неплохой человек.
Она никому не желала зла, и именно поэтому такой парень, как Реджи, ей совершенно не подходил. Он съел бы ее заживо, а потом выплюнул так, словно они никогда не были знакомы.
Это то, что делаем мы, плохие парни. Мы вытягиваем все соки из хороших девочек и, насытившись, отбрасываем их в сторону.
Человеком, который и правда подошел бы Реджи, была Моника. Этот союз заключен в самом Аду.
Девочки продолжали болтать, и я знал, что Моника наверняка рассказывает ей о вечеринке, которую я не хотел устраивать. Шей взглянула на меня беспокойным, презрительным взглядом.
Привет, карие глаза.
Если эта девушка и ненавидела что-то больше, чем меня, так это вечеринки, которые я устраивал, - поэтому она взяла за правило никогда на них не появляться. Как только мы встретились взглядами, я отвернулся. Мы редко пересекались, но, когда это случалось, мы обменивались друг с другом короткими репликами. В большинстве случаев они были довольно грубыми. Это было в нашем стиле. Мы соревновались в ненависти друг к другу. Кроме одного случая девять месяцев назад.
Ее бабушка, Мария, присутствовала на похоронах Ланса и взяла с собой Шей. Они пришли на прием ко мне домой, и Шей застала меня в один из не самых мужественных моментов.
Я бы предпочел, чтобы она не видела меня таким: сломленным, измученным, беззащитным, настоящим.
Кроме того, я бы предпочел, чтобы Ланс не умер, но вы знаете, как это бывает. Желания, мечты, надежды - все это вымысел.
- Ты уверен, что хочешь устроить вечеринку? - спросил Грейсон, понизив голос и оторвав меня от мыслей о Шей.
Другие парни за столом говорили о баскетболе и девушках, но Грейсона это, похоже, не смущало.
-Учитывая, что это день рождения Ланса.
Он был единственным, кто знал о дне рождения моего дяди, и я был ему благодарен. Грейсон был в курсе, потому что обращал внимание на такие вещи.
У него была невероятная память, и он всегда использовал ее во благо. Моника знала о Лансе только потому, что собирала любую информацию, которую могла каким-то образом использовать в качестве оружия против своих будущих жертв. Она была полной противоположностью Грейсону.
Я пожал плечами.
- Думаю, лучше провести время с людьми, чем в одиночестве.
Он попытался возразить, но я покачал головой.
- Все в порядке. Мне нужна компания. Кроме того, Моника уже не откажется от этой идеи.
- Я мог бы устроить вечеринку у себя, - предложил он.
Я отказался. Вечеринка дома у Грейсона - совсем не то же самое, что вечеринка у меня. Мои родители были бы недовольны, но быстро остыли бы. Но если бы отец Грейсона узнал о том, что он организовал вечеринку, его наказание было бы гораздо суровее. У мистера Иста жесткая рука, и он не стеснялся использовать ее на своих жене и сыне.
Ему повезло, что я ни разу не видел, как он поднимал руку на моего друга. Он бы быстро ее лишился.
К нашему столу подошла компания девочек, хихикающих, как чертовы школьницы. Не секрет, что многие девушки были влюблены в Грейсона, - так же, как и в меня. Забавно, потому что Грейсон и я были полнейшими противоположностями.
Грейсон был святым, я - дьяволом, но, как выяснилось, при дневном свете женщина может любить ангела, а ночью все равно мечтает о грехе.
- Ходят слухи, что в эту субботу ты устраиваешь вечеринку, Лэндон, - протянула одна из девушек, накручивая волосы на палец.
- Мы можем прийти?
- Мы знакомы? - спросил я.
- Пока нет, но ты можешь познакомиться со мной на своей вечеринке, - ответила она многозначительным тоном.
Она прижала язык к щеке и демонстративно им подвигала.
Боже. Удивительно, что она не залезла мне в джинсы, не выдернула мой член и не начала облизывать его на виду у всей школы.
Было видно, что они младше нас - скорее всего, из десятого класса. Нет никого более озабоченного, чем десятиклассницы.
Как будто еще вчера они невинно играли в куклы, а сегодня уже заставляют Барби и Кена трахаться. Я понимаю, почему отцы так беспокоятся о своих дочерях-старшеклассницах. Все это больше напоминает «Girls Gone Wild». Если бы я был отцом, я бы держал ребенка в подвале до его тридцатилетия.
Я проигнорировал ее провокационный жест.
- Если узнаешь адрес, можешь приходить.
Их глаза загорелись от волнения, и они глупо захихикали, тут же отправившись на поиски адреса. Думаю, если бы они меня спросили, я бы им ответил. В тот день я был в милосердном расположении духа.
- Значит, вечеринка все-таки будет? - спросил Грейсон.
Я откусил сухой сэндвич с куриной котлетой и попытался выкинуть из головы и из сердца мысли о Лансе. Вечеринка мне поможет.
Во всяком случае, это неплохой способ отвлечься.
- Ага, - уверенно кивнул я. - Будет.
Я поднял глаза и увидел, как Шей разговаривает с каким-то ботаником.
Она всегда занималась подобным дерьмом: любезничала с людьми из всех социальных слоев.
Окружающие не просто любили ее; они любили ее любить.
Шей была королевской особой старшей школы «Джексон», но не такой стервозной и токсичной, как мы с Моникой. Мы с Моникой нравились людям, потому что мы их пугали. Но Шей любили потому, что она была... школьной принцессой Дианой.
Именно поэтому я ее ненавидел. Я ненавидел ее беззастенчивую радость, ненавидел сам ее вид - уверенный и счастливый. Ее благополучие раздражало меня до чертиков.
С ее сияющими шоколадными глазами и вечно улыбающимися пухлыми губами она действительно была похожа на принцессу. У нее была гладкая загорелая кожа и иссиня-черные волосы, рассыпающиеся по плечам легкими волнами. Идеальные изгибы ее тела вынуждали меня представлять, как она выглядит без одежды.
Проще говоря, Шей была красива. Многие парни считали ее горячей, но я не мог с этим согласиться. Называть ее так было глупо и дешево, потому что она была не просто «горячей». Она была ярким светом. Вспышкой, осветившей небо. Чертовой звездой.
Как бы банально это ни звучало, каждый парень хотел ее, а каждая девушка хотела быть ею.
Она дружила со всеми - до единого. Даже если она встречалась с кем-то, отношения никогда не заканчивались плохо. Расставание всегда проходило мирно. Шей не только выглядела чертовой принцессой, но и вела себя, как подобает королевской особе. Хладнокровная, спокойная, собранная.
Сдержанная. Она никогда не уходила, не попрощавшись. Она никогда не выгоняла людей из кружков и клубов. Если она устраивала собрания, то приглашала и ботаников, и музыкантов, и футболистов.
Она не верила в разделение по социальным классам, что заметно выделяло ее на фоне всех остальных. Казалось, что в своем развитии Шей опередила нас на пару сотен световых лет и заранее знала, что статус в старшей школе ни хрена не значит. Она не была одной из частей пазла. Она была недостающим фрагментом в любой головоломке. Ей с легкостью удавалось найти место в мире каждого. И ботаники, и готы говорили о Шей с одинаковыми любовью и восхищением. Для всех она была неиссякаемым светом.
Для всех, кроме меня.
И это меня устраивало. По правде говоря, мне становилось тошно от одной мысли о том, что Шей может относиться ко мне так же, как к остальным, - с добротой и вниманием.
Но я изо дня в день ожидал злобного взгляда ее невинных глаз.