Глава 8
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки алого и фиолетового. Лёгкий ветер скользил по поверхности воды, вызывая рябь на поверхности реки, которая тихо журчала. А облака медленно плыли по небу, оставляя за собой длинные тени, которые скользили по земле.
Мимо проехал чёрный автомобиль, двигаясь по пустынной городской дороге. Высокие многоэтажные здания, возвышались над городом, и их окна, начинали светиться мягким светом, приветствуя наступающий вечер.
Машина плавно остановилась у входа в бар "Etoile". Мужчина, сидевший за рулём, вышел из салона, его тень, отражённая в асфальте, медленно растворилась в мягком свете уличных фонарей. Он направился к двери бара.
— Наконец выдался свободный вечер отдохнуть, — выдохнул Михаил.
Он не сразу заметил белый «Лексус», припарковавшийся рядом с его машиной. Но когда автомобиль остановился, Михаил сразу понял, чья это машина, и уже смог предугадать, кто из неё выйдет.
И вот, дверь «Лексуса» открылась, и на тротуар ступила она — Мирослава Гронская. Михаил не смог сдержать улыбки, когда она, захлопнув дверь, направилась к нему.
— Вот так не ожидала тебя здесь увидеть, Миша, — радостно произнесла она. — Поболтаем в баре, если ты направлялся сюда, — добавила она, её взгляд скользнул по вывеске бара, расположенного неподалёку.
Михаил кивнул.
— Из всех мест, только здесь я могу расслабиться, — произнёс он, глядя на неё.
— Понимаю, — сказала она, и они вместе направились ко входу в бар.
Михаил открыл дверь, и колокольчик наверху мелодично звякнул, приглашая гостей войти. Бар занимал небольшое пространство, но его атмосфера была тихой и умиротворяющей. В этот час посетителей было немного, что придавало месту особую интимность. Тусклые лампы у входа мягко освещали помещение, создавая таинственную полумглу, в которой каждый уголок казался загадочным и скрытым.
У длинного барного стола они встретили знакомого бармена. Мужчина сосредоточенно протирал бокалы до блеска, словно это занятие вызывало у него особый интерес. Возможно, в этот момент у него не было других дел, и он наслаждался уединением, погруженный в свои мысли.
— Привет, Андрей! — Михаил махнул бармену, и тот, улыбнувшись, ответил дружелюбным взглядом.
— Давно тебя не видно, Михаил, — ответил бармен. — Мирослава, и ты как всегда, заглянула? Какой напиток сегодня выберете? — он протянул им меню, когда они устроились на высоких круглых стульях у стойки.
— Лёгкое что-нибудь, — Мирослава задумчиво посмотрела на меню. — Например, это, — она указала пальцем на название вина. — У меня завтра концерт, так что лучше не рисковать.
Бармен кивнул, взяв чистый бокал и начал наливать вино, слегка покачивая бутылкой.
— Концерт, значит? — протянул Андрей, задумчиво глядя на Мирославу. — Ты всегда так готовишься?
— Почти, — улыбнулась она. — Но сегодня можно расслабиться. Всё-таки, работа и выступления — это одно, а такой свободный вечер — совсем другое.
Бармен поставил бокал перед Мирославой, и та взяла его, слегка приподняв в знак благодарности.
— Гронская, расскажешь что-нибудь из своей жизни? — Михаил взглянул на женщину, сидящую напротив. — Давно не общались, если честно. И я даже не ожидал тебя здесь увидеть.
— Скучно стало, решила развеяться. Вот и заехала сюда.
— В полном одиночестве...
— Но встретила тебя, — она закончила фразу с лёгкой улыбкой, и оба рассмеялись.— Представляешь, вчера познакомилась с дочкой Комиссарова, — сообщила Гронская.
— С Аней?
— Да.
— И при каких обстоятельствах? — Михаил отпил шампанского, не сводя с неё глаз.
— Ехала я вчера за заказом. Микрофон барахлил, нужно было купить новые детали. Зашла в музыкальный магазин, где обычно закупаюсь. И увидела Аню.
— Она же не поёт?
— Не знаю, наверное, что-то для школы брала. Я предложила ей помочь с коробкой — инструменты у неё тяжёлые были. Но она отказалась. А я уже еду у светофора. И внезапно вижу, как её чуть не сбивает какой-то лихач.
