Всего один шанс

                        Х А Й Д И
   

Мы может радоваться или находиться в депрессии, скучать или злиться на мир, любить свободу или бояться одиночества. Но я знаю одно – нужно жить. И каким бы не был финал твоей проблемы, просто продолжай делать это. Живи.

Июль. В Пенсильвании было довольно жарко. С моего лба скатывались капли пота, падая на старую майку с изображением какого-то рокера. Я продолжала её носить с того самого дня, когда девочка по комнате поделилась своими вещами. Мы тогда плотно общались и дружили. Кейси была немного скромной, достаточно умной и носила большие очки. Её рыжие волосы всегда были заплетены в косу. Она распускала их только на ночь, а на утро снова творила руками невероятную красоту на своей голове. Я же любила делать хвосты или просто собирали волосы в пучок и закрепляла на самой макушке. Мне нечем было хвастаться. Концы моих прядей были сеченые и часто ломались. Поэтому волосы почти не росли и едва касались лопаток. К тому же они имели русый оттенок, а летом часто выгорали на солнце. Но знаете, у всех есть свои недостатки. Я не идеальна. Мой рост был почти метр шестьдесят восемь, а вес достигал пятидесяти шести килограмм. Ляжки не обхватывались пальцами обеих рук, живот не блистал прессом, а грудь выросла только до второго размера. Типичный набор девочки простушки. 

Но я никогда не чувствовала себя некрасивой. Мне легко удавалось разглядывать свое тело в зеркале и улыбаться своему отражению. А Кейси всегда удивлялась этому. Я хотела побороться с её скромностью, даже наряжала в довольно открытые платья, но она всегда закутывалась в кардиганы или пуловеры. Но когда ей исполнилось пятнадцать, она уехала из интерната в испанскую семью и теперь звалась как Кейси Санчес. Мы продолжали общаться по Фейсбуку, но порой меня одолевала тоска. Я ужасно хотела обнять её, повести на местную дискотеку, где мы могли бы напиться самым невкусным лимонадом Америки.

Я продолжала жить в интернате «Foster». В детстве меня пытались пристроить в американскую семью, но через неделю меня вернули обратно. И потом снова, и снова, и снова. Мне с трудом удавалось найти общий язык с чужими людьми. Я наверное говорила неправильные слова или огрызалась, поэтому всегда возвращалась в свою комнату и к лучшим воспитателям.

И сейчас, сидя в автобусе до Остина, я чувствую удовлетворение. Оказавшись за стенами Пенсильванского интерната, моё тело накрыли руки свободы и неизвестного будущего. Мне пришлось два года работать в кафе, чтобы накопить хорошую сумму на поездку. Из-за этого учеба скатывалась на дно, но я все же закончила старшую школу и была готова отправиться в Остин, чтобы поступить в колледж и наконец-то влиться во взрослую жизнь.

Остин – город, где мало высоких зданий, где хранится истинный дух и кругом царит живая музыка. Да, это меня и привлекло. Там проводятся лучшие ежегодные фестивали, связанные с музыкальные программами. Фестиваль «Сити Лимите», Пекан-Стрит, «К юго от юго-запада», урбанистической музыки и другие мероприятия, которые связывают кино, музыку и мультимедию. Я бы хотела связаться свою профессию с творчеством. И надеюсь не пожалею, что выбрала именно этот город.

Всю дорогу мы ехали с закрытыми окнами, поэтому в автобусе было душно. Еще повезло, что на мне была только футболка и короткие белые шорты с кружевной окантовкой. На улице невероятно пекло, хотя в Пенсильвании почти всегда была умеренная жара. Впереди меня ожидало 280 миль прекрасной дороги, где главной целью было не умереть от теплового удара. Я могла бы полететь самолетом, но мне нужно было хорошо экономить и не потратить в пустую весь бюджет. К тому же, мой маршрут пройдёт по территории США, поэтому смогу ознакомиться с видами и природой.

Пять часов спустя...

Мы приехали на автовокзал Likeline Station – самый популярный в Остине, который обслуживался различными транспортными компаниями. Я вытащила свой чемодан. Он едва держался на трёх колёсах, потому что четвертое заело и мне пришлось разобраться с этим. Как итог – чемодан все ещё хорошо ездил по тротуарам.

