Снейп всегда в выигрыше
Гарри Поттер сидел в удобном кресле перед ополовиненной бутылкой Старого Огденского, и в глазах победителя Волдеморта и спасителя магической Британии стояли пьяные злые слезы. – Понимаете, мистер Малфой, я... ик… люблю его и… ик... боюсь... – И давно любите? – с выражением вселенского терпения спросил удивительно трезвый после двух или трех стаканов спиртного Люциус Малфой. – Давно, – слеза скатилась по щеке и упала в стакан. – Еще с Мунго. В смысле, когда я ходил навещать его. – А боитесь? – Еще дольше... ик… С пятого курса. Из-за банки с тараканами. – С какими еще тараканами? – «Ну вот, герой, кажется, допился до предела», – подумалось Малфою. – Сушеными... ик… Я тогда подглядел его воспоминания... Я правда не хотел, а он... Только утонченное светское воспитание не позволило лорду Люциусу Малфою рассмеяться в лицо собеседнику. Что же сотворил Поттер, если всегда такой сдержанный и даже холодный Снейп запустил в него банкой с сушеными тараканами? – Не расстраивайтесь, Поттер. Иногда лучше не торопить события. Приходите завтра на прием по случаю помолвки Драко, развеетесь... *** Люциус Малфой терпеть не мог огневиски, предпочитая ему бокал-другой хорошего эльфийского вина, но так уж получилось, что выслушивать пьяные исповеди этой странной парочки стало у него традицией. Буквально неделю тому назад в этом же кресле с таким же несчастным выражением на столь же нетрезвом лице сидел его старый школьный приятель Северус Снейп – бывший Пожиратель Смерти, а ныне кавалер ордена Мерлина первой степени и, между прочим, заведующий экспериментальной лабораторией при Министерстве магии. Снейп, разумеется, слез не лил – вероятнее всего, он убил бы каждого, кто застал бы его за этим занятием – а просто мрачнел от стакана к стакану и в конце концов заявил, что ситуация абсолютно вышла из-под контроля и все из-за чертова упрямца Поттера, недавно вернувшегося из-за границы и принятого в штат артефактологов. Не к ночи упомянутый Поттер после своей блестящей и совершенно неожиданной победы над самым страшным волшебником современности, случившейся почти четыре года назад, вдруг решил круто изменить свою жизнь, без особого скандала порвал с невестой Джинни Уизли, так же по-тихому ушел из Академии авроров, куда был зачислен без вступительных экзаменов, и перешел учиться на архисложнейшее отделение артефактологов. А затем и вовсе учудил нечто, не вписывающееся ни в какие рамки. По три раза в неделю начал таскаться в больницу к Снейпу, выздоравливающему медленно и с огромным трудом. На довольно резкий вопрос, прокарканный Северусом, все еще страдающим частичным несмыканием связок: – Какого лысого драккла вам тут понадобилось, Поттер? – покрасневший как рак Гарри ответил: – Вы одиноки. И это несправедливо. И продолжал приходить. Пока однажды не сообщил Снейпу, что завтра уезжает в магический университет при Сорбонне и приедет только свидетельствовать на суде, на котором Снейпа и оправдали. Опять-таки благодаря Поттеру. Потом мальчишка долго учился, много ездил по свету, присылал Снейпу редкие ингредиенты для зелий, рассказывал в письмах об интересных артефактах, а его отсутствие вызывало у Северуса непонятную тоску и временами желание утопиться в лабораторном котле. И вот буквально несколько недель назад Поттер вернулся из своего трехлетнего заграничного «турне» – загоревший, возмужавший, до невозможности притягательный и... шарахающийся от делающего ему весьма недвусмысленные намеки Снейпа. – А может, это любовь? – изрек в какой-то момент многомудрый Люциус. – Мерлин, ну при чем тут любовь! – раздраженно отозвался совершенно захмелевший Снейп. – Поттер же четко сформулировал: О-ДИ-НО-ЧЕС-ТВО. Выслушав столь неожиданную в устах Северуса исповедь, Малфой молча протянул ему приглашение на прием. *** Званый ужин по случаю помолвки наследника рода