— Кошмар! — Михаил вздрогнул, отставив бокал. — Как она?
— С ней всё нормально, — выдохнула Гронская, осушая стакан вина. — Слава богу, раны несерьёзные.
— Ну да. А то Комиссаров бы совсем взбесился.
— Это точно, — усмехнулась Гронская, ставя стакан на стол.
— Слушай, значит тот водитель, который её чуть не сбил, должен получить штраф за превышение скорости, — задумчиво сказал Михаил, глядя в свой бокал.
— Это не ко мне вопрос, — отрезала Гронская, потягивая вино. — Я певица, а не полицейский, в отличии от тебя.
— Такие вопросы даже не ко мне, — Михаил протянул бармену пустой стакан, взглядом прося налить ещё. — Этими делами занимается Комиссаров. И, наверное, он будет очень рад изловить того, кто чуть не сбил его собственную дочь.
— Кстати, а как Комиссаров? — спросила Мирослава, глядя на Михаила
— А что с ним может быть не так? — удивился мужчина. — Он сейчас весь в работе. Пытается найти больше информации об "Опасной банде преступников".
— Об этих хулиганах, которые устраивают беспорядки в городе? — уточнила Мирослава.
— Нет, это уже не просто хулиганы, — вмешался бармен, протирая стакан за стойкой. — Это настоящие бандиты, которые хотят захватить власть. Их предводитель поставил себе такую цель.
— О котором мы ничего не знаем, — вздохнул Михаил, потирая переносицу. — Вечно он своих подчинённых в разборки сует, а те даже не знают, кто он такой... наверное.
— Потому что у них есть своя иерархия. Лица одного уровня докладывают обстановку вышестоящим. По такой структуре действуют многие преступные организации.
Мирослава нахмурилась, обдумывая слова Андрея.
— У нас их так много? — спросила она.
Мужчина кивнул, проведя рукой по густым тёмным волосам, пытаясь собраться с мыслями.
— Достаточное количество, — ответил он. — Но ОБП пока что самая сильная организация из всех, что мы знаем.
На минуту все замолчали. Каждый погрузился в свои мысли, пытаясь осознать услышанное. Но тишина длилась недолго. Михаил, который до этого молчал, протянул пустой бокал в сторону бармена.
— Ещё шампанского, пожалуйста, — попросил он.
Мирослава перевела на него удивлённый взгляд.
— Немного ли за один вечер алкоголя? — заметила она, повернувшись к нему боком.
Михаил отмахнулся, не отрывая взгляда от бокала.
— За ночь всё пройдёт, — сказал он, делая глоток.
Дверь бара распахнулась, и колокольчик над входом мелодично зазвенел. В полумрак помещения, вошёл комиссар. Его взгляд, проницательный и цепкий, скользил по залу в поисках человека. Затем он заметил Михаила у барной стойки, и направился к нему.
— Где тебя ещё можно найти, бездельник, конечно, здесь, — подсел к нему Александр и кивнул напротив стоящему Андрею.
— У меня законный перерыв, — медленно проговорил Михаил с глупой улыбкой на лице.
— Знаю. Но мне необходимо отдать тебе кое-какие документы. Завтра утром ты должен передать их начальнику в отделении. Это крайне важно, — произнёс он, серьёзно взглянув на друга. Тот, конечно, вряд ли понимал всю серьёзность слов Александра, просто отпив ещё глоток.
— Привет, Саша, — произнесла Гронская, привлекая внимание Александра, который не сразу заметил её присутствие рядом с Михаилом. После их короткого дружеского объятия она продолжила. — Как продвигаются дела с введением чрезвычайного положения?
— Так же чрезвычайно, как и само положение, — тяжело вздохнул комиссар. — И нет конца этим дурацким проделкам, их организации. Через два дня назначено заседание у мэра по поводу опасного положения города. Поэтому остаётся лишь покорно ждать приказов оттуда, — указал он взглядом наверх.
Мирослава с пониманием кивнула.
