Глава 14.
— Как у нас идут дела, цветочек? — спросил Лоренсо, подойдя к сидящей за его столом Есении и положив руки ей на плечи.
— Всё стабильно, — коротко ответила она, положив одну руку на его.
— Что ещё мы можем сделать для увеличения прибыли? — наклонившись над её ухом, прошептал испанец.
Девушка поежилась от мурашек, разбегающихся по её телу.
— Не платить рабам, — предложила она.
Лоренсо отстранился и выпрямился во весь рост.
— Ты знаешь, что это невозможно, — сухо ответил он.
— Знаю, я просто так сказала, — извиняющимся тоном произнесла Есения.
— Я ненавижу работорговлю и тех, кто это придумал и кто этим занимается. Мои рабочие получают деньги, и они вольны переезжать куда угодно и к кому угодно. Поэтому они не покидают меня, зная, что здесь у них есть еда, жильё и деньги. А разве на производстве твоего отца не было рабов?
Девушке совсем стало стыдно за свои слова, она не любила обсуждать эту тему с рабами.
— Я не знаю, я никогда не была там, — ответила она, пряча глаза.
— Поехали со мной, — почти приказал Лоренсо, беря её за руку.
— Куда?
— Кое-что покажу.
Они вышли из дома, Лоренсо попросил Вито подготовить закрытый экипаж, которым намеревался управлять сам. Есения села внутрь, не понимая, что происходит. Более того, она боялась увидеть то, что он хотел ей показать.
Через несколько минут они оказались в порту Бриджтауна. Лоренсо остановил лошадь неподалёку от пристани, у которой стоял недавно прибывший корабль из Англии, он спустился на землю и обошёл экипаж.
— Можешь не выходить, просто смотри в окно.
Есения выглянула, но ничего не увидела.
— Куда смотреть?
— Смотри на этот корабль, — он указал на английское торговое судно. — Сейчас они начнут выгружать товар.
Девушка выжидающе смотрела на судно, через несколько минут на пристань стали спускаться матросы, за ними какие-то люди, а потом ещё люди. Есения открыла рот от удивления, она не сразу поняла, что произошло. На её глазах развернулось жуткое зрелище: четыре женщины и двое детей лет десяти еле стояли на земле, они были настолько измучены и худы, что едва держались на ногах. Вся их одежда превратилась в лохмотья, на руках и ногах были нарывы, но что больше всего испугало Есению — это их взгляд: в их глазах не было жизни, они потухли. От этого в груди девушки защемило, в горле сформировался ком, который она никак не могла проглотить. И когда один из надсмотрщиков ударил плетью женщину, и та упала, умерев на месте, Есения заплакала в голос. Лоренсо увидел её реакцию, ему стало стыдно за своё поведение, ведь он обещал, что никто не причинит ей боли, и только что он сам это сделал.
Сквозь слезы она спросила:
— Кто эти люди?
— Ирландцы. Англичане пачками их продают в Вест-Индию и другие колонии.
— О, Боже! Это же дети. — Есения продолжала плакать. — Прошу тебя, забери их к себе.
Только сейчас она поняла, насколько хорошо живётся рабам у Лоренсо. Испанец подошёл к одному из надсмотрщиков и переговорил с ним, тот с удивлением посмотрел на него, затем начал кивать головой. Лоренсо дал ему денег, и надсмотрщики удалились. К экипажу он возвращался с тремя женщинами и двумя детьми, они, совершенно потерянные в пространстве и времени, шли как зомби. Есения тут же вылезла из экипажа и помогла забраться в него ирландцам. Они по-прежнему не выражали никаких эмоций, особенно её задевали дети с потухшими глазами, они совсем ещё маленькие, у них вся жизнь впереди, но её зверски отняли. Как жесток мир, как жестоки люди!
Дорога до дома для Есении была мучительна: она не могла избавиться от чувства стыда, потому что недавно жаловалась Лоренсо и Вито на свою нелегкую судьбу, а тут перед её глазами сидят живые мертвецы, у которых просто насильно отняли все. А она ведь считала себя лишенной свободы, а у этих людей отобрали не только свободу, но и волю, волю к жизни. Девушка тихо плакала всю дорогу, двое детей — мальчик и девочка — сидели по обе стороны от неё, она прижала их к себе, моля Бога, чтобы они выжили.
Приехав домой, Есения сразу распорядилась, чтобы приготовили лёгкую пищу в небольшом количестве: ведь голодных нельзя сразу накармливать, иначе организм, привыкший к отсутствию еды, не справится со своими функциями, получив большое количество пищи. С помощью удивленного Вито и молчаливого Лоренсо Есения усадила всех ирландцев за стол на кухне и напоила их водой, затем накормила всех жидким супом. Казалось, такая пища подействовала на женщин, а, особенно, на детей положительно: они немного расшевелились.