Первая моя мысль «странный город». Он действительно был таким. Вокруг меня находились интересные люди, которые никогда не следили за модой и одевались только по своим ощущениям. Кто-то свободно ходил в шляпе с перьями, другие нарядились в цветочные костюмы и разноцветные очки. Большинство мужчин имели длинную бороду, а тела молодых парней оказались разрисованы татуировками.

А когда я вышла на более оживленную улицу, то столкнулась с большим усатым мужчиной, который пронёсся мимо меня на велосипеде, а на его спине отчетливо виднелся коврик для йоги. Это было так неожиданно, что я машинально отпрыгнула назад, чуть ли не наваливаясь на свой чемодан.

– Меня чуть не сбил велосипедист в первый день взрослой жизни, но мне это нравится.

Я опустилась на скамейку, чтобы взять небольшой перерыв. Мои ноги прошли примерно три километра, но уже гудели. Неприятные ощущения. Возможно все дело в обуви. Кроссовки вплотную облегали мои ноги, отчего пальцы немного сжимались. Да и подъем на них был совсем неудобный.

– Давай сделаем так, – сказала я сама себе.

Сняв одну обувь, я принялась разминать пальцы и стопу. Сразу же появилось легкое покалывание, которое потом сменилось приятными ощущениями. Кости больше не болели, а кожа наконец-то смогла задышать. Я повторила все те же действия со второй ногой, а потом вернулась к своим размышлениям.

Мне нравился город, хотя я даже особо с ним не была знакома. Только по картинкам и некоторым статьям. Но сейчас все казалось таким живым и интересным. Здесь было много улиц с зелеными деревьями, которые являлись дополнительным украшением.

Особенно запомнился ресторан с голубой неоновой вывеской «Извините, мы открыты». Чёрт возьми, это хороший маркетинговый ход, потому что я ужасно захотела его посетить. Ставлю двадцать баксов на то, что люди заказывают там намного больше еды, чем могут съесть. Таких заведений здесь было много. Например, неприметный старый ресторанчик с серой выцветшей вывеской и названием «Здесь все еще хорошо. По пятибалльной шкале – это ноль целых и пять десятых». Боже. Я точно должна в ближайшее время заглянуть в подобное место.

Ночью город освещается не только звездами и обычной световой техникой, но и лунными башнями. Это такие уличные фонари, которые в высоту достигают пятьдесят метров и излучают свет, подобный полной луне. И мне не терпелось увидеть это своими глазами, поэтому я решила, что заселюсь в хостел завтра, а сейчас продолжу прогуливаться по Остину. Мне нужно больше впечатлений. Как можно больше.

Я прошлась по нескольким магазинам, познакомилась с местным колоритом и успела даже перекусить. Последние два часа пролетели незаметно. Ночь опустилась на город, чтобы я наконец могла до конца влиться в атмосферу Остина. Проходя мимо площади, вслушивалась в прекрасную музыку, которая исходила из различных инструментов. Некоторые музыканты расположились прямо на проходной дорожке, завлекая в свое творчество. Я же наслаждалась каждым моментом, в особенности луной и звездами. Здесь они казались невероятными. В Пенсильвании мне редко удавалось застать такое великолепие, но теперь все было иначе.

Я шла по какой-то улице, где разрастались несколько высоток и обычные трехэтажные здания. Мои глаза были устремлены в небо, ведь звезды казались на расстоянии вытянутой руки. Одна мысль о том, что если бы их можно было коснуться, доводила меня до безумия.

– Прекрасно. Прекрасно. Прекрасно. – Твердила я, несколько раз раскачиваясь в танце. Мои ноги сами вели меня в неизведанные места, а глаза наблюдали за каждой частью города. Я пыталась запомнить его, хотя понимала, что первое время придется пользоваться картой. И этот невероятный стиль был таким же, как на картинках в интернете. Все было прекрасно, пока я не заметила черную тень на последнем этаже здания. Это было обычное жилое помещение, которое имело одиннадцать этажей. И на крыше расхаживал силуэт без любой подстраховки. Тень двигалась взад-вперёд, периодически оказываясь на самом краю. Что это еще за игры с жизнью?

Я огляделась по сторонам, чтобы позвать кого-то на помощь, но оказалась, что забрела в достаточно темный переулок. Один единственный фонарь освещает кирпичную стену с несколькими граффити и железной пожарной лестницей. Улица показалась мне узкой и нелюдимой. Я осматриваю дом, потом нахожу входную дверь.

