17 глава
Врата закрылись за их спинами мягким, но окончательным звуком. Внутри царил полумрак, стены мерцали, словно под тонким слоем камня текла расплавленная лава.
На середине зала, залитого тёплым золотистым светом, стоял каменный алтарь. Над ним — хрустальный сосуд, внутри которого пульсировало нечто, похожее на каплю жидкого огня.
— Сердце гор, — выдохнул Эдвард. — Оно выберет того, кто достоин.
Тишину прорезал низкий, почти человеческий голос:
— Чтобы забрать мою силу… нужно заплатить её равной ценой.
Свет сгустился, и перед Джаспером возникла высокая фигура в доспехах, лицо которой скрывала тень.
— Ты бессмертен, — сказал голос. — Твоё время не кончится, пока не решишь иначе. Но чтобы спасти её, ты должен отказаться от этой привилегии.
Джаспер нахмурился.
— И что тогда?
— Ты станешь смертным, — ответил голос. — Ты постареешь. Умрёшь. И, возможно, не доживёшь до следующего рассвета.
Эдвард шагнул вперёд:
— Джаспер, подумай…
Но Джаспер уже видел перед глазами не зал, не алтарь, а Рен — бледную, раненую, с едва слышным дыханием.
— Если она умрёт, — тихо сказал он, — бессмертие мне ни к чему.
Он сделал шаг к алтарю, но земля дрогнула. Свет вспыхнул, и тень спросила:
— Ты не боишься конца?
— Боюсь, — ответил Джаспер. — Но боюсь и жить без неё.
Он протянул руку к сосуду… и в тот же миг холодная волна прошла по его телу, словно вырывая что-то изнутри. Сердце гор погасло, а затем вновь засияло — но уже в его руках.
Эдвард с ужасом почувствовал, что сердце Джаспера бьётся — по-настоящему, впервые за полтора века.
— Поспешим, — сказал Джаспер, сжимая сосуд. — У нас мало времени.
Дождь хлестал по крышам, и каждый шаг отдавался гулом в груди Джаспера.
Он бежал быстрее, чем позволял его новый, смертный организм, и лёгкие уже горели.
Эдвард держался рядом, готовый подхватить, если силы подведут.
В доме всё было тихо. Слишком тихо.
На кровати, среди простыней, пропитанных потом и кровью, лежала Рен.
Её кожа казалась почти прозрачной, губы бледны, дыхание едва заметно.
— Рен… — голос Джаспера дрогнул.
Она открыла глаза, но взгляд был мутным, как у человека, уже стоящего на границе.
— Я… знала… что ты придёшь, — прошептала она.
Джаспер опустился рядом и положил в её ладонь тёплое, пульсирующее сердце гор.
В тот же миг алый свет окутал их обоих, а по комнате пронёсся тихий шёпот древних заклинаний.
Боль, что разрывала Рен изнутри, ушла. Цвет вернулся на её щёки, дыхание стало глубоким, уверенным.
Она приподнялась, коснулась его лица и замерла.
— Ты… тёплый, — удивлённо сказала она.
Джаспер тихо усмехнулся:
— Кажется, теперь мы оба смертны.
Рен резко прижалась к нему, как будто боялась, что он исчезнет.
А он только крепче обнял её, впервые за полтора века чувствуя, как быстро и громко бьётся его сердце.
Эдвард, стоявший у двери, лишь кивнул — и молча ушёл, оставляя их вдвоём.