— Вито, пожалуйста, пошли за доктором, он должен их осмотреть.
Вито кивнул и тут же отправился сам в город.
— Куда ты собираешься их положить? — тихо спросил Лоренсо, подозвав к себе Есению. — Надеюсь, что не на втором этаже?
— Я сама переберусь туда, а они останутся в моей комнате.
— А как же Вито?
— Вито тоже будет на втором этаже, если, конечно, ты позволишь, — покраснев, ответила Есения.
— Допустим, но у вас в комнате всего две кровати, а их пять человек. — Лоренсо, конечно, обрадовался, что Есения будет на втором этаже, но все ещё не понимал, куда она денет ирландцев.
— Женщины там поместятся, а детей я заберу к себе.
— А если они чем-то больны? Ты заразишься сама и заразишь всех в этом доме, — строго сказал он, скрестив руки на груди.
— Пусть сначала их доктор осмотрит, а там решим. — Своим тоном девушка дала понять, что разговор закончен.
Лоренсо хмыкнул и вышел из кухни.
При осмотре доктор не выявил заразных болезней, только жуткое истощение и нарывы, от которых он дал мазь и рассказал, как ещё все это обрабатывать.
— Я удивлён, что у них нет ничего опасного для окружающих. В таких-то условиях… — уходя, проговорил он. — Но если заметите что-то странное, сразу сообщите мне. И ещё, я бы не советовал держать их дома, мало ли что.
Доктор ушёл, Лоренсо тут же подошёл к девушке:
— Ты все слышала. Что дальше?
— Но за ними нужен уход, они же люди.
— Дети могут спать в моей комнате, — вмешалась в разговор Афия.
— А где будешь спать ты? — спросил Лоренсо, разводя руками.
— Я найду место.
— Делайте, что хотите, — фыркнул он и отправился в свой кабинет.
Есения, Афия и Вито помогли женщинам добраться до комнаты, в которой совсем недавно жили сами Есения и Вито, а детей отправили в комнату служанки. И первым делом Есения и Афия осторожно обтерли всех водой, обработали нарывы и переодели в чистую одежду.
Выходя из комнаты, девушка очень надеялась, что все они выживут.
— Вито, — обратилась она к парню, — мы с тобой переселяемся на второй этаж.
— Х… Хорошо, — медленно и неуверенно произнёс он. — А Дельгадо знает?
— Конечно, не беспокойся об этом.
Вито ушёл на конюшню, а Есения пошла к Лоренсо.
— Мы можем поговорить? — войдя в кабинет, спросила она.
Лоренсо сидел на диване, закинув руки за голову и глядя в одну точку.
— О чем? — перевёл он взгляд на девушку, которая заламывала свои руки, не зная куда их деть.
— Об этой ситуации с ирландцами.
— Я уже жалею, что повёз тебя туда и выкупил их.
— Но почему? Разве не ты мне тут рассказывал, как ты все это ненавидишь? — припомнила она ему его же слова.
— Господи, ты ничего не понимаешь. — Лоренсо взъерошил волосы на голове и вздохнул.
— Тогда объясни мне, — Есения, стоя на том же месте, скрестила руки на груди, приготовившись слушать.
— Если опустить тему с болезнями и прочим, то остаётся одно, что мне не нравится. — Он встал и подошёл к ней.
— И что же? — уже не так уверенно спросила она.
— Теперь все свое свободное время ты будешь посвящать им, а не мне. — Лоренсо осторожно коснулся её щеки тыльной стороной ладони.
Есении одновременно хотелось смеяться и обнимать его. Смеяться, потому что он вёл себя как ребёнок, требующий внимания, а обнимать, потому что ей льстило, что он не может без неё и скучает. Улыбнувшись, она положила свои руки ему на грудь и сказала:
— Глупый. Для тебя я всегда найду время. Ты забыл о нашей чайной церемонии по вечерам?
Он накрыл её руки своими.
— Я рад, что ты помнишь про это. И прости меня за то, что я заставил тебя пройти через это сегодня — это все моя гордыня.
— А ты прости меня за то, что я жаловалась на свою судьбу. Теперь я знаю, что бывает и хуже.
Лоренсо расширил свои глаза от дикого удивления.
— Ты с ума сошла? Никогда не говори так и даже не думай. Твоя жизнь и безопасность для меня важнее всего на свете, и ты не жаловалась, а просто рассказывала. Не вздумай винить себя ни в чем. Поняла меня?! — испанец почти разозлился.
— Просто я… — Есения опустила глаза и закусила нижнюю губу.