– Ладно. Но что, если мне показалось?

Я вновь бросаю взгляд в небо и вижу всё то же самое. Мое сердце ушло в пятки, а тело сковал страх. Я ощутила беспокойство. Кто же так поступает, чёрт возьми? Мне захотелось своими руками задушить этого человека, который не ценит подаренную ему жизнь. Бестолочь. Мои руки сжимаются в кулаки. Я быстро хватаю свои вещи и направляюсь к главному входу. Двери оказываются в открытом доступе, поэтому я спокойно прохожу внутрь.

Первое что бросается в глаза, огромное количество мусора и неприятный запах. Словно здесь кто-то наложил огромную кучу дерьма, а уборщица и вовсе забыла путь к этому дому. Меня даже слегка подташнивает. Осматриваюсь. Непривычное для меня место. Зеленая краска со стен почти слезла, превращая внешний вид в достаточно ужасное состояние. Место консьержа пустовало. И уже давно. Все покрывалось густой пылью. Но я заметила, что снаружи горел свет в некоторых квартирах. Значит, здесь должны жить люди. Не всем удается заполучить все прелести роскоши, остается довольствоваться тем, что предлагает жизнь.

Мне стоило бы оставить чемодан где-нибудь в холле, но я не доверяла этому месту, как и людям, которые обитали здесь. Здание было старым, с облупившейся краской и выступающими кирпичами. Но дом был жилой и высокий, а также имел лифт. Лифт, чёрт возьми, не работал.

– А может мне не стоит подниматься туда? – Спросила я, – совать свой нос в чужие дела. Нет, нет. Хайди, а вдруг этому человеку требуется помощь. Суицидники вытворяют странные вещи.

Я никогда не встречала раньше подобных людей, которые были сломлены плохой жизнью или проблемами. Тех, кто играл со смертью или хоть раз зарекался о самоубийстве. Это такие страшные вещи. Я никогда не понимала таких людей. Они лишали себя жизни, не заботясь ни о чем. Да они же эгоисты. Кто так будет поступать? Только представь, как родители проживут остаток своей жизни уже без любимого ребёнка. Справиться с подобным не всегда получается. От всего этого меня бросило в холодную дрожь.

Я быстро отбросила все мысли, схватилась за ручку чемодана и потянула его за собой. Ступенька за ступенькой. После пятого этажа мои силы иссякли и я продолжила плестись как улитка. В ногах заиграла боль, желудок скрутило от тошноты, а легкие сжались от нехватки воздуха. Я попыталась дышать через нос, но все было тщетно. Терпеть не могу такие вещи. Спорт – не мое. В интернате приходилось сбегать с уроков физкультуры или притворяться больной, чтобы лишний раз не заставлять свое тело страдать от нагрузок.

Я вываливаюсь на крышу здания, сжимая одной рукой чемодан, а второй хватаюсь за живот и слегка сгинаюсь. Под моими ногами поскрипывает металлическое покрытие. А я все пытаюсь сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы унять боль в теле. Нет, меня сейчас точно вырвет. Все еще не могу наполнить легкие кислородом, продолжаю жадно заглатывать воздух. Я даже вспотела не на шутку. Вся спина была мокрая, да и в области подмышек тоже. Придётся сегодня заселиться в хостел, чтобы смыть с себя этот неприятный запах.

Я начинаю постепенно возвращаться в реальность. Грудь ровно поднимается и опускается, а желудок больше не скручивает. До меня доносятся слова знакомой песни. Мужской голос поет о подавленности и безнадежности, о том, что свет угасает и он теряет себя.

Я еще никогда не оказывалась ночью на крыше высотки. В Пенсильвании большинство выходов было закрыто, а если и были открыты, то эти здания располагались довольно далеко от нашего интерната. Но теперь я была в Остине, на крыше, да и еще ночью. С каким-то ненормальным человеком.

Я оставляю чемодан у самой двери, ставлю на него свою маленькую сумочку, которая уже стерлась в некоторых местах, и медленно продвигаюсь вперед. На самом краю крыши сидит молодой парень, свесив ноги вниз. Я прохожусь по нему взглядом. Короткая стрижка, волосы почти отсутствовали. Спина хорошая, ровная и довольно большая. Её облегала черная футболка с вырезом, которая открывала вид на необычные рисунки. Татуировки. Их было так много и мне показалось, что на его шеи не было ни одного свободного места, чтобы сделать еще одну. Есть даже надписи на латыни, а еще образ черепа и розы с кровавыми шипами. Впечатляет. Я бы сказала завораживает. На шее помимо татуировок поблёскивала толстая серебряная цепочка.

