Глава 10. Василиск и мандрагоры
— Нужно что-то такое... Это же праздник огня! Все должно сверкать и блистать! — Эйка взмахивала руками, становясь похожей на красного феникса.
Катарина несмело предложила:
— Вы могли бы станцевать.
— Айми будет танцевать! Этот свой танец Последнего Осеннего Листа.
Катарина уже видела этот танец и понимала, почему сароен выбрала именно его.
— А вы станцуйте танец... Черного Феникса!
Сароен нахмурилась:
— Я не знаю никакого танца Черного Феникса.
Катарина с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза:
— Не знаете, потому что его еще не существует. Но вы его придумаете.
— Что бы я ни придумала — все это будет повторением танца Айми. Просто с другими движениями.
Боги... ну почему она должна объяснять опытным женщинам очевидные вещи?!
— Госпожа Эйка... То, что я вам предлагаю — это не повторение танца госпожи Айми. Вы должны сделать все с точностью до наоборот. Почему бы нам не вспомнить, с чего этот праздник вообще начался? Давайте воспоем традиции и покажем спектакль.
— Спектакль?
— Ну да, для всех. Пока госпожа Айми будет развлекать генерала и остальных, вы явите обычным жителям крепости истинную красоту. И заслужите еще бОльшую любовь народа.
Эйка задумалась:
— Но для спектакля и танца нужны костюмы. Если мы хотим сохранить все в секрете, многих посвятить в это не сможем. Я одна не справлюсь с таким объемом работы.
Катарина осознала, что загнала себя в ловушку. Но делать было нечего. Она согласилась. Да и с другой стороны... ее праздник должен быть лучше, чем праздник господина Вана.
— Я помогу вам сшить костюмы.
— Вы что же, еще и шить умеете? — На лице сароен вспыхнуло восхищение.
— Конечно. Раны же я зашиваю. С разорванной плотью справляюсь. Думаю, что и с тканью тоже совладаю.
Заверив сароен, что обязательно ей поможет, Катарина сбежала в свою башню. Конечно, ей тоже хотелось торжеств, предпраздничного предвкушения и волнения. Но никак не изматывающей подготовки. А с другой стороны это хотя бы отвлечет ее от ненужных мыслей. От губительных вредных мыслей, которые до добра не доведут.
К счастью, в лазарете не было никого, кроме раненого алхимика. Он так и не пришел в сознание, а рана никак не желала затягиваться. Наоборот, воспалилась еще сильнее.
Катарина наложила мазь и заново перебинтовала рану. Если срочно что-то не предпринять, он умрет. Возможно, еще несколько дней продержится, а потом...
Нет уж! Она борется за каждого пациента и за него тоже сразится!
Осторожно вынув нужный кирпич из стены, Катарина вытащила из тайника шкатулку, найденную господином Ваном. Знала бы она, какие знания хранятся внутри, наплевала бы на страх и вытащила бы шкатулку сама, как только узнала о ней.
Осторожно достав старое руководство, записанное на плотной бумаге из шелка и бамбука, Катарина поднесла его к лицу и вдохнула аромат. Запах алхимии и древних тайн — его она могла отличить от тысяч других.
Кем бы ни был предыдущий лекарь, он был очень богат, раз мог позволить себе такую дорогую бумагу. А еще он занимался Мертвой Алхимией и каким-то образом узнал десятки ее тайн и формул. Он верил, что объединив алхимические знания с лекарскими, можно исцелять смертельные раны и неизлечимые болезни. Но кто-то его предал. Лекаря повесили, а вот его записи остались.
Часть своих знаний он зашифровал, оставив в качестве подсказки лишь стихотворение столичного поэта, которое Катарина нашла в шкатулке.
К счастью, несколько рецептов были написаны древним языком, который она могла прочитать. Вот только прочитать — это одно, а найти необходимые ингредиенты — совсем другое. Для мази требовалась плоть призрака и особым образом выращенная мандрагора. И если где раздобыть плоть призрака, она придумала, то с мандрагорой все было сложнее.
Подходили только корни, напоенные кровью висельника. Незадолго до казни лекарь как раз высадил в Мертвом Лесу несколько мандрагор и «напоил» их. В своих записях он подробно указывал, где найти нужное дерево. Но подробные записи Катарине были ни к чему. Она знала, где искать.
Даже мысли о Мертвом Лесе внушали страх. Но бояться можно сколько угодно — вылечить умирающего алхимика это не поможет.
Оставив только руководство, Катарина спрятала шкатулку и принялась собираться в путь. Отправиться с утра в лес она уже не успела, а значит, нужно было дождаться захода солнца. Вряд ли новый Кровавый Закат случится почти сразу после предыдущего, но рисковать она не могла.
Взяв кое-какой еды, фонарь и несколько свечей, Катарина последний раз проверила алхимика и покинула башню. Заскочив в свой павильон, она вытащила из сундука теплый плащ и плотнее закуталась в него. А потом, подумав, достала еще и длинный нож, оставшийся от предыдущего хозяина. Управляться с оружием она не умела, но чувствовала себя намного увереннее, ощущая его тяжесть на поясе.
Еще одной причиной, по которой она выбрала именно этот дом, был тайный проход, который она обнаружила тоже благодаря записям казненного лекаря. Этот проход — путь к свободе, если оставаться в крепости станет слишком опасно.
Пока что Катарина использовала его для того, чтобы уходить в Мертвый Лес и возвращаться оттуда незамеченной. Только так она могла собирать растения и все необходимое для занятий алхимией. Большинство из того, что она оттуда приносила, было прямой дорогой к виселице или плахе. Даже не сведущие в целительстве поняли бы, что срезанные с трупов волосы нужны до чего-то... запрещенного.
К тому же, ее способность появляться и исчезать, когда угодно, придавала ей в глазах жителей крепости таинственности и... неприступности. На нее смотрели как на кого-то, обладающего особыми знаниями. Приближенной к богам. Приближенным.
И это заблуждение она старалась поддерживать. Поддерживать изо всех сил.
Потому что ее «божественные знания» заставляли всех держаться на расстоянии, почтительно склонив головы и глядя в землю, а не на нее.
Самой большой проблемой был генерал Фао. Он мог выпустить или не выпустить из крепости просто по своему желанию. Ему было плевать на то, что некоторые травы невозможно было вырастить в крепости, и нужно было идти за ними в соседние селения.
Он наблюдал за ней. Следил исподтишка.
Но все равно не мог понять, как ей удается покидать крепость. Он догадывался о тайных ходах. Однажды Катарина подслушивала, как он приказывал своим воинам обыскать всю крепость и найти их. Но им так и не удалось.
Собравшись с духом, Катарина спустилась в подземелье.
Потому что ее «божественные знания» заставляли всех держаться на расстоянии, почтительно склонив головы и глядя в землю, а не на нее.
Самой большой проблемой был генерал Фао. Он мог выпустить или не выпустить из крепости просто по своему желанию. Ему было плевать на то, что некоторые травы невозможно вырастить в крепости, и нужно идти за ними в соседние селения.
Он наблюдал за ней. Следил исподтишка.
Но все равно не мог понять, как ей удается покидать Ночной Цветок. Он догадывался о тайных ходах. Однажды Катарина подслушала, как он приказывал своим воинам обыскать всю крепость и найти их. Но им так и не удалось.
Собравшись с духом, Катарина спустилась в подземелье.
Как же она их ненавидела! В памяти всколыхнулись неприятные воспоминания. Повыше подняв над головой фонарь, она почти побежала по узкому, выложенному камнем ходу со сводчатым потолком. Сквозь прорехи в кирпичной кладке пробивались корни всевозможных растений, растущих на поверхности.
На некоторых камнях были вычерчены символы, которых Катарина не знала. Некоторые из них она встречала в записях лекаря, но их значение по-прежнему оставалось для нее загадкой.
Однажды она разгадает их все.