— Андрей, налей ещё, — протянул бокал Михаил. Комиссаров быстрым движением выхватил бокал из рук друга, метнув на бармена строгий взгляд, который говорил: «На этом всё закончено». — Я не позволю тебе завтра предстать перед начальником в таком состоянии, — твёрдо произнёс Александр, его голос звучал непреклонно.
— Эй, я ещё не закончил! — возмутился тот.
— Значит, я за тебя завершу твой вечер в этом баре, — серьёзно произнёс Александр, запрокинув руку Михаила себе на плечо. — Мы уходим.
Он оставил пачку денег на столе бармена и, не оборачиваясь, вышел из бара. Колокольчик над дверью снова звякнул, только теперь прощаясь с посетителями. Сев в машину, Александр задумчиво взглянул через переднее зеркало на бледное лицо друга, освещённое мягким светом уличных фонарей.
— Уже после нескольких бокалов ты выглядишь очень слабо. Тебе пора завязывать с частыми походами в это место, — наставлял Александр.
— Давай я сам буду решать, как мне жить. За себя лучше беспокойся.
— В отличие от тебя, я этим не занимаюсь.
— Вот и молодец, — Михаил отвернулся к окну.
Комиссаров, пристально взглянув на Михаила, мгновенно сорвался с места. Шины взвизгнули, и автомобиль стремительно рванулся вперёд, оставив за собой облако пыли.
* * *
Аня, погруженная в свои мысли, всматривалась в темноту, прислушиваясь к редким шорохам в коридоре. Она стояла у двери кабинета отца, в здании полиции. Её присутствие в этом месте не вызвало ни малейшего удивления у охраны, когда она явилась сюда, потому что здесь её все знали.
— Что ты здесь забыла, Аня?
Девочка вздрогнула, услышав за спиной оклик. Обернувшись, она увидела отца, а за ним его помощника Михаила, с которым они работали почти неразлучно. В темноте его силуэт казался особенно четким, словно вырезанным из мрака.
— Аня хватит молчать, — повторил отец, и его голос, обычно спокойный, сейчас звучал с легкой ноткой раздражения. Он обошёл её, направляясь к кабинету, чтобы его открыть. Михаил следовал за ним.
Аня вздохнула.
— Я оставила ключи дома и, кажется, не заперла за собой дверь. Но когда я вернулась, дверь оказалась закрыта. И в доме никого не было.
— Магия, — со вздохом произнёс Михаил.
— Это я заходил домой, — признался Комиссаров, едва оторвав взгляд от бумаг, которые он перебирал на столе. — И да, я не был удивлён, что дверь оказалась открыта. Сразу понял, что это ты, дорогая, не заперла её.
— Нет, это я её не закрыл, — с иронией произнёс Михаил, и оба устремили на него недовольные взгляды. — Что вы так смотрите?
Александр, продолжил рыться в бумагах, хаотично разбросанных по столу. Спустя несколько напряженных минут поисков, он наконец-то извлек документы, которые так долго искал. Александр передал папку Михаилу, и тот с недоумением принялся ее рассматривать.
— Напомни, что это?
— Неважно. Завтра утром ты должен передать это начальнику. Большего от тебя не требую.
— Понял.
Аня подошла к столу и опустилась, чтобы собрать разбросанные по полу бумаги. Складывая их в стопку, она подняла глаза и увидела отца, который наблюдал за ней. Сложив бумаги, она протянула стопку отцу. Он с благодарностью принял бумаги, и в этот момент его брови медленно опустились — отец нахмурился.
— Аня, что это такое? Почему ты вся... перебинтована? — он перевёл взволнованный взгляд с её лица на руки, которые она не успела спрятать за спину.
Сколько раз за день она услышала этот вопрос — не сосчитать. Раны под бинтами ещё не зажили, иначе бы она давно избавилась от этих бинтов, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой и не привлекать лишнего внимания.
Теперь во взгляде отца она видела тот же гнев, что и сегодня в глазах Федотова. На мгновение она даже сравнила их, но это уже не имело значения. Мир вокруг казался ей сложным лабиринтом, из которого нужно было найти выход. Она чувствовала, как тяжело давит на плечи груз обстоятельств, и ей стало от этого тошно.
— Аня! Не молчи!
— А ты сам не кричи!— огрызнулась девочка, заставив отца удивлённо посмотреть на неё.— Не надо делать из этого драму.