Малфоев с мисс Асторией Гринграсс удался на славу. Когда гости, приехавшие поздравить будущих молодоженов, отведали изысканных угощений и разбрелись по дому и саду, хозяин Малфой-мэнора пригласил Северуса уединиться в его личном кабинете. Там они выпили по бокалу-другому прекрасного выдержанного вина, мило – если такое слово вообще было применимо к Снейпу – поболтали о бурной молодости, а затем сиятельный лорд Малфой внезапно внес предложение: – А не сыграть ли нам в карты на желание? – Желания, Малфой, бывают разные, – осторожно сказал все еще трезвый Снейп. – Се-еверус, – манерно растягивая слова, парировал собеседник, – не будь таким занудой. Обещаю, тебе в любом случае понравится. Некоторое время они спорили – какую игру выбрать, пока наконец не вспомнили, как сто лет назад Антонин Долохов научил их русскому преферансу* на двоих со странным и непривычным британскому уху названием «гусарик». Игра шла неровно. В какой-то момент Северус почти поверил, что выигрыш у него в кармане, и даже начал обдумывать, что бы такое позаковыристее загадать старому приятелю, как вдруг Люциус ни с того ни с сего взял и обыграл его на «мизере». «Вот ведь, знал же, во что ввязываюсь», – Снейп с тоской поглядел на довольно ухмылявшегося Малфоя. – Не напрягайся, друг мой, – сладко пропел Люциус, потирая руки. – Давай-ка совместим приятное с полезным. Я хочу, – он сделал одну из своих многозначительных пауз, на которые был непревзойденный мастер, – чтобы ты страстно поцеловал Поттера. – Того, который Гарри? – на всякий случай уточнил Северус. – А у тебя на примете имеется другой пока еще не целованный тобой Поттер? Нет. Нецелованный Поттер в окружении Северуса однозначно имелся только один. – Приземленные у тебя, однако, желания, Малфой, – сквозь зубы процедил Снейп. – Ну уж... какие есть, – маслился Люциус. – Скрепим уговор рукопожатием? В тот момент, когда их ладони соприкоснулись, по кабинету пронеслось мгновенное дуновение ветра, и даже свечи в канделябрах замерцали и едва не погасли, но тут же все стихло. – Поттер, кстати, тоже приглашен на прием, – сказал Малфой в спину удалявшемуся и злому до предела Северусу. – Ну вот и славно! – добавил он, пряча в ящик письменного стола зачарованную колоду карт, позволявшую своему хозяину всегда одерживать победу. *** Лавируя между гостями, Снейп обошел банкетный зал, но никаких следов Поттера не обнаружил. Ухватив с ближайшего стола бокал с шампанским и сэндвич с черной икрой на изящной тарелочке, украшенной фамильным вензелем, он прошелся по анфиладе комнат первого этажа, высматривая знакомую худощавую фигуру. Поттер нашелся в малой гостиной, одиноко стоящим напротив камина. – Добрый вечер! – вежливо поздоровался с будущей жертвой Снейп. Поттер вздрогнул и отвел взгляд от веселых огоньков пламени. Не представляя, как продолжить разговор, который по безумной задумке Малфоя должен был закончиться страстным поцелуем, Северус, изумившись собственной банальности, сказал: – Я вам тут шампанского принес и икры. «Ага, а еще розы и кольцо. Выходите за меня, Поттер!» – злобно подкинуло подсознание. – Зачем? – спросил Гарри, ошалело глядя на него. «Действительно, зачем я делаю подобные глупости?» – подумал Северус, а вслух невозмутимо произнес: – Чтобы заесть. Одиночество, – «Мерлин, что я несу!» – Спасибо, не нужно! – явно соглашаясь с внутренним голосом самого Снейпа, предсказуемо отреагировал Поттер и, не дожидаясь следующих странных предложений от бывшего преподавателя, быстрым шагом, почти бегом, покинул комнату. «Вот зараза! Драккл тебя раздери! Не целовать же его насильно! Но ведь и с исполнением этого трижды клятого идиотского желания нельзя тянуть. Чего доброго, может и от Магии прилететь...» Еще с полчаса безрезультатно побродив по дому, Северус вышел в парк подышать свежим прохладным воздухом, а заодно остудить начинающие