25
Понедельник.
В семь утра звонит будильник.
Как же не хочется вставать!
Отправляюсь в душ. Я совсем без сил, потому что почти не спала, думая об Эрике. Возвращаюсь в комнату одеться, и мой взгляд останавливается на лампе. Сажусь на кровать, с тоской провожу пальцами вокруг отпечатка его губ и имени и надолго погружаюсь в мысли о нем.
Наконец поднимаюсь с кровати. Нужно ехать на работу. Одеваюсь и иду за машиной.
Приехав, ставлю сумочку на свой стол и чувствую, что сзади кто-то подходит. Это Мигель.
– Доброе утро, красавица.
– Доброе утро.
Увидев мое изможденное лицо, он еще ближе ко мне подходит.
– Опа… – тихо говорит он. – Айсмен заставлял тебя работать сверх нормы? Ты ужасно выглядишь.
Сонливости как не бывало.
– Да, – улыбаюсь я. – В работе он немного похож на работорговца. Но в остальном он нормальный.
Мигель замечает повязку на руке.
– Да что с тобой случилось?
Не желая вдаваться в подробности, бормочу:
– Обожглась утюгом.
Мигель кивает и снова спрашивает:
– Когда ты вернулась?
– В пятницу вечером. Все собрания отменены, потому что сеньор Циммерман должен был срочно вернуться в Германию.
Мигель кивает и берет меня за руку:
– Пойдем. Я приглашаю тебя позавтракать, и ты расскажешь мне все, что с тобой случилось.
За завтраком, чтобы оправдать круги под глазами, рассказываю о Курро. От одного только упоминания о нем на глаза наворачиваются слезы. Это подходящий предлог, чтобы не заметили истинной причины моих переживаний.
Двадцать минут спустя мы возвращаемся на рабочие места. У меня полно работы.
Начальница, проходя мимо, здоровается и зовет к себе в кабинет. Она хочет знать, как прошли собрания, и моя информация ее успокаивает. После этого она нагружает меня делами.
Чтобы дать мне понять, как она возмущена тем, что вместо нее Эрик взял меня, она решила завалить меня работой! Вечером я еле живая. Но все же решаю поехать в школу. Мне нужно выпустить пар, и только там я могу это сделать.