Катарина открыла тяжелую крышку и выбралась на воздух. Ход вел в самое сердце Мертвого леса. Даже приговоренные к смерти не приходили сюда зажигать свечи, отгоняющие тьму. И все-таки нужно быть осторожной.
Катарина набросала на крышку прелых листьев, земли и подтянула длинные, вьющиеся по поверхности корни.
Солнце уже село за горизонт и больше не освещало мир. А здесь, в чаще, в тени деревьев, было особенно сумрачно и страшно.
Нужно просто это сделать. Страх ничем ей не поможет.
Рука, держащая фонарь, дрожала. Из-за этого лес наполнялся еще бóльшим количеством жутких теней, которые в нем обитали. Но ей бояться нечего. Кровавого Заката не случилось, черные монахи не вышли на охоту. Лес... безопасен. Она ведь делала это уже десятки раз.
Часто дыша от страха, Катарина двинулась вглубь зарослей скрюченных деревьев.
Прежний лекарь оказался умен и хитер. А еще ему были ведомы многие секреты Мертвой Алхимии. Такие, о каких Катарина даже не подозревала.
Та мандрагора, которой лекари в больших городах лечат практически все болезни, — просто растение с жуткой формы корнем. Отвар, мазь и порошок из нее могут лишь довести до смерти, вызвав жуткие видения. Правильно же выращенная, с соблюдением всех условий, она могла сотворить чудо. И ужас...
Семена надлежало положить только в могильную землю. Поливать — дождевой водой и кровью повешенного. И обязательно этот повешенный должен оставаться на своем суку до последнего — наблюдать за растением, охранять. У каждой мандрагоры должен быть мертвый страж.
В своих записях лекарь подробно рассказывал о том, как стащил два трупа из крепости. Один он похоронил в земле, сделав ее могильной. Второй же... что ж, это был лишь отчасти труп. Воин, который впал в забытье после ранения и так не пришел в себя. Он медленно чах, родных у него не было, и тогда целитель решил, что больше помочь ему не может. А вот воин еще сослужит службу.
Все еще живого, но не приходящего в себя солдата, он повесил на ветвях старого дерева.
Катарина уже бывала на том месте. Вот только в тот раз было раннее утро, а сейчас...
С каждым ее шагом в лесу будто бы становилось темнее. Отовсюду доносились шорохи, понять природу которых Катарина не могла. Свет фонаря не прогонял чудовищ, а создавал новых — жуткие тени с пугающим оскалом скользили от дерева к дереву, прятались за широкими стволами и следили за Катариной.
Смертельный холод сковывал каждое движение. Самой себе Катарина казалась неподвижной деревянной куклой, которая может только неловко дергаться из стороны в сторону.
Под ногами хрустели сухие ветки и прелые листья. Кожа покрылась мурашками, и даже слои теплой одежды не защищали.
Не заплутать среди похожих друг на друга деревьев, помогали только приметы, оставленные прежним лекарем.
На коре некоторых он вырезал переплетения иероглифов, другие же были покрыты мхом и плющом и даже стеблями роз — все это растения Мертвой Алхимии, которые он выращивал втайне ото всех.
Пару раз Катарине пришлось остановиться, чтобы срезать несколько веточек вьюна и бутонов Русалочьих Роз. Ей эти растения пригодятся. Возможно, даже получится что-то вырастить в крепости. Ножом Катарина собрала мох и отковыряла сырую кору с мертвой осины. Когда мешочек, наполненный черными щепками, уже с трудом закрывался, она двинулась дальше.
Совсем стемнело, тяжелые синие тучи закрыли луну, а света одинокого фонаря едва хватало, чтобы видеть, куда она ступает.
До боли в глазах она всматривалась в землю, чтобы не зацепиться за корни и не упасть. А следовало смотреть вверх.
От протяжного свистящего шипения волоски на коже стали дыбом. Катарина резко подняла фонарь вверх и встретилась с пронзительным зеленым взглядом двух огромных круглых глаз.
Катарина почувствовала, как ее охватывает ледяное оцепенение. Обвивая черными кольцами-спиралями, подняв вытянутую морду, на нее смотрел черный змей. Его перепончатые, как у дракона, крылья подрагивали словно от ветра. На голове блестела крошечная корона из черного металла, а чешуя торчала во все стороны маленькими наконечниками. Кроваво-алый раздвоенный язык подрагивал и колыхался.
Василиск...
Черный смертоносный змей, способный убить взглядом, шипением и ядом. А еще умеющий летать и насылать сонные хвори.
Змей взвился вверх, грозно шипя. Наверное, нужно зажмуриться... Но что это даст? Это ведь у него смертоносный взгляд, а не у нее.
Нет! Она не может умереть вот так... В этом лесу... Даже не узнав, что такое — настоящая жизнь.
Не сейчас!
Василиск взмахнул крыльями, зависая над Катариной. Но неожиданно чьи-то пальцы впились в плечо оттаскивая ее назад. Перед глазами выросла широкая спина, обтянутая знакомой тканью. Халат, который она принесла господину Вану...
Длинные, почти до поясницы, волосы блестели в свете ее фонаря и не уступали в черноте василиску.
Зачарованная их гладкой шелковистостью, Катарина не сразу поняла, что посланник короля практически намотал на лезвие тело крылатого змея. Он держал меч в вытянутой руке, застыв в боевой стойке, и другой рукой преграждая Катарине дорогу.
Он заслонял ее. Защищал своей спиной.
Василиск пытался соскользнуть с меча, отчаянно взмахивая крыльями, но неуловимым движением запястья Ван снова «наматывал» змея на лезвие.
Вдруг василиск вполне разборчиво прошипел:
— Я знаю та-а-айны, которые вам и не с-с-снилис-с-сь... И даже ва-а-ш-ш-ши с-с-секре-е-еты...
Катарина застыла. Она впервые слышала, как василиск говорит. Она впервые его видела! Во всех алхимических свитках говорилось, что найти его практически невозможно. Все, что продавали торговцы, — чешуйки, клыки и яд, — все было подделкой. И только сейчас...
А вот господин Ван не растерялся:
— Тогда мне стоит тебя убить. Чтобы никто больше не узнал.
— Глупе-е-ец... гадаеш-ш-шь, какой с-с-секре-е-ет с-с-страш-шнее! То, кто-о ты... или кто пробудил в твоем черс-с-ством с-сердце запретную с-стра-а-асть...
Катарина видела, как напряглись плечи королевского посла, но больше он никак не отреагировал на слова василиска.
В другой руке принца сверкнуло лезвие ножа. Боги, как же быстро он двигается. Она даже не видела, как и откуда он его достал! Еще одно размытое движение, и посланник зажал змеиное тело между двумя лезвиями. Он загнал нож под топорщащиеся чешуйки, туда, где плоть василиска была максимально уязвима.
Змеиные крылья затрепетали, раздвоенный язык мелькнул наружу:
— Убьеш-ш-шь меня и пожале-е-еш-ш-шь...
— И о чем же я буду жалеть?
— Я знаю много с-с-секретов... рас-с-скажу их тебе все-е-е...
Неужели, это правда? Катарина прочла множество легенд о василисках. Большинство из них она считала сказками, но почти в каждой говорилось, что крылатые змеи — шпионы Короля Смерти. А еще — это души грешных алхимиков, которые использовали свои знания во зло. И если у нее будут знания василиска...
Катарина несмело коснулась локтя господина Вана и прошептала:
— Нельзя его убивать...
Он обернулся, бросая на нее издевательский взгляд:
— Да неужели?
Она кивнула, стараясь казаться холодной и собранной:
— Да. Василискам ведомы тысячи знаний. Он может рассказать столько всего... О целительстве, об алхимии... даже о черных монахах! Просто никому еще не доводилось поговорить с ним... Вы можете стать первым...
Словно в подтверждение ее слов, змей слабо зашипел, снова высунув длиннющий алый язык.