— Просто объясни, что с тобой вечно происходит, Аня? — отец не унимался, и его голос звучал резко, почти грубо. Его до этого спокойные синие глаза теперь горели гневом, став темными и пронзительными. Аня отвела взгляд, испугавшись его взгляда. Она редко видела отца в таком состоянии, но теперь это пугало её. В такие моменты она понимала, что лучше не злить этого человека. Его гнев был подобен буре, способной разрушить всё на своём пути.
— Это вышло по невнимательности! — резко оборвала она, сама не понимая, почему злит его ещё больше. Но его тон раздражал её. Почему нельзя решать всё спокойно? Он даже не кричал на неё, когда она пропала. И ей тоже можно было обратиться к нему с вопросом: "Что происходит и с тобой?" Внутри него словно кипел вулкан, готовый взорваться в любой момент.
От всей этой негативной обстановки у Ани в скором времени разболелась голова. Боль усиливалась, становясь невыносимой, и девочка, схватившись за голову, опустилась на диван и согнулась. Теперь она почувствовала ту же самую боль, что и перед тем, как её сбила машина. Это ощущение было настолько знакомым, что Аня невольно задалась вопросом: почему это происходит с ней снова и снова? Она уже злилась на саму себя за эти бесконечные страдания.
В этот момент Аня почувствовала, как отец крепко прижал её к себе, и ощутила его тепло. Но слова, которые он ей говорил, не доходили до её сознания. Она заметила испуганный взгляд Михаила и почему-то внезапно вспомнила Мирославу Гронскую. Её тёплую улыбку и заботливый взгляд, которого, наверное, ей так сейчас не хватало.
— Со мной всё нормально, — через боль прошипела Аня. Она утратила связь с реальностью и не отдавала отчёт в том, что говорила, но хотела хоть как-то успокоить отца. Произнести, что у неё нет ни малейших неприятных ощущений. Хотя всё было напрасно. Он не верил. В его глазах лишь читалась тревога.
— Чёрт побери, Аня! Что ты несёшь!
Он уложил девочку на диван. Его тёплая рука коснулась её холодного лба. Аня снова согнулась, закрыла глаза, и в тот же миг, словно уйдя от сильной боли, провалилась в спасительный сон.
— Что с ней? Не могу понять, — спросил Александр, тревожно поглядывая на Аню.
— Мне Гронская в баре сказала, что её машина сбила, — сообщил Михаил.
— Что?! — опешил комиссар, теперь его взгляд наполнился испугом. — Раньше нельзя было сказать?
— Я только сейчас вспомнил, — оправдывался Михаил.
— Что она ещё сказала?
— Не помню... А нет, вспомнил. Она тогда отвезла её к себе домой и вызвала врача, — ответил он, слегка нахмурившись. — Всё, дальше точно не помню.
— Надо вызвать...
— Не надо никого вызывать, — перебила отца Аня, внезапно проснувшись. Сон оказался не долгим. Она снова схватилась за голову и попыталась встать, но его сильные руки удержали её на месте.
— Не надо. Не вставай, — тихо произнёс он, и в его глазах она увидела... боль. Из-за неё? Боже, что она делает с людьми? То заставляет их рычать в гневе на неё, то смотреть с жалостью, словно она — причина всех их страданий. Это начинало тяготить её саму, и сердце сжималось.
— Остатки вчерашней боли... ничего такого, — криво улыбнулась Аня, пытаясь придать своему голосу лёгкость, но в глазах всё ещё читалась усталость. Но всё же она постепенно приходила в себя.
— Да... ничего такого, — вздохнув, пробормотал отец, и после тревожно спросил: — Тебя вчера сбила машина?
Аня поморщилась, словно от боли, но ответила спокойно:
— Лишь задела, не успев вовремя притормозить...
— Это неважно.
Александр поднялся на ноги и вновь погрузился в поиски среди бумаг на своём столе.
— Оштрафуй водителя, — предложил Михаил, поймав на себе неодобрительный взгляд Комиссарова.
— Нет, я не могу его просто так оштрафовать, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Сначала нужно во всём разобраться.
Михаил закатил глаза и тяжело вздохнул.
