Часть 4
— Ты ошибаешься, Билл, — проговорила она, стараясь сохранить самообладание. — Я не боюсь прошлого. Я просто не вижу смысла ворошить то, что давно прошло.
— Прошло? — Билл усмехнулся, и этот звук был полон горечи. — Ты действительно так думаешь? Или просто убеждаешь себя в этом?
Он отпустил ее руку, но не отступил. Наоборот, он сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Одри почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее.
— Что тебе нужно, Билл? — повторила она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Правды, Одри, — ответил он, его голос стал мягче, но от этого не менее опасным. — Я хочу знать, почему ты ушла. Почему ты просто исчезла, не сказав ни слова.
Одри отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Воспоминания нахлынули на нее, словно цунами, грозя захлестнуть ее с головой.
— Это было давно, Билл, — проговорила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Мы были детьми.
— Детьми, которые любили друг друга, — возразил Билл. — Или я ошибаюсь?
Одри промолчала. Она не могла отрицать, что когда-то любила Билла. Но это было в прошлой жизни, в жизни, которую она старалась забыть.
— Я не хочу об этом говорить, Билл, — проговорила она, стараясь закончить этот разговор. — Пожалуйста, оставь меня в покое.
Она попыталась пройти мимо него, но Билл преградил ей путь.
— Нет, Одри, — сказал он, его голос был полон решимости. — Я не уйду, пока ты не скажешь мне правду.
Одри вздохнула. Она знала, что Билл не отступит. Он всегда был упрямым и настойчивым.
— Хорошо, — проговорила она, сдаваясь. — Я расскажу тебе все. Но не здесь.
— Где? — спросил Билл, его взгляд был полон надежды.
— В моем номере, — ответила Одри. — Через час.
Билл кивнул.
— Я буду ждать, — сказал он.
Одри развернулась и ушла, оставив Билла одного. Она чувствовала, как ее ноги дрожат. Она боялась того, что ей придется рассказать Биллу. Она боялась, что правда разрушит все, что у нее есть.
Она почти бежала по коридорам отеля, не обращая внимания на любопытные взгляды, не замечая вспышек камер, которые еще ловили последние мгновения суматохи после показа. Лифт казался предательски медленным, каждый этаж тянулся бесконечно, словно отсрочивая неизбежное. Когда двери наконец распахнулись на ее этаже, она выскочила и рванула к своему номеру, судорожно пытаясь найти ключ-карту в маленькой сумочке. Пальцы не слушались, сердце колотилось где-то в горле, а легкие отказывались наполняться воздухом. Отперев дверь, Одри буквально влетела внутрь, захлопнув ее за собой с таким звуком, будто спасалась от невидимого преследователя.
Комната, обычно убежище от хаоса модного мира, казалась сейчас душной и тесной. Одри бросила сумочку на кресло и рухнула на кровать, прижимая ладони к пылающим щекам. Билл. Он вернулся. И он требовал правды. Той самой правды, которую она так тщательно прятала, возводя вокруг себя стены из фальшивого благополучия и блестящей карьеры.
Что он сделает, когда узнает? — пронеслось в голове. Поймет? Осудит? Или… уничтожит остатки того, что от меня осталось?
Внезапно зазвонил телефон. Одри вздрогнула, словно от выстрела. Номер был незнакомым. Она на мгновение замешкалась, но потом решительно нажала кнопку ответа, надеясь, что это кто угодно, только не Том.
— Одри, это Нэнси. Ты куда пропала? После показа все ищут тебя, хотят поздравить. Ты потрясающе выглядела! — голос Нэнси, её менеджера и давней подруги, звучал жизнерадостно, но в то же время слегка обеспокоенно. — Всё в порядке? Ты слишком быстро ушла.
Нэнси была той, кто поддерживал Одри на каждом шагу её восхождения. Она знала Одри лучше, чем кто-либо, кроме, пожалуй, Билла. Но даже Нэнси не знала всей правды, той самой, темной, гниющей части её прошлого, которую Одри так старательно скрывала.
— Да, Нэнси, всё в порядке, — Одри пыталась придать голосу непринужденность, но она слышала, как он предательски дрожит. — Просто очень устала. Голова разболелась. Я решила вернуться в номер.
— Понимаю. Ну, тогда отдыхай. Только не пропадай надолго. У нас завтра уйма планов. И, кстати, Том интересовался… — Нэнси замялась, её голос стал тише, почти извиняющимся.
Сердце Одри пропустило удар, а в груди стало невыносимо холодно. Том. Он. Она снова почувствовала этот жуткий холодок, который пробирал до костей всякий раз, когда слышала его имя, или видела его тень на горизонте своей жизни. Том был её прошлым, которое, казалось, преследует её, как навязчивый кошмар, даже если она давно оборвала с ним все связи. Или думала, что оборвала.