Королевский посланник недовольно сжал губы и, вдруг размахнувшись, швырнул змея в заросли деревьев. С глухим звуком тело змея врезалось в ствол, но тут же все стихло. Больше не было слышно ничего. Господин Ван резко обернулся к ней.
Действительность обрушилась на Катарину огненным потоком. Они в Мертвом Лесу. В самом его сердце. Вдвоем. На многие расстояния рядом никого. Только она и он.
Катарина пыталась взять себя в руки. Напомнить себе, зачем она здесь, насколько тут опасно, что ее ждет, если генерал и его воины поймают ее. Но вместо этого могла лишь смотреть в карие, почти черные, глаза посланника.
На его щеках играли желваки, а ноздри гневно раздувались.
Молчание затягивалось, и с каждой секундой Катарина все больше увязала в нем. Нужно что-то сделать. Что-то сказать! Она ведь собралась заняться Мертвой Алхимией. А он может доложить об этом королю. И тогда ее повесят. Или отрубят голову. А еще будут пытать.
Но посланник ее опередил. Он схватил ее за локоть, впиваясь пальцами в кожу с такой силой, что ее обожгло болью.
— Ну, что еще вы мне прикажете сделать?
Она тщетно пыталась вырвать руку из его хватки:
— О чем вы?
— Раскопать старый колодец — легко. Сохранить жизнь этой смертоносной твари — да запросто! Что еще взбредет в вашу голову? Какое развлечение вы еще придумаете? — Он встряхнул ее и ближе подтянул к себе. — Постельных игрищ с сароен вам больше не достаточно?
Ох, все демоны, о чем он?! Какие еще постельные игрища?! Веди себя, как мужчина! Будь мужчиной! Будь, как он! Ты не девушка, ты — молодой лекарь-иноземец! МУЖ-ЧИ-НА!
Почему этот проклятый посланник такой высокий и широкоплечий?! Катарину затягивал его яростный гневный взгляд.
Сумасбродная мысль мелькнула в сознании спасительным маяком: так ведь она может себя вести точно так же, как он! Кто более него достоин зваться мужчиной? Никто. Нужно просто пытаться быть похожей на него!
Пальцами Катарина впилась в его плечо и попыталась оттолкнуть:
— А вы что же, завидуете? Тоже хотите поиграть в постели? Я спрошу госпожу Эйку. Возможно, она будет не против, если вы присоединитесь к нам.
Это был чистой воды бред. Но на посланника он подействовал. Он отшатнулся от нее с выражением брезгливости и отвращения на лице. А на Катарину словно вылили ведро ледяной воды. Только сейчас она осознала, что если он тоже здесь, то отыскал какой-то способ выбраться из крепости. короля тоже здесь. Какой способ? И как он нашел ее?
На спине и лбу выступила холодная испарина.
Заставляя себя говорить твердо, Катарина требовательно спросила:
— Что вы здесь делаете?
Она нервно откинула с глаз волосы и задрала подбородок. Пусть не думает, что она его боится, потому что он смог расправиться с черными монахами.
Посланник прищурился и протянул к ней руку. Катарина совсем не ожидала, что он сделает нечто подобное. Она оцепенела, даже не думая отстраняться. Горячие сухие пальцы коснулись ее лба.
— Вы испачкались...
Она нервно сглотнула выступившую слюну. Хотелось податься вперед. Прижаться кожей к его коже и закрыть глаза. Нет, не закрыть. Наоборот — смотреть на загадочного господина Вана и ловить каждое его движение. Каждый вдох и выдох. Наблюдать, как поднимается и опускается широкая грудь. И касаться ее пальцами. Обнаженной гладкой кожи, слегка покрытой порослью волос. Чтобы он предстал перед ней таким, каким она увидела его в купальне.
Ох, боги, помогите ей! Нужно избавиться от этих мыслей. До добра это ее не доведет. Ей нельзя отвлекаться на мужчин. Нельзя даже смотреть в их сторону! Потому что... потому что она ведь тоже мужчина. Да, верно!
Все-таки найдя в себе силы, Катарина ударила господина Вана по руке:
— Как вы меня нашли? Как вы вообще здесь оказались?!
Посланник резко отдернул пальцы и отступил от нее. Отточенным движением спрятал меч. Кинжал исчез в рукаве халата. Катарина заметила, что к запястью господина Вана крепились ручные ножны. Вот где он прятал оружие. У простых воинов подобного не было. Насколько близко он находится к королю? Доложит ли о ней и о том, что она делает? О ее занятиях Мертвой Алхимией? Он не просто так преследует ее. Что если он собирает против нее улики?
Ох, как же она попалась на крючок, глупая дурочка!
— А как ВЫ здесь оказались? — Господин Ван снова навис над ней, разъяренно шипя, подобно василиску. Королевского посланника Катарина боялась больше, чем крылатого змея. — Чем вы вообще думали, когда отправлялись сюда в одиночку? НОЧЬЮ?!
Обжигающе горячей ладонью он накрыл основание ее шеи, подтягивая к себе с такой силой, что ей пришлось сделать шаг к нему навстречу. По его лицу метались тени, отбрасываемые ее фонарем, и на несколько мучительно замерших секунд у Катарины мелькнула сумасшедшая мысль: неужели он собирается ее поцеловать?
Она облизнула губы, невольно подставляя лицо для поцелуя. Для своего первого поцелуя. Господин Ван медленно начал наклоняться, глядя только на ее губы, но неожиданно раздавшийся треск сухой ветки, привел Катарину в чувство. Да и королевского посланника, похоже, тоже.
Они отшатнулись друг от друга. Господин Ван успел снова выхватить меч, и замер в боевой стойке, напряженно оглядываясь по сторонам.
Катарина тяжело выдохнуло. Ее одновременно бросило и в жар, и в холод.
Охрипшим голосом она просипела:
— Это призрак... Скорее всего...
Хоть бы он подумал, что это страх, а не... Катарина не знала, куда себя деть от отчаяния. Это же просто ее фантазии! Скорее всего, он и не думал ее целовать. А она... Что если он решит, будто ей нравятся мужчины, и она пытается его соблазнить? Ей ведь они и нравятся! Но если она позволит ему думать, что это так, то собственными руками выроет себе могилу. Она — мужчина! Лекарь! А он — угроза для нее.
— Призрак? — Посланник посмотрел на нее, как на сумасшедшую. — Вроде того прозрачного извращенца? Дух Ширм?
Катарина покачала головой и попыталась вернуть себе привычное спокойствие.
Он богатенький королевский ставленник, который думает, что все обо всех знает. Он не заслуживает ничего, кроме презрения.
Она изогнула губы в усмешке:
— Дух Ширм — добрый и смирный. Он не покидает пределы крепости. В Мертвом Лесу полно других призраков — во плоти. Жестоких и очень опасных. И вы, возможно, привлекли их внимание.
Господин Ван возмущенно нахмурил брови:
— Почему я?
— Потому что ведете себя, как дикарь! Что вы тут забыли?
Он прищурился, глядя на нее, как на раздражающую букашку:
— Решил проследить, чтобы вас не сожрал черный монах, пока вы тут бродите в одиночестве. Вы — единственная надежда Дайске. Но вместо того, чтобы лечить его, бродите тут.
Катарина хмыкнула:
— Кровавого Заката не было, откуда им взяться?
— Я не знаю, откуда им взяться и какого демона тут вообще происходит. — Господин Ван оскалил зубы. — Что вы тут забыли?! Не терпится распрощаться с жизнью?
— Я пытаюсь спасти вашего друга!
— Но не ценой своей жизни!
Катарина нервно подняла фонарь над головой:
— Какое вам дело до моей жизни! — Она зло рассмеялась: — Вы же сами угрожали убить меня, если не спасу господина Дайске. Поэтому я здесь.
Она оттолкнула посланника в сторону и уверенно пошла вперед.