закипать от сдерживаемой ярости мозги. Бодрым шагом – потому что другим способом передвигаться он попросту не умел – не обращая внимания на красоту звездной весенней ночи, Северус шел по ухоженной дорожке, когда донесшийся из ближайшей беседки вздох вынудил его буквально застыть на месте. Искомый Поттер восседал на скамейке и со священным трепетом взирал на Снейпа. Страх в глазах победителя Волдеморта чуть не заставил Северуса рассмеяться. А Поттер тем временем уже привставал со своего места. Ну не Ступефаем же в него швыряться? Хотя... Вот интересно, зачтет ли Магия страстный поцелуй с Поттером, полностью парализованным заклятием?.. Пока Снейп раздумывал и прикидывал, мальчишка вскинул волшебную палочку и... исчез. Замершему посреди безлюдного парка Северусу только и оставалось, что припомнить весь обширный запас маггловских ругательств, коих он поднакопил предостаточно за годы, прожитые им в Тупике Прядильщиков. Больше всего ненормативной лексики досталось на долю Малфоя и его извращенных желаний, Поттера и забывчивости самого Северуса, упустившего из виду, что именно парк вокруг Малфой-мэнора является разрешенной, по крайней мере, на время приема, аппарационной зоной. *** Злой, как сотня соплохвостов в брачный период, Северус стоял у булькающего котла в своей экспериментальной лаборатории и всеми силами пытался спасти только что собственноручно загубленное зелье Полной невидимости, заказанное Авроратом. Никакие судорожные движения волшебной палочкой над котлом не помогали, и зелье с грустным и как бы даже укоризненным шипением неумолимо свертывалось. «Эванеско», – в конце концов бросил сквозь зубы Северус, и бренные остатки того, что могло в будущем году принести ему премию гильдии зельеваров Британии, исчезли. – Ну, Люций, погоди! Вот попомнишь ты меня, – угрожающе бормотал Снейп. – Не видать тебе больше твоего любимого «Пять раз за ночь», и одним разом обойдешься, павлин драный! В дверь тихо постучали. – Да? – Можно войти, мистер Снейп? – и, не дожидаясь его формального согласия на вторжение, в лабораторию зашел Поттер. Дело в том, что до недавнего времени самому младшему артефактологу при Министерстве магии было чуть менее ста лет, и сердобольный Поттер служил при них этаким мальчиком на побегушках. – У нас тут возникло некоторое затруднение, – по-деловому продолжал Гарри. – Найден древний фамильный перстень, а открывать его без проверки на наличие под камнем редких ядов было бы... – Да уж, неосмотрительно. Ладно, положите вот тут, я займусь этим позже. – Спасибо, про... мистер Снейп, – Поттер взялся за ручку двери. – Ну тогда я... – Стоять! – вдруг заорал Снейп, глядя, как все еще не поцелованный им Поттер опять собирается улизнуть. В несколько секунд он преодолел разделяющее их расстояние, без долгих размышлений отодрал Поттера от двери и, чуть наклонившись, накрыл своими губами рот мальчишки. Вначале поцелуй был неуверенным, жестким и даже слегка агрессивным. Поттер, как ни странно, сопротивления не оказывал, но и инициативы не проявлял. Он замер в железных Северусовых объятиях и, казалось, ждал, что же будет дальше. А дальше наглый язык бывшего профессора Зельеварения проник в рот бывшего ученика и по-хозяйски стал его исследовать. Поттер сперва дернулся, стукнувшись затылком о косяк, а потом как-то беспомощно вздохнул и так активно принял участие в процессе, что вскоре обоим сделалось нечем дышать. Когда пламя магических факелов задрожало и погасло от несуществующего сквозняка, Северус понял – Магия признала желание Люциуса Малфоя исполненным... *** Ровно через год, глядя на стоявших у алтаря Гарри и Северуса, его сиятельство лорд Малфой и по совместительству шафер на свадьбе со стороны обоих женихов, промокнул батистовым платочком глаза и подумал: «Все-таки стоит выкинуть ту колоду. Как-никак в выигрыше явно остался Северус Снейп!»