— Вот, ботан, — недовольно пробормотал он себе под нос.
Комиссаров нахмурился ещё сильнее.
— Что ты сейчас сказал? — спросил он, подняв голову и взглянув на Михаила. В его голосе прозвучало раздражение.
— Да я говорю, ботан... Ботанический сад, хоть открывай в твоём кабинете, — выкрутился Михаил. — Столько свободного места, и ни одного растения. Чем ты здесь дышишь?
Александр усмехнулся, но его взгляд оставался серьёзным.
— Хорошее предложение, — кивнул он, — но об этом я подумаю позже. Сейчас мне нужно разобраться с водителем. — Он сел и начал перебирать документы, но внезапно его лицо озарилось идеей. — Точно. Надо посмотреть записи с камер. Они же на каждом перекрёстке города стоят.
Аня сидевшая на диване, напряглась и резко встала. Её глаза широко раскрылись от испуга.
— Нет, не смотри по камерам, — выпалила она. — Пожалуйста, не надо.
Александр поднял голову и посмотрел на неё с удивлением.
— Почему? — спросил он, нахмурившись. — Что-то не так?
Она вспомнила слова Гронской. Тогда ей показалось, что Аня ослабела, и это, возможно, стало причиной её невнимательности к надвигающемуся автомобилю. Что же тогда происходило с ней на самом деле? На этот вопрос даже сама Аня не могла найти ответа. Ей не хотелось вновь тревожить отца этими переживаниями. Он и так уже достаточно натерпелся от неё за этот день. Сейчас ей нужно было лишь притвориться, что с ней всё в порядке, что она в норме.
Девочка едва заметно улыбнулась, и эта улыбка вызвала у мужчин искреннее удивление.
— Просто забудь что со мной было.
— Что? — опешил отец, и после короткого ступора он помотал головой. — Нет, я не могу просто...
— Можешь, — перебила она, её глаза блестели мольбой. — Просто не делай этого.
— Я всё равно обязан найти нарушителя, хотя бы потому, что я полицейский, — твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза.
Девочка уже и не знала, что ответить. С одной стороны, он был прав, а с другой...
— Но... — Аня хотела что-то произнести, однако запнулась, не в силах подобрать нужных слов.
— Но? — нахмурившись, спросил отец.
— Но выкинь в окно, — весело вставил Михаил, и его слова вызвали у присутствующих недоумение. — Я это... с рифмой тренируюсь, — поспешил добавить он, чтобы развеять их сомнения. — Ничего такого.
— Закрой-ка ты свой рот, — недовольно произнёс Александр.
— Понял.
Вскоре они разошлись. Михаил, получив необходимые документы от комиссара, направился в одну сторону, а они — в другую. Автомобиль плавно скользил по городским улицам, периодически останавливаясь на частых перекрестках, где светофоры сменяли друг друга, словно повторяя ритм города.
Сумерки сгущались, погружая улицы в мягкий полумрак. Фонари, освещали безлюдные тротуары, отбрасывая длинные тени на мостовую. Аня, отвернувшись к окну, вздохнула. И этот вздох, заставил Александра на мгновение обернуться к девочке, но он быстро отвел глаза, сосредоточившись на дороге.
— Скажи, Аня, ты сильно тогда головой ударилась? — спросил он, слегка прищурившись.
— Нет, — ответила она.— А с чего ты вдруг решил?
— В последнее время ты какая-то странная. Ведёшь себя не так, как обычно. Тебя что-то беспокоит? — он старался говорить спокойно, но в его голосе всё же проскальзывало беспокойство.
Она вздохнула и наконец посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень, но тут же исчезла, словно её и не было.
— Твои вопросы меня беспокоят, — сказала она, и в её голосе прозвучала усталость. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?
— Я серьёзно, Аня. Что-то случилось? — он нахмурился, его лицо резко стало серьёзным.
— Я тоже серьёзно, — парировала она, стараясь говорить так же холодно, как и он. — Больше меня ничего не волнует. И этот случай... забудь его. — Она отвернулась, снова уставившись в окно, за которым проносились городские улицы. Машина мчалась вперёд.