За спиной не слышалось ни звука, и на какое-то мгновение Катарина подумала, что он остался стоять, где стоял, но неожиданно за спиной раздался суровый голос:
— Вы могли бы попросить кого-нибудь сопроводить вас.
Катарина едва не подпрыгнула от неожиданности. Обернулась, и увидела, что он идет за ней, высоко держа над головой стеклянный фонарь, в подставке из дерева и лозняка. Где-то она уже видела его...
Катарина пожала плечами:
— Все боятся ходить сюда.
— А вы, значит, бесстрашный и отчаянный? — В голосе господина Вана отчетливо слышалась насмешка.
Катарина бросила на него мрачный взгляд через плечо:
— Нет. Я просто должен.
— Должны в одиночку ходить в Мертвый Лес? — Он зло выгнул брови и смотрел на нее, как на сумасшедшую.
Катарина осторожно переступила через узловатые, ползущие по земле корни деревьев:
— Воины умеют сражаться — потому они защищают нас. Крестьяне умеют возделывать землю — и поэтому дают нам еду. Я умею лечить. И поэтому здесь я, а не они. Если бы кто-то другой мог приготовить нужное снадобье или мазь, то тоже пришел бы сюда.
Господин Ван изогнул уголок губ в усмешке, но получилось совсем не весело:
— Сомневаюсь. Вы... безрассудный! Хоть представляете, что это за место?
Катарина серьезно кивнула:
— Да. Я давно здесь живу и знаю Мертвый Лес. — Она замерла, увидев смутную черно-алую тень. Из огромного дупла в старом, обвитом паутиной дереве, выбирался призрак. Катарина обернулась к принцу и приложила палец к губам, призывая к молчанию. Призрак в черном ханьфу с широкими красными рукавами выскользнул наружу. Длинные, цвета ночи волосы, доходили ему до колен и скрывали бледную, почти голубую кожу лица.
С трудом переставляя ноги, призрак двинулся в их сторону. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он с медленно поднял голову и сквозь завесу из волос посмотрел Катарине за спину. На господина Вана.
Ничего не сказав, он обошел их и растворился в темноте.
— Кто это был?
Катарина вздрогнула от звука красивого мужского голоса. Посланник снова хмурил широкие черные брови и смотрел вслед исчезнувшему признаку. Лезвие меча хищно сверкало в темноте. Он достал оружие совершенно бесшумно и незаметно.
Удивительно, но в его голосе не слышалось страха.
Катарина быстрым шагом направилась к дереву:
— Призрак.
Вытащив из заплечного мешка кожаный мешочек, Катарина быстро его раскрыла и собралась было запустить руку в дупло, как господин Ван перехватил ее запястье.
— Что вы делаете?! — Он сжимал ее руку так крепко, что наверняка останутся синяки.
— Это был призрак во плоти. Они оставляют после себя след — черную гниль. Это редчайший ингредиент для мазей и порошков. — Катарина вырвала руку из его хватки и запустила в дупло. Осторожно пошарив по стенкам, она собрала с них холодный, бархатистый на ощупь порошок.
Аккуратно ссыпав его в мешок, она зачерпнула еще.
Как же много! Катарина не смогла сдержать довольную улыбку. Должно быть, призрак давно облюбовал это место.
— Почему вы не попросили меня сходить в лес? — Господин Ван пристально смотрел на нее, мешая сосредоточиться.
Наполнив один мешок, Катарина взялась за другой.
— А вы знаете что нужно и где это искать? — От раздражения она просыпала часть ценнейшего порошка на землю. — Почему вы все время вмешиваетесь? Как будто лучше меня знаете, как лечить! Просто дайте мне делать мое дело и не мешайте.
— Вы могли попросить меня. Объяснили бы, где искать, и я бы привез.
О, боги! Да когда же он уймется?!
— Как видите, я и без вас прекрасно справляюсь.
— Вас чуть не сожрал василиск.
Катарина туго набила пылью и второй мешочек. Жаль, что не взяла с собой еще один.
— Я слишком крупный для этого змееныша. Это же был не взрослый василиск. Совсем еще юный.
Посланник хмыкнул:
— Вы? Крупный?
Катарина бросила на него недовольный взгляд и потянулась к фонарю, который он держал.
— Дайте-ка сюда.
Господин Ван поднял фонарь выше, чтобы она не могла дотянуться. Вот же мерзавец!
— Мне нужно что-то, во что можно сложить черную гниль. Я не знал, что здесь ее столько. А она слишком ценная.
Бросив на нее подозрительный взгляд, посланник все-таки отдал фонарь. Катарина осторожно взялась за веревку, чтобы ненароком не соприкоснуться с ним пальцами. И все-таки, где она видела этот фонарь? В душе шевельнулось нехорошее предчувствие, но она быстро его подавила.
Задув свечу, осторожно ее вытащила и спрятала в карман.
Оставшийся свет — от ее фонаря — рождал жуткие тени, и Катарина поспешила наполнить стеклянную банку гнилью.
Когда она уже почти закончила, над самым ухом раздался голос посланника.
— Как вам удалось покинуть крепость? Да еще так, чтобы никто об этом не знал?
Его горячее дыхание прошлось по шее и щеке, вызывая во всем теле странную дрожь. Еще никто и никогда не был к ней так близко. Никто так ее не волновал.
Катарина настолько поддалась незнакомому томлению, что не сразу поняла, о чем он спрашивает. Но когда осознала, моментально пришла в себя. Он опасен. Нужно держаться от него как можно дальше!
Вспомнив, что лучшая защита — это нападение, причем нападение первой, она высокомерно произнесла:
— А как ВАМ это удалось?
Пока посланник задумчиво ее рассматривал, она быстро добавила:
— Подождите меня здесь. Я скоро вернусь. Если... кто-то покажется, кричите громче. Чтобы я услышал и мог спасти вас.
Это звучало абсурдно даже для нее. Но на посланника, кажется, подействовало.
Он смотрел на нее со странной смесью удивления и возмущения.
— Спасете меня, значит?
Катарина преувеличенно серьезно кивнула:
— Да.
— Тогда, чтобы со мной ничего не случилось, я иду с вами.
— Нет!
Она даже не поняла, что выкрикнула это вслух. Нельзя подпускать его к мандрагоре. Если он увидит дерево, то сразу поймет, что это Мертвая Алхимия. Самая темная, какая только может быть.
— Нет? У вас там что, свидание с очередной сароен?
Катарина не могла удержаться, чтобы не съязвить:
— Для свиданий с сароен я выбираю более... уединенные и изысканные места.
Посланник бросил на нее хмурый взгляд:
— Куда уж уединеннее... Вы просто не хотите, чтобы я видел... что?
Катарина сжала кулаки:
— Я уже говорил... Вылечить вашего товарища может только Мертвая Алхимия. А вы служите королю. Зачем давать вам дополнительные доказательства того, что я нарушаю закон?
Он вдруг обхватил пальцами ее подбородок, поднимая лицо Катарины выше:
— Вы всерьез думаете, что я поступлю настолько подло?
Катарина пожала плечами, стараясь не поддаваться отравляющему притяжению королевского посланника:
— Кто знает, чего от вас можно ожидать.
Пока она говорила, пальцы господина Вана скользили по ее коже, и на несколько дурманящих мгновений, Катарине показалось, будто он ласкает ее. Если она не задушит в себе эту проклятую женскую слабость, то потеряет все.
Мужские пальцы сжались на подбородке, снова притягивая ее лицо:
— Я кто угодно, но не жалкий предатель. — Палец господина Вана скользнул по ее нижней губе, с силой надавливая и заставляя приоткрыть рот: — Вы опять испачкались...
Ласковое движение было совсем не попыткой стереть грязь с ее лица. Хоть она в этом и не разбиралась, но каким-то особым чутьем чувствовала, что это... ласка. Вот только зачем посланник это делает? Думает, что его обаяние действует не только на женщин, но и на мужчин?