Потом опускаю взгляд к рукам. Хорошо проработанные, но в меру накачанные. Скорее всего любитель потягать железо по выходным дням. Рядом с ним лежал смартфон, откуда как раз-таки доносилась музыка.

«Интересно, я могу еще незаметно свалить отсюда», – пронеслась далекая мысль.

Я не умела правильно разговаривать с парнями, как и впрочем с незнакомыми людьми. Из моего рта часто вываливался всякий бред, и я с трудом могла умолкнуть. Я быстро переходила из одной темы к другой, даже не давая собеседнику втиснуться в разговор. А общение с парнями никогда не ладилось. Было слишком мало практики за все мои восемнадцать лет.

– Джеймс Артур, – стараюсь держаться уверенно, – принимай это или оставь все это. Хорошая песня, особенно для такой обстановки. Ну знаешь, крыша, ночь, куча проблем в жизни и ты один.

Он поворачивается, и я вижу достаточно милого парня. Наверное, даже на всей планете. Отмечаю, что у него тёмные карие глаза, густые брови и длинные ресницы. А в правом крыле носа торчит маленькое кольцо. Ох, у него даже есть пирсинг. Да этот парень теперь смахивает на неформала. Я раньше не сталкивалась с красавчиками, особенно с теми, кто имел на своем теле татуировки или пирсинг. У нас в интернате многие вещи были под запретом, а все мальчики походили на зазнаек. Обладали худощавым телосложением, часто сутулились и почти все время зависали в школьной библиотеке. Строгое воспитание дает о себе знать. Поэтому я и считала себя немного бунтаркой.
   Незнакомец мгновенно морщится, одаривает меня злостным взглядом и отворачивается. Боже, он такой же странный, как тот тип на велосипеде.

Автоматически засовываю руки в передние карманы шорт и переминаясь с ноги на ногу, прохожу чуть вперед. Хоть на улице и было жаркое лето, на крыше вечером ощущалась приятная свежесть. Поддувал легкий ветерок, доводя меня до мурашек.

– Мой первый день в Остине, – заверяю я, – а уже повстречала много интересных личностей. Парень, даже ты не стал исключением.

Незнакомец продолжает смотреть куда-то вперёд, не обращая на меня никакого внимания. Очевидно, мне здесь не рады. Но я все еще считала его суицидником.

– Если ты решил сброситься с крыши, то хоть оставил предсмертную записку?

Быстро оглядев по сторонам, понимаю, что ничего такого здесь нет. Ну возможно он сделал некоторые заметки в своем телефоне. Это более современный вариант самоубийства.

– Но советую тебе этого не делать. Лучше оставаться в этой жизни, хотя я не могу гарантировать того, что она будет идеальной. И я не хочу выступать в качестве свидетеля, если ты все же решишься рвануть вниз. Мне всего восемнадцать. И я не готова протаскаться по судам, а еще чувствовать вину за это.

Незнакомец фыркает. Он чуть поворачивает голову и пальцами  тянется к телефону. Дисплей загорается, а музыка мгновенно останавливается.
Хорошо, что он остановил эту песню. Она еще больше нагнетала обстановку, делая её мрачной.

– Я не собирался прыгать вниз. – У него хриплый и высокий голос. И он умеет говорить, разве это не прекрасно?

Приободрившись, продолжаю разговор.

– Значит ты просто решил походить по крыше, а потом посидеть на самом краю и послушать музыку. Разве другого места для этих манипуляций не было?

Незнакомец разворачивается, опирается ладонями о бетонную перекладину и перекручивается в воздухе. Он сразу же оказывается в ровной стойке. Да, то только спортсмены или паркурщики вытворяют действительно хорошие вещи.
  И вот он, возвышается надо мной, показывая свою прекрасную форму. Он не был выше меня, возможно, только на пару дюймов. Если бы я подошла ближе, то уткнулась в мужской и острый подбородок. Мои глаза рассматривают его, полностью, с ног до головы. Внешне обычный парень в джинсах, футболке и кроссовках. От него веет простотой, но большим недоверием.