Теперь Аня осознала: нельзя оставлять всё как есть. Надо меняться, иначе она принесёт окружающим много проблем, чего ей особенно не хотелось. В последнее время она и впрямь вела себя слишком легкомысленно. Последовала за котом, который привел её в логово преступников. Задумалась на светофоре, не заметила автомобиль и попала под него. Теперь нужно действовать осторожно и, главное, начать тренироваться.
Сегодня она поняла, что слишком слаба, потому что даже внутренняя тревога делает её слабой. Так не должно быть. Она должна стать сильнее и выносливее. Умна, но теперь должна быть и непоколебима. Решено. Когда заживут раны, Аня начнет усердно тренироваться.
* * *
Спустя неделю...
В комнате раздался звон будильника, и Аня, застёгивая кофту своего спортивного костюма, неторопливо подошла к прикроватной тумбочке, чтобы выключить надоедливый звук. Сегодня она проснулась раньше обычного, но это её не тревожило. Ане пора было идти.
Собрав русые волосы в тугой хвост, который доходил до пояса, и закрепив его изящным пучком, Аня бесшумно выскользнула из дома. Она осторожно закрыла за собой дверь, чтобы не потревожить сон родителей, и спустилась по лестнице, ступая легко и грациозно.
Да, теперь она решила отказаться от лифта, предпочитая пешие подъёмы и спуски. Десятый этаж стал для неё своеобразным испытанием, которое она воспринимала как дополнительную тренировку для тела и духа. С каждым шагом по ступеням Аня чувствовала, как её решимость и энергия нарастают, наполняя её сердце предвкушением предстоящих событий.
Выйдя на улицу, она вдохнула свежий утренний воздух, который казался особенно чистым и бодрящим. Утреннее солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Это зрелище было настолько впечатляющим, что Аня невольно замедлила шаг, чтобы насладиться им.
Однако время не ждало. С лёгким вздохом она отправилась на пробежку. Её маршрут пролегал вокруг дома, и она неспешно, но уверенно преодолела пять кругов. Завершив пробежку, Аня присела на скамейку, чтобы перевести дыхание. Её сердце стучало ровно и спокойно, а мышцы приятно покалывало от лёгкой усталости. Это был тот момент, когда она чувствовала себя особенно живой и полной энергии. Собравшись с силами, она направилась к турникам. Утренняя гимнастика так же важна была для Ани.
Спустя несколько часов, уставшая, но довольная, Аня вернулась домой. Её шаги были тяжёлыми, а дыхание — сбивчивым. Но она знала, что эти усилия стоили того. Утренние тренировки стали для неё не просто привычкой, а неотъемлемой частью жизни.
— Аня, ты теперь каждый день будешь в такую рань вставать? — спросила мама, сонно потирая глаза. Было видно, что она только что пробудилась ото сна.— Если честно, я тревожусь...
— Не переживай, — слегка улыбнулась Аня. — Больше вам нечего волноваться.
— Уверена?
Аня молча кивнула, и её улыбка угасла. Вопросы подобного рода вызывали у неё раздражение, но приходилось терпеть. Её присутствие неизменно вызывало у окружающих тревогу и беспокойство. Однако она знала: скоро всё изменится. Они должны были в это поверить.
Переодеваясь в своей комнате и красуясь перед отражением в зеркале, Аня распускала пучок. В этот момент её телефон зазвонил. Сжав резинку в зубах, она поднесла трубку к уху. Звонил председатель. Этот звонок немного удивил её. Она уже и не помнила, откуда у неё его номер. Впрочем, это было неважно.
— Аня на фвязи, — произнесла девочка, и в трубке раздался тихий, но отчётливый смешок.
— И тебе привет. Что у тебя в зубах?
— Резинка, — произнесла Аня, вынимая предмет из зубов. — Ты что-то хотел?
— Да. Предупредить. Можешь зайти ко мне в кабинет, когда будешь в школе?
— Хорошо, зайду, — кивнула задумчиво Аня, взглянув на своё отражение в зеркале. Она понимала, что сейчас не время для догадок — всё непременно узнает, когда явится к Луке.
Аня, позабыв о завтраке, вновь спустилась по лестнице на улицу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, игриво скользили по её лицу, наполняя его утренней свежестью. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, она уверенно зашагала, направляясь в школу.