Случайность и шаг в темноту, Часть 27
Интервью произвело фурор. Нас показывали везде. Обсуждали «искренность», «глубину чувств», «силу преодоления». Имиджмейкеры Дэмиена ликовали. София прислала миллион восторженных сообщений и мем с моим лицом и подписью «Философ в Dior». Я чувствовала себя...странно. Как актриса после удачной премьеры. Но роль уже не давила. Она становилась частью меня. Частью этого странного союза.
Отношения сдвинулись с мертвой точки. Мы стали больше говорить. Обыденные вещи. Он рассказал о проблемах со сделкой в Азии. Я поделилась впечатлениями от новой книги. Иногда за ужином возникали паузы, но они уже не резали, как ножом. Мы учились их выдерживать.
Однажды вечером я засиделась на кухне, допивая чай с корицей (это стало ритуалом). Он вышел из кабинета, выглядел усталым.
– Не спится? – спросила я.
– Рабочий мозг не отключается, – он прошел к кофемашине, сделал себе американо. Несмотря на поздний час. – А ты?
– Дорешиваю кроссворд. Безнадежно, – я показала на газету. Он подошел, заглянул через мое плечо. Его дыхание коснулось моей шеи. Мурашки пробежали по спине.
– «Античный сосуд для вина»? Шесть букв? – он нахмурился. – Кратер?
– О! Точно! – я вписала, чувствуя себя глупо от восторга. – Спасибо. А вот это: «Страх перед птицами». Одиннадцать букв. Орнитофобия?
– Знакомое слово, – он усмехнулся, но без злости. Добродушно. Почти. – Да, подходит.
Мы молча постояли над кроссвордом. Близко. Его рука случайно коснулась моей, когда он показывал на другое слово. Мы оба отдернули. Неловкость повисла в воздухе, но смешанная с чем-то другим...с предвкушением? Я подняла голову. Он смотрел на меня. Темные карие глаза в полутьме кухни казались бездонными. В них не было привычной льдины. Была усталость. И...вопрос. Тот же, что витал между нами с часовни: А что дальше?
– Ада... – он начал, голос был тихим, непривычно нерешительным. – Этот...эксперимент. «Смотреть, что под пеплом». Он... – он запнулся, искал слова, – он сложнее, чем я думал. Иногда я не знаю...как. Как быть. Что сказать. Как не сделать больно опять. Я...я не умею этого. – Он признался. В своей беспомощности. В незнании правил новой игры.
Сердце бешено колотилось. Это было откровение. Большее, чем любые документы или интервью. Он, Дэмиен Кроу, признавался, что потерян. В наших новых, хрупких отношениях.
– Я тоже не умею, – прошептала я. – Никто не умеет. Наверное, в этом и смысл. Пробовать. Ошибаться. И... – я сделала шаг навстречу своему страху, – и прощать. Иногда. Себе и друг другу.
Он не двинулся. Смотрел. Потом медленно, будто боясь спугнуть, поднял руку. Не для объятия. Он осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь моих темных волнистых волос, упавшую мне на лицо. Его прикосновение было легким, как дуновение ветра, но обожгло кожу. Мы оба замерли. В тишине кухни гулко стучало мое сердце. И, кажется, его тоже.
Он отдернул руку, как от огня. Его лицо было серьезным, но в глазах бушевала буря – смущение, страх, и... что-то еще. Что-то очень теплое и пугающее.
– Попробуем, – сказал он хрипло. Одно слово. Обещание. Риск. Шаг в абсолютную неизвестность.
– Попробуем, – кивнула я, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза. Но это была не слеза боли. Это была слеза... надежды. Хрупкой, как первый ледок, но настоящей.
Он не стал ничего больше говорить. Просто взял свой недопитой американо и ушел в кабинет. Но дверь он не закрыл до конца. И музыка, полившаяся оттуда – та самая, меланхоличная классика – звучала уже не как стена, а как приглашение. Приглашение в этот сложный, непредсказуемый, но уже не враждебный мир, который мы только начали строить. Шаг за шагом. Осторожно. Сжигая пепел старых войн.
(создала свой тг канал, буду выкладывать туда небольшие отрывки. так что подписывйтесь пожалуйста..) https://t.me/nayacrowe)