– Что ты здесь делаешь? – Незнакомец делает пару шагов в мою сторону, продолжая сверлить взглядом. Я не буду пятиться назад, ведь я не из тех, кто трусит.

Но когда парень подходит еще ближе, то становится серьёзным. Лунный свет отражается на его лице, обнажая самые прекрасные черты. Узкий заостренный нос и небольшие губы – это первое, что бросается в мои глаза. Пирсинг не вход, я давно его приметила. А также замечаю несколько родинок в области левой щеки. Они напоминают мне созвездие, хотя я в этом не особо разбираюсь. Читала в одной книжке, что если у человека есть родимые пятна на теле, то в них можно разглядеть одно из созвездий.  Нет, я полный ноль здесь.

– Эй, osito, – говорит парень, указывая на меня, – потерялась?

– Тебе никогда не превзойти женскую интуицию, – отмахиваюсь я, чуть приподнимая подбородок. Наши лица находились почти на одном уровне. – Какая романтизация. Крыша, музыка...

– Да, – прерывает он меня, – мозг работает намного лучше в такой обстановке.

Ага. Вот значит в чем дело. Романтизирует суицидальные наклонности, просто обводит меня одним пальцем, внедряясь в самые сокровенные клетки мозга. Но Хайди умная девочка.

– Ты действительно думаешь, что твоя жизнь дерьмо?

Незнакомец долгое время ничего не говорит. Только пристально поедает меня взглядом. Из-за длительного неловкого молчания мне становится не по себе.

– Я думаю, что ты лезешь в чужие дела, – бросает юноша, показывая свой оскал.

– Ой, да брось ты, – тыкаю в его плечом кулаком, – я впервые вырвалась на свободу и тут же наткнулась на тебя. И ты думаешь мне стоит сброситься с крыши?

Юноша слегка ухмыляется и отводит взгляд в сторону, находя что-то интересное за моей спиной. Я же продолжаю разглядывать его. Он страшно привлекательный молодой человек с татуировками и пирсингом. Должно быть, этот парень в приоритете у многих девушек.

– Пообещай мне, что когда я уйду, ты не решишь оборвать свою жизнь?

Незнакомец долго время смотрел куда-то вперёд, а потом наградил меня хмурым взглядом, сводя брови в одну линию.

– Я сваливаю отсюда, – вновь морщится он, – лишь потому что, ты разрушила мою идиллию.

Стискиваю зубы и поднимаю голову к небу. Оказывается сегодня так много звёзд. Если оказаться еще выше, то можно достаточно ясно разглядеть их. Но ситуация, в которой я сейчас нахожусь, оказывается неловкой. Я не чувствую себя ужасно. Нет.

– Ох, правда?

– Ты лезешь не в свое дело, osito. Терпеть не могу любопытных дамочек.

Юноша словно выплевывет последние слова, разворачивается, убивает свой смартфон в задний карман джинс. 

– У меня есть имя. – Мой голос срывается.

Он закрывает глаза.

– Мне всё равно как тебя зовут. Ты нагло вторглась в чужое личное пространство, даже не извинившись.

– Я не...

Парень не дает мне закончить, отмахиваясь руками. А потом проходит мимо меня, задевая плечом. Ощущается некая боль, когда мы сталкиваемся с друг другом, но стараюсь не показывать своего недовольства.

И пусть я влезла не в свои дела, но кто знает, как бы далеко этот ненормальный зашёл. Держу пари, что он воплощение того самого плохо парня со своими тараканами в голове. Я читала много любовных романов, где в основном прописывают плохие юноши, обладающие сложным и дерзким характером. Они влюбляют в себя простых девчонок, чтобы потом разбить им сердце. Но мне не повестись на такие уловки. Он не в моём вкусе. Однозначно. Мне никогда не разбивали сердце, и я не хочу знать, какого это чувствовать себя сломленной.

Я всегда мечтала о хорошем парне, который был учился вместе со мной в колледже. Он обладал бы светлой и густой шевелюрой, смуглой кожей и длинными пальцами. И обязательно играл на каком-нибудь музыкальном инструменте. Он бы написал для меня песню, исполнил её под моими окнами и тогда я окончательно влюбилась. А потом у нас случился первый секс, где я бы подарила ему свою девственность. В голове всё это выглядит очень красиво, но в реальности встретить такого парня один шанс на миллион.