Глава 5
Я вновь открываю глаза после прерывистого сна. Всё та же душная спальня, из которой меня не выпускали уже пять дней. Мне противен каждый угол этой комнаты, каждая падающая здесь пылинка. Коленом с размаху пинаю дутый сундук, чтоб выместить скопившуюся злобу, но деревянный даёт отпор, и, рыча от боли, я сажусь за стол, нависая над чашей для умывания. Она и чайничек полностью сделаны из малахита, что зелёной дымкой разделяет посуду на две части. Та, что ярче и насыщеннее, кажется мне бурной неукротимой речкой. В ней бурлит жизнь, к ней не подступиться. А сторона, что в дымке прячется – тиха и скрытна, будто тайны свои в глубине держит, а не на поверхности. Но всё же эти два разных рисунка неразлучны, они смогли ужиться в одном минерале. Как жаль, что камни в этом совсем не похожи на людей... не все могут сотворить красивый рисунок. Так же и я: всем сердцем не хотела свадьбы с Олегом, и что? Духи услышали меня, но невестой от этого я быть не перестала...
В это мгновение доносится тихий, еле слышный стук в дверь. Любопытно прислушиваюсь, будто кто-то мягко бьёт пальчиками по проёму.
– Кто здесь? – задаю вопрос я, но стук этот только усиливается. – Кто там балует? – прикрикиваю снова.
– Марьяна, вас ведь так зовут? – полушёпотом говорит он по ту сторону.
– И что с того?
– Я Юст.
– Что вам нужно от меня?
– Я пришёл лишь сказать, что сегодня у вас состоится аудиенция с князем и... и вашим женихом.
– А почему шёпотом? Вы кого-то боитесь?
– Нет, думаю боитесь вы.
А ведь и правда, я не знаю, что будет со мной, не знаю, на что способны эти варвары. «Вашим женихом». Х-м, слишком громко сказано! Это не замужество – это насилие! Убегу. Нужно лишь спланировать как.
– Ещё увидимся, Марьяна, – как-то мягко и искренне проговаривает он мне. Остаётся только слушать, как скоро удаляются его шаги. Юст, кажется, дружелюбно настроен, чего не скажешь больше ни о ком здесь.
Подхожу к своей кровати и надеваю шёлковое однотонное платье изумрудного цвета кроем, доселе мне незнакомым. Что ж, аудиенция, значит. Хорошо. Быть по сему.
Через пару часов за мной является стражник и направляет меня в другую залу, что поменьше той, в которую меня приводили в прошлый раз. По виду она не отличается от предыдущей, разве что там нет свиты и ядовитой жёнушки, которая так и норовит вцепиться в моё лицо.
Здесь меня оставляют, захлопнув на засовы двери. Не лучшее начало. Спустя какое-то время появляется и сам князь.
– Почему не соблюдаешь правила? – подходит он к своему трону бросая на меня колкий взгляд. – Ты являешься гостьей в моём замке – следует поклониться, – каменным басом заявляет он, но и я совсем не промах – отвечаю ему дерзостью на дерзость.
– Гостью не удерживают насильно в своих владениях, изначально похитив, и не отдают замуж против воли. Я никогда не буду здесь гостьей, ровно, как и женой вашего сына!
– Дерзкая, значит. Ты теперь наша! Прими этот факт с гордостью и честью! – А в прошлый раз он был куда благосклонней. – Я мог отправить тебя чистить чешую наших солдат после схватки! Но вместо этого ты, дочь мельника, выходишь замуж за будущего князя горных полозов! Я удостоил тебя неслыханной щедростью, а взамен прошу лишь поклониться мне в знак приветствия! Поклонись!
– Нет! – настаиваю на своём, притопнув каблуком сапога.
– Я сказал, поклонись! – с этими словами его зрачки сверкают опасным желтым цветом, а моё тело, перестав меня слушать, склоняется в глубокий, принудительный поклон. – Духи всевидящие, он колдун! – Вот и славно, – продолжает Горан. – Не вынуждай меня применять силу, будь покорной. Это лучшее, что ты можешь сделать для мужа! А вот, кстати, и он. Как раз вовремя. Познакомься, Марьяна, это твой будущий муж – Фрей.
Из бархатной шторы показывается высокая фигура с курчавым чупом и тяжёлыми графитовыми глазами. На миг забываю, как дышать, прикусив язык со всей силы. О нет! О нет! Это он! Тот, кого я видела в отражении зеркала. Не врала ворожба – видела всё наперёд. Неужто суждено мне погибнуть здесь?
За Фреем следуют ещё несколько мужчин. Они останавливаются и держатся на небольшом расстоянии. Видимо, это его личные солдаты. Все они одеты с иголочки: в тёмно-зелёных чешуйчатых плотных рубахах и штанах, а на груди сияют начищенные до блеска медные жилеты, покрытые чёрной кожей. Сам же Фрей в сплошь тёмных одеяниях, даже нитки и пуговицы на кафтане в цвет. Петлицы да высокий воротник выстланы чёрной шпинелью. Этот камень, словно смоляное пламя завороженно бликует при малейшем его движении.
Он невозмутимо проходит мимо