— Ты не можешь помочь всем на свете. Каждый получает то, что сможет выдержать. У всех судьба разная: этим пятерым человекам повезло, потому что ты их пожалела, но ты не поможешь остальным сотням тысяч людей. И никогда больше не сравнивай свою жизнь с чьей-то.
Девушка зарылась лицом у него на груди, а он прижал её к себе крепко-крепко.
— А почему ирландцы? — вдруг спросила она, — обычно негров продают в рабство.
Лоренсо тяжело вздохнул:
— Я тебе просто скажу, как все обстоит: рабы из Африки дороже, чем белые, потому что они выносливее и могут работать много лет до конца своей жизни. Если с неграми действительно настоящая работорговля, то с ирландцами все намного сложнее: англичане просто выживают их с родной земли, чтобы пополнить список своих колоний. Ирландцев продают десятками тысяч, если не больше, разлучая семьи и разрушая их дома за неуплату ренты.
— А разве они не зарабатывают себе на жизнь?
— Англичане сделали все, чтобы им не хватало на жизнь. Им не по силам вытянуть непомерные налоги, они голодают. От такой жизни многие сбегают из своей страны, но в основном их продают. Когда эти женщины, которые сейчас у нас, придут в себя, поспрашивай их, я думаю, они тебе похуже вещи расскажут.
— Господи, а ты ещё хотел жениться на англичанке, они же нас за людей не считают.
— Везде есть плохие и хорошие люди. У испанцев тоже полно ублюдков, как и у англичан, но и хороших людей немало.
— Я не хочу больше слушать эти страшные вещи, — Есения закрыла глаза.
— Это жизнь, дорогая. Но я верю, что когда-нибудь все изменится.
— Я надеюсь на это.
Они стояли молча ещё несколько минут, просто обнимая друг друга.
— Когда они выздоровят, — начал Лоренсо вполголоса, имея в виду женщин и детей, которых он выкупил, — мы оставим их работать в доме. И когда они заработают денег, я отпущу их домой, если, конечно, они этого захотят.
— А почему ты просто не дашь им денег, чтобы они уехали сразу? — спросила Есения.
— Во-первых, я не знаю, сколько им нужно, может, они захотят больше денег, чтобы не только уехать, но и прокормить себя, во-вторых, вряд ли они захотят возвращаться в разруху, ну, а, в-третьих, я не так богат, чтобы просто так раздавать деньги. Конечно, я сначала с ними поговорю, чтобы понять, что они вообще хотят.
— Мне кажется, они уже ничего не хотят в этой жизни. Ты видел их глаза?
— Видел, там нет жизни, — с сожалением произнёс Лоренсо.
— Да, — выдохнула девушка.
— Оставим пока эту тему. Сейчас я хочу всю тебя для себя.
С этими словами Лоренсо припал к её губам в нетерпеливом поцелуе. Все обиды, недомолвки и прочий негатив улетучились в никуда, просто растворились в воздухе, как будто этого всего и не было вовсе. Есения обвила свои руки вокруг его шеи и прижалась ещё теснее.
— О, моя сладкая богиня, — сквозь поцелуй проговорил Лоренсо.
Он подхватил девушку и усадил её на край стола, а сам встал между её ног. Она откинула голову назад, открывая свою тонкую шею для поцелуев. Лоренсо не заставил долго ждать и жадно припал к её чуть смуглой коже. Его руки скользили по её спине и бедрам, нетерпеливо выводя круги. Есения запустила свои пальцы в его волосы и крепко сжала его ноги своими ногами. Её тело стремилось к его, возбуждение разлилось в каждой клеточке.
— Лоренсо, — позвала она его прерывисто.
— Мм? — промычал он, сдавливая её грудь одной рукой, а другой задирая юбки.
— Прошу…
— Я знаю, милая.
Он начал гладить внутреннюю часть бёдер, слегка задевая пальцами её лоно. Есения извивалась в его руках и инстинктивно подавала бедра вперёд, навстречу его пальцам.
— Сейчас, ненасытная моя. — Он начал целовать её губы и одновременно ввёл два пальца внутрь.
Когда Есения достигла пика блаженства, она обмякла в его руках. Лоренсо подхватил её и перенёс на диван, нежно целуя в лоб.
— Завтра приедут Майлз и Пруденс, и я хочу кое-что объявить им да и тебе тоже, — сказал он, тем самым приводя Есению в чувство реальности.
— Что именно?
— Узнаешь. Но исход всего будет зависеть от тебя, цветочек, — весело сказал Лоренсо, слегка касаясь указательным пальцем кончика ее носа.
Есении сейчас ничего не хотелось выяснять, ей просто было хорошо в его руках. Она кивнула и закрыла глаза, наслаждаясь присутствием Лоренсо.