Отдернув голову, Катарина постаралась как можно тверже произнести:
— Если вы донесете на меня королю... или расскажете кому-то в крепости... я нарушу клятву и использую свои знания во вред. Отравлю вас.
Господин Ван горько усмехнулся:
— Убить кого-то не так легко, как вы думаете.
— Кто сказал, что Я вас убью? Вы сделаете это сами, не вынеся нестерпимых мук.
— Буду иметь ввиду, что не следует ничего брать из ваших рук.
Катарина скопировала его усмешку:
— Для вас я придумаю что-нибудь особенное.
Глаза господина Вана ярко вспыхнули, озарив тьму не хуже фонаря.
Угрожающе он прошептал:
— Буду надеяться на это.
От его слов внизу живота что-то сжалось, и по телу растеклась обжигающая лава. К щекам прилил жар, и Катарина опустила фонарь вниз, чтобы скрыть свое лицо.
— Идите за мной и не сходите с тропы. — Она отвернулась и зашагала вперед, перешагивая узловатые корни и покрытые мхом валуны.
Насмешливый голос посланника звучал не громче шороха листвы:
— Где вы здесь видите тропу?
Лучше, если она вообще не будет с ним разговаривать. Катарина остановилась, заприметив знакомое дерево с вырезанным на нем столбиком символов. Язык древней алхимии. Мертвой. Последнее предупреждение.
«Входя в туман, будь готов обнажить душу и раскрыть свои секреты.»
Катарина решительно кивнула самой себе и ступила на первую ступеньку выдолбленной прямо в земле каменной лестницы. Стоило ей сделать шаг, и лес вокруг начал заволакивать туман.
Дыхание с шумом вырывалось из груди, и контролировать его было невозможно. Боясь тревожить тьму и обитающих в ней существ, Катарина пыталась взять свои эмоции под контроль, но выходило плохо. Ночью здесь намного страшнее, чем днем.
Спустившись в небольшую лощину, она подняла фонарь над головой, освещая серо-голубую темноту. Из тумана к ней тянулись руки-ветви огромного дерева. Казалось, что некоторые его сучья загибаются спиралями. Вот оно...
Где-то в тумане раздался женский смех, а потом кто-то совсем тихо запел печальную мелодию. И снова послышался чей-то смех, на этот раз — мужской.
Чем ближе Катарина подходила к дереву, тем отчетливее звучали голоса. Серебряный колдовской свет луны каким-то чудом проник сквозь туман, превращая его в сверкающую дымку. И в этой дымке слишком легко можно было сбиться с пути.
Голоса слышались все более отчетливо. И уже можно было различить веселое звучание музыки и звон тончайшего фарфора, перебивающего стук глиняных плошек.
Напрягшись, Катарина смогла даже расслышать разговор невидимых собеседников:
— ...кого из сароен вы желаете получить этой ночью?.. Выбирайте любую из красавиц...
Женский смех и шорох шелковых тканей...
— ...Эти двое... и еще... тот мужчина... хочу, чтобы он тоже служил мне...
Звуки музыки и плеск воды...
— ...Они будут вашими покорными слугами... и исполнят любую вашу волю...
— ...Любое желание? Даже те, о которых стыдно говорить?..
— ...Даже те, господин, о которых стыдно думать... женщины... мужчины... все сегодня служат вашему удовольствию...
— Кто это?!
Катарина вздрогнула. Сердце едва не взорвалось от страха. Господин Ван. Это он задал вопрос. Он стоял рядом с ней, оглядываясь по сторонам и высматривая в туманном молоке врагов. А его голос... был слишком похож на голоса невидимок.
Катарина сглотнула, понимая, что вместе со страхом испытывает еще одно странное и незнакомое чувство.
— Это мандрагора... Ее корень...
— Мандрагора? — Господин Ван нахмурился. — Растение?
Катарина кивнула:
— Да. Она... искушает... Идемте, мы уже рядом.
Когда из тумана выступили очертания повешенного тела, Катарина невольно вздрогнула. По телу прошла дрожь и стало так дико холодно, будто уже наступила зима.
— ...Поцелуй меня...
Мужской голос прозвучал совсем рядом, и на долю секунды показалось, что это произнес королевский посланник.
Катарина посмотрела на него, но по его лицу невозможно было ничего прочесть. Он сосредоточенно оглядывался, и только ветер трепал угольно-черные пряди его волос.
Одним четким движением он снова достал метательный нож, и в это самое мгновение прозвучал другой мужской голос.
— ...Да, мой господин...
Женский шепот со страстным придыханием прошелестел где-то у уха Катарины:
— ...А что делать нам?..
И снова первый ответил:
— ...А вы наблюдайте...
От возникшей перед глазами картины Катарина задрожала. И сама не знала, отвращение это или же... любопытство.
— Сюда... — Она махнула рукой посланнику, приближаясь к дереву с висельником. Из его рта, словно дыхание, вырывались туманные облачка, а из глазниц вытягивались цепкие стебельки плюща.
Мужские стоны и звуки влажных поцелуев разносились по лесу протяжным эхом. Им вторили томные женские вздохи и почему-то плеск воды. Катарина вспомнила разговор с господином Ваном в ее купальне.
И словно в насмешку над ее мыслями снова раздался мужской голос:
— ...Позвольте я искупаю вас, мой господин...
Голос так похожий на голос королевского посланника простонал:
— ...Да... да, сделай это...
Да что же происходит?! Нужно покончить с этим как можно скорее.
Катарина почти вплотную подошла к висельнику. Его истлевшая плоть покрылась мхом и древесной корой — постепенно он становился частью дерева. Место, где росла мандрагора, было огорожено каменными булыжниками. Пучки листьев торчали из земли и слегка подрагивали на ветру.
— Это делают... они?
Катарина посмотрела на господина Вана. На его лбу блестели бисеринки пота, а на скулах гневно играли желваки. Он с ненавистью смотрел на кустики мандрагор.
Катарина кивнула и отдала ему фонарь:
— Держите выше, нужно их выкопать.
Нервно сглотнув, посланник взглянул на нее, но тут же отвел взгляд:
— Не нужно. Я сам.
Катарина покачала головой, бросая на него взгляды исподтишка. Он нервничает? Боится? Что вывело его из себя?
— Нет, вы можете повредить корень. А нам нужен именно он. Просто светите мне, я все сделаю быстро.
Она опустилась на колени и сняла с плеч мешок. Достав оттуда небольшую лопатку, Катарина принялась копать. Влажная земля с легкостью ей поддавалась, но голоса мандрагор стали громче, мешая сосредоточиться.
— ...Как вы хотите, чтобы я ласкал вас, мой господин?..
— ...Языком и губами... А они будут ласкать тебя... Хочешь этого?.. Или тебе, как и мне, по душе больше мужские ласки?..
— ...Я хочу всего, что вы придумаете для меня, мой господин...
Катарина закусила губу, боясь даже смотреть в сторону господина Вана. Фонарь в его руке не дрожал, а он сам не производил ни звука, но его присутствие... Она ощущала его, как что-то неотвратимое и опасное.
Почему мандрагоры шепчут именно это?
В прошлый раз они искушали ее разговорами о красивых платьях и драгоценностях. О том, что можно их носить не скрываясь, и тогда господа будут смотреть на нее так же, как и на других девушек — с восхищением и осознанием невозможности получить.
Она думала, нечто подобное будет и в этот раз, но...
— ...Поцелуй меня ниже...
Голос посланника прозвучал резко и хрипло:
— Как вы покинули крепость?
От неожиданности она едва не повредила корень.
— Вы можете не мешать мне? — Катарина осторожно выкопала первую мандрагору. Женские стоны тут же начали стихать.
— Я хочу знать, как вы смогли выйти из крепости незамеченным?
Катарина вытащила из земли уродливый корень и обмотала его грубой тканью.
— А как из крепости вышли ВЫ? — Она обвязала ткань бечевкой, чтобы мешковина не спала и не выпустила на волю губительную силу мандрагоры.
— Не имеет значения. — Королевский посланник скрипнул зубами.
— Имеет. — Катарина принялась выкапывать вторую мандрагору. Женский корень она получила, теперь нужно было раздобыть мужской. — Потому что обратно мы вернемся вашим способом. Или не вернемся никак. И тогда ваш алхимик останется без мази.
— Вы решили, что теперь можете вить из меня веревки?
Катарина погрузила пальцы во влажную землю, нащупывая второй корень:
— Если вам дорога жизнь господина Дайске, вы позволите мне сохранить мои тайны.
Два мужских стона прилетели из тумана причудливой музыкой.
— ...Вам так нравится, мой господин?..
— ...Да-да, так...
На побледневшем лице господина Вана выступил едва заметный в темноте румянец.
Он пронзил Катарину яростным взглядом:
— Что ж... ваша взяла. Мы вернемся обратно моим способом. Но не думайте, что это сойдет вам с рук.
Катарина принялась копать быстрее:
— Ни в коем случае...
Вот он! Она извлекла второй корень и точно так же обмотала его. Засыпав и разровняв землю, Катарина поднялась на ноги. Голоса смолкли и слышались лишь жутковатые шорохи в отдалении.
— У нас есть все, что нужно. Можем возвращаться.
Господин Ван ничего не сказал. В его глазах, кажущихся почти черными, плясали демоны, имен которых Катарина не знала. Он выглядел так, словно с трудом сдерживает свой гнев. Разозлен тем, что она собралась лечить его друга с помощью Мертвой Алхимии? Но ведь раньше он кажется был не против.
На этот раз он пошел впереди, а Катарине оставалось лишь покорно плестись следом и не отставать. Удивительно, но он шел так, словно знал этот путь лучше нее.
Тишина между ними давила сильнее, чем опасность Мертвого Леса.
Катарина почти не смотрела под ноги — все ее внимание было сосредоточено на широченной спине посланника и его мощных плечах. А то, что он надел ее халат, странно волновало ее сознание. Конечно, халат принадлежал не именно ей, но она ведь присвоила его себе... Значит, на нем именно ее одежда. Словно это делало и посланника хоть немного принадлежащим ей.
Катарина понимала, что эти мысли могут завести ее на опасную тропинку, но ничего не могла с собой поделать.
А его волосы... О, великие боги... Они были такими длинными и густыми. Наверняка, он за ними хорошо ухаживал. Многочисленные слуги помогали их мыть, делали ему массаж и втирали в кожу ароматные и расслабляющие масла.
Она готовила для сароен косметику и духи, может... может предложить и ему? У нее было приятно пахнущее мыло специально для волос. Она бы могла... могла сама прийти и услужить ему, вымыть голову. Прикоснуться к длинным блестящим прядям под предлогом помощи в омовениях. Мужчины ведь помогают друг другу купаться. Это не так неприлично, как если бы ему помогали сароен. Вот только она никогда на это не осмелится.
Катарина опустила взгляд на его талию, туго перетянутую поясом и ремнем с ножнами. Намного уже плеч, она казалась одновременно и стройной, и сильной. Королевский посланник был самым притягательным мужчиной, какого она только видела за всю свою жизнь. Катарина отдавала себе отчет в том, что встречала мужчин и красивее, но в нем... все было каким-то особенным.
Любая одежда смотрелась на нем, как самый изысканный наряд. А еще он казался и молодым, и прожившим полную невзгод жизнь. Что-то было в его лице, во взгляде, такое, что Катарина не могла объяснить.
Он резко остановился, а она, погруженная в свои мысли, этого даже не заметила. Не успела затормозить и врезалась в его спину. Все тело будто прошило разрядом сотен молний. Она была намного ниже его, и сейчас животом ощущала его... ягодицы. Боги, кто бы знал, что это будет... мучительно сладким наслаждением — чувствовать кого-то настолько близко.
Она отскочила от господина Вана, запутавшись в подоле собственного халата. Он несколько секунд стоял застыв, а потом резко обернулся к ней.
А что если он все понял? Разгадал ее? Нет-нет-нет, она столько всего прошла... столько боролась за свою жизнь... Она просто не может поддаться губительному искушению.
Она должна ненавидеть его. И должна сделать так, чтобы он ненавидел ее. Так они будут на безопасном расстоянии друг от друга. Она ведь уже успела убедиться в его гордости и заносчивости. Видела, насколько он самоуверенный, властный и привыкший всем вокруг раздавать приказы. Воспринимает всех, словно своих слуг... Чем не повод для неприязни? А еще он обещал ее убить, если она не вылечит его друга. Чужие жизни для него ничего не значат.
Ненависть — единственное ее спасение от него.
— Ну? — Катарина постаралась вложить в шепот всю свою неприязнь. — Долго мы еще будем тут стоять?
— Молчите! — Он положил ладонь на рукоять меча, и Катарина тут же представила, как он точно так же — властно и уверенно — касается ее.
Она осмотрелась, но не заметила ничего опасного. Ей уже хотелось поскорее убраться отсюда. А самое главное — сбежать от господина Вана.
— Ну что вы встали? Здесь никого нет. Если вы хотите тут заночевать, то оставайтесь. Я возвращаюсь в крепость.
Преградив ей дорогу мечом, посланник указал подбородком вперед, где в темноте белели обрывки тканей, похожие на длинные плащи.
— Когда я шел к вам, этого не было. Откуда появилась ткань?
Катарина прищурилась, всматриваясь в дрожащие клочья.
— Это не ткань, а «платье» белладонны.
Посланник посмотрел на нее, как на сумасшедшую:
— Платье?
— Да. Идемте — это не опасно. — Катарина лукаво посмотрела на него: — Если не будете отставать.
Она обогнула посланника и быстро пошагала вперед, как никогда стараясь подражать мужской походке.
Теперь, когда господин Ван оставался за спиной, она еще острее ощущала его присутствие. Он — угроза. Такая же угроза для нее, как и остальные. Угроза для ее мыслей и чувств. Да что в нем вообще такого?! Как будто она не встречала красивых и статных воинов. И уж точно они проявляли к ней намного больше уважения, чем столичный гость.
— Видите? Это лепестки белладонны. — Оказавшись возле парящих в воздухе лепестков, Катарина осторожно тронула один пальцем и повернулась к Вану.
Нахмурив брови, он рассматривал сложенные из десятков частиц белые полотнища, кажущиеся тканью.
— Это... белладонна?
— Особый вид. Называется Дал Уи.
Королевский посланник нахмурился еще сильнее, явно не понимая.
Катарина перевела:
— «Гуляющая под светом луны госпожа». Этот вид белладонны растет только в той земле, где была пролита кровь невинной девы. И убить ее обязательно должен был ее возлюбленный. В полнолуние цветки распускаются, лепестки взлетают в воздух и принимают вид плаща на женской фигуре. Это самый смертоносный вид белладонны. Но она обладает и другими свойствами, которых нет у обычной.
Не нужно было это произносить. В голове тут же возникли видения того, для чего именно использовалась мазь из Дал Уи, и захотелось скинуть с себя одежду, чтобы хоть немного охладить кожу.
— Почему вы так на меня смотрите? — Господин Ван снова навис над Катариной, требовательно касаясь ее плеча.
— Как?! — Неужели он понял по ее лицу?..
— Будто представляете, как на меня подействует этот яд.
Нет... она представляла совсем другое. Особую мазь с выдавленным из лепестков соком. Она стоит целое состояние, а рецепт известен лишь единицам. И в их числе она. Только королевские наложницы и сароен из богатейших Домов Услады могли позволить себе использовать ее...
Наверное, она молчала слишком долго, потому что господин Ван вдруг недовольно скривил губы:
— Не думаете пополнить свои запасы?
Нечеловеческим усилием воли Катарина взяла себя в руки:
— Нет. У меня есть.
Он опасен. Опасен для нее. Если она позволит себе вновь ощутить себя женщиной, то допустит величайшую ошибку в своей жизни. Она — мужчина!
— Идемте, господин Ван. Мне еще нужно успеть приготовить мазь.
* * *
Катарина почти побежала вперед, стремясь скорее преодолеть поле. Несколько раз она оглянулась — господин Ван шел за ней, держа над головой фонарь и мрачно глядя ей в спину.
Когда они наконец перешли поле, а впереди показались очертания моста, Катарина решилась спросить:
— Та-а-ак... как вы все-таки покинули крепость?
Он пронзил ее еще более темным взглядом:
— Идите дальше. Вдоль стены. — Подбородком он указал в сторону западных башен.
Внутри шевельнулось дурное предчувствие. Неужели он знает о тайном ходе возле ее дома? Нет, не может быть. Иначе спустился бы в него еще в лесу. Но почему именно туда?
Катарина шла вдоль крепостной стены, и с каждой секундой змеи в животе сворачивались во все более тугой клубок. Потому что с каждой секундой они приближались к той части стены, за которой был ее дом.
— Остановитесь!
Она даже не подумала ослушаться властного приказа, прозвучавшего за спиной.
По обросшей мхом и лишайником стене скользила длинная веревка. Вот как он покинул крепость... Всего лишь перемахнул через высоченную стену? Катарина задрала голову. Она не была уверена, что хоть кто-то из воинов в крепости способен на подобное. Армия генерала Фао не внушала трепета.
— Значит... вы просто... взобрались и спустились... по веревке?
Господин Ван поднял с земли конец и неуловимым движением, которое Катарина даже не заметила, обмотал его вокруг ее талии.
— Нет.
— Что вы делаете? — Она вцепились в веревку, пытаясь высвободиться, но посланник встряхнул ее как куклу.
Он развернулся к ней спиной и в несколько точных движений связал их друг с другом. Катарина почти впечаталась в его твердую мускулистую спину. Она не удержалась и жадно вдохнула аромат мужского тела. Он пах... ею. Мылом, которым она стирала халат, и травами, которые бросила в бадью с водой. Но еще чем-то неуловимым. Кажется, дождем в горах. Свежестью и свободой. Сумасшествием. Его волосы коснулись ее щеки шелковыми нитями, гладкими и холодными. Захотелось их согреть.
Неожиданно его ладони прошлись по ее ногам, прямо мод ягодицами. Катарина задохнулась сразу от тысячи незнакомых и диких ощущений.
Ван подтянул ее вверх, и Катарине не оставалось ничего, кроме как обнять его за шею.
Он усадил ее себе на спину, строго приказав:
— Держитесь.
Катарина не успела сообразить, что происходит. Бедрами она обвивала его поясницу, а Ван отошел на несколько метров от стены.
На секунду он замер. А потом побежал прямо к стене и... взмыл в воздух. Буквально взлетел! С невероятной скоростью взбегая по вертикальной стене, он перепрыгнул через нее и, развернувшись в воздухе, спрыгнул на землю.
У Катарины перехватило дыхание. Несколько мгновений ей казалось, что она летит. Воздух ласкал ее щеки, бросал в глаза волосы. Все вокруг вращалось. А она словно парила на спине черного феникса.
Да он же просто перелетел через стену!
Неудивительно, что ему пол силу расправиться с черными монахами.
Катарина не поняла, что происходит. Посланник практически скинул ее с себя и развязал веревку. Вот зачем она была нужна... Чтобы она не упала. Значит... значит он все продумал заранее? Обвязать ее веревкой, чтобы не поскользнулась с его спины. Потому что ему самому точно не нужны подобные ухищрения.
И как он вообще узнал, где она? Как понял, что она ушла?
Катарина собиралась задать все эти вопросы, когда вдруг поняла, что они находятся напротив ее дома. Рядом с павильоном Дождей.
Нет-нет-нет... Не может быть! И тот фонарь, что стал сосудом для черной гнили и теперь лежит в ее заплечном мешке... Он еще казался ей знакомым. Да потому что каждый день она видела его одиноко висящим у входа в павильон Дождей.
Пожалуйста, пусть это будет просто совпадение...
— Господин Ван! Ах, вот вы где...
Все мысли оборвались, когда откуда ни возьмись появилась Айми. Она практически плыла над землей. Полупрозрачный алый верхний халат развивался за ее спиной парусом. Персиковый лиф обнажал холмики грудей. Юбка обвивалась вокруг стройных ног. В прическе звенели подвески.
— Я с трудом вас нашла, господин Ван. Ясуо сказал, что вы поселились в этом жутком месте... — Она оборвала свою речь на полуслове, наконец заметив Катарину. — О... и вы здесь, господин Рэйден...
Конечно, она здесь. Она ведь тут живет!
Вместе с этой мыслью ее накрыло осознанием.
Сароен сказала, что господин Ван поселился... Катарина бросила взгляд на мрачный павильон. Какова вероятность того, что из всего многообразия павильонов посланник выбрал СЛУЧАЙНО именно этот? Тот, который был частью двора, в котором жила она. Ему ведь должны были сказать, что в доме полно призраков.
Но он все равно остановился в доме напротив ее. С умыслом? Чтобы было удобнее шпионить за ней? Или все же случайно?
Она так с ума сойдет! Как будто здесь больше шпионить не за кем!
В любом случае все это неважно, потому что она получила практически все, что было нужно для мази. Осталось раздобыть последний ингредиент.
И можно будет отдохнуть. Хоть немного...
Катарина отвернулась, чтобы не видеть, как тонкие руки госпожи Айми обвивают плечо королевского посланника, пока она сама прижимается к нему всем телом.
— Отчего же вы не спите? Я вас везде ищу. У меня к вам чрезвычайно важный разговор.
Катарина бросила последний взгляд в их сторону. Сароен практически прилипла к Вану, между их телами не было ни малейшего просвета. Задрав голову, Айми с обожанием и восхищением смотрела на посланника, не забывая легонько толкаться бедрами навстречу его телу. Значит, так ему нравится?
Катарина встретилась с его тяжелым взглядом. Он смотрел прямо на нее, практически пронзая насквозь. Казалось, что его глаза пускают в нее стрелы.
Катарина кивнула ему и решительно направилась в сторону башни.
До нее долетел голос сароен:
— Ох, господин Ван... Наш лекарь вам досаждает? Он может быть таким надоедливым...
Что-о-о?! Это совсем не так! Она наоборот избегает любого внимания. Но спорить сейчас бесполезно. Это даже хорошо, что Айми болтает про нее всякое. Так посланник будет меньше преследовать ее и вынюхивать ее секреты.
Катарина уже завернула за угол крепостной стены, но зачем-то остановилась и прислушалась.
Голос посланника звучал сердито и приглушенно. Он раздраженно цедил каждое слово:
— Чего вы хотите, госпожа Айми?
Она тихонько рассмеялась, и этот звук мог соблазнить даже женщину. А у Катарины он вызвал зависть — от того, что она так не умеет.
— О-о-о... я хочу многих вещей... Почему вы решили жить именно здесь? Это же ужасное место... Тут обитают привидения. Жуткие. И те, которые живут в крепости, и те, которые приходят из Мертвого Леса. Они не дадут вам покоя. Да и господин лекарь живет напротив... это не лучшее соседство. Поверьте мне. От него постоянно пахнет этими отвратительными лекарствами. Стоит немного постоять рядом, и можно пропахнуть...
Посланник зарычал так, что Катарина вздрогнула:
— Госпожа Айми...
— Да-да... я понимаю, что вы устали, а я отвлекаю вас болтовней об этом заносчивом лекаре... Вы ведь здесь человек новый... и не разбираетесь в заведенных тут порядках... Но никто вас не осудит, если вы будете ночевать с комфортом и удобством... в моем павильоне...
Дальше Катарина слушать не стала. Хватит с нее! Что она тут вообще забыла? Будет просто замечательно, если Айми уговорит посланника перебраться к ней в павильон. Никто не будет мешать, путаться под ногами и следить за ней.
Только вот почему она чувствует себя преданной? Потому что дура. ДУ-РА!
Катарина взбежала по ступенькам лазарета и сразу же направилась проверить алхимика. Господин Дайске... Как и она, он был иноземцем. Иноземцем, который явно занимался Мертвой Алхимией. Пока никто не видел, Катарина осторожно осмотрела его вещи и нашла мох-могильник — одно из главных растений Мертвой Алхимией. А еще она обнаружила старую книжицу, записанную мертвым языком. Вот только о чем именно там говорилось, она понять не могла. Выходила какая-то тарабарщина. Возможно, записи были зашифрованы.
Как бы то ни было, ей необходимо было поговорить с иноземным алхимиком. Возможно, он знал то, чего не знала она. Его знания могли бы помочь... решить ее проблему.
Удостоверившись, что он хоть и слабо, но дышит, Катарина сняла с плеч мешок и спрятала его под одной из кроватей.
Ей осталось раздобыть плоть призрака. И она знала, где ее найти.
Сменив алхимику повязку и еще раз проверив все необходимое, Катарина уже собралась на охоту, как вдруг дверь в лазарет тихонько приоткрылась.
В образовавшуюся щель заглянула Эйка. Вид у нее был взволнованный и заговорщический.
— Господин Рэйден... вы здесь? Я видела свет в окне...
Катарина едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Нигде ей не спрятаться. Она не хотела даже позволять себе думать, кого представила на месте Эйки, кого понадеялась увидеть. Глупости какие-то лезут в голову. Наверное, от усталости.
— Да, госпожа Эйка, я здесь. — Катарина выглянула из-за ширмы и заставила себя улыбнуться.
— Ох, как же хорошо, что я вас нашла! Я тут кое-что принесла вам...
Она подбежала к Катарине и вручила увесистый сверток:
— Вот! Я нашла...
Катарина удивленно подняла брови:
— Что это?
— Ну как же?! Наши наряды для праздника... Вы же обещали помочь. — Она надула губы и забавно нахмурилась.
Катарина едва не застонала. Она уже успела забыть, во что ввязалась.
— Да, конечно... — Она бросила сверток на свободную кровать для пациента и постаралась как можно вежливее улыбнуться: — Как только я закончу с лекарством для господина Дайске, сразу же возьмусь за наше дело.
Эйка восторженно хлопнула в ладоши:
— О, боги! Какой же вы чудесный!
Специально или нет, но от этого движения тонкое покрывало соскользнуло с ее плеч, оставляя их полностью обнаженными. Катарина даже не успела понять, что происходит, когда сароен вдруг прижалась к ней всем своим телом и запустила пальцы в ее волосы.
В висках тревожно забился пульс, а по спине прошла дрожь. Она всегда туго перебинтовывала свою и так небольшую грудь, почувствовать что-то было практически невозможно. Но до этого к ней никто и не прижимался с такой силой.
Пока все эти мысли стайкой тревожных птиц пролетели в сознании, сароен умудрилась едва ли не упасть на нее всем своим весом. Чтобы сохранить между их телами хоть какое-то расстояние, Катарина отшатнулась. Но Эйка не собиралась отпускать ее так легко. Одной рукой она обвила талию Катарины, а другой еще сильнее взъерошила ее волосы.
Катарина не удержалась на ногах, и практически грохнулась на кровать, куда до этого бросила ткани. Эйка приземлилась на нее, ловко усаживаясь сверху и обхватывая ее бедра своими ногами.
От падения у Катарины перехватило дыхание, и ловкая сароен этим воспользовалась, наклонившись так низко, что Катарина ощутила на ее лице ее дыхание. Кажется, Эйка собиралась ее поцеловать!
От ужаса из горла Катарины вырвался тихий вскрик. Она не могла допустить, чтобы ее первый в жизни поцелуй был с женщиной! Вряд ли ей светит когда-нибудь познать прикосновение мужских губ, но и женские она пробовать не хотела!
Эйка же восприняла этот задушенный стон по-своему:
— О-о-о... господин Рэйден... вы так горячи... Рядом с вами я словно в огне...
Звук ударившейся о стену двери был подобен взрыву пороха и заставил обоих вздрогнуть.
Господин Ван... Он уверенно подошел к кровати, где лежал алхимик и опустился на пол.
Его взгляд пронзал Катарину насквозь. Он смотрел только на нее, причем так, словно хотел уничтожить.
— Должно быть в Доме Услады нет свободных кроватей? — Он склонил голову к плечу, и поток черных волос скользнул по его руке. — Как хорошо, что кроме Дайске больше нет раненых, правда? — Его голос буквально заморозил лазарет. — Досадно, что он вам так мешает... разлегся тут, неспособный никуда идти...
В такой неловкой ситуации Катарина не оказывалась никогда в своей жизни. А с другой стороны... почему она должна оправдываться? Да еще и перед тем, кто и так не самого высокого мнения о ней. Сам-то обжимался с Айми. И ничего его не смущало. А ей почему-то должно быть стыдно? Не стыдно! Она ведь мужчина!
Катарина упрямо вздернула подбородок и положила руки на плечи полуобнаженной Эйки, прижимая ее к себе и защищая от глаз Вана. Да кого она обманывает? Она просто не хочет, чтобы он смотрел на еще одну прекрасную сароен.
Ван проследил за ее руками, опаляя таким взглядом, что Катарина и в самом деле едва не сгорела. На его щеках заиграли гневные желваки.
Катарина несмело отстранила от себя Эйку и тихо шепнула:
— Пожалуй, сейчас вам лучше уйти...
Эйка выпрямилась, обиженно надув губы и хмуря аккуратно нарисованные брови. Катарина тут же соскользнула с кровати и загородила собой поправляющую одежду сароен — уж слишком пристально посланник буравил ту взглядом.
Накрыв ладонью плечо Катарины, Эйка тихо прошептала ей на ухо:
— Я приду позже. Обсудить наше дело... и... остальное...
Катарина вздрогнула, но Эйка, похоже, приняла это за трепет предвкушения. Она обольстительно улыбнулась и проплыла к выходу.
Катарина осталась стоять перед посланником, как провинившаяся ученица. Ужасно хотелось оправдаться, но... она же не сделала ничего плохого. Это всего лишь недоразумение. И ведь он сам совсем недавно обжимался с Айми.
Какой-то особенно мерзкий демон дернул ее за язык, заставляя открыть рот и произнести то, о чем она наверняка потом пожалеет:
— Ваша ночь не удалась, и вы решили испортить мою? — Злость от того, что будет вынуждена коротать ночь в одиночестве — чем не доказательство ее мужественности? Мужчин теперь ведь судят по количеству их женщин, а не по поступкам.
Посланник вскинул на нее яростный взгляд:
— В Домах Услады и то ведут себя приличнее, вы, бесстыдный развратный... — Ван оскалился, подбирая подходящее оскорбление. — ...шарлатан...
Катарина скрестила руки на груди и выгнула брови:
— Шарлатан? Но жизнь друга вы мне доверяете?
— Что вам от меня нужно? Деньги? Гарантия вашей безопасности? Уверенность, что я не выдам ваши занятия Мертвой Алхимией? Власть? Место при дворе? Все будет. Неужели так сложно приготовить эту проклятую мазь, забыв на время о продажных девках?
Катарина шумно выдохнула от возмущения. Это ведь он стоял и ничего не делал, когда Айми на него вешалась и прижималась. А теперь выходит...
— Знаете что... — Она приблизилась к нему, представляя, как в кровь расцарапывает его лицо. — Верните мой халат. — Она ткнула в него пальцем. — Не хочу, чтобы мою одежду носил кто-то такой мерзкий и двуличный, как вы!
Метнувшись к столу, Катарина схватила заранее приготовленный черпак, ножницы, и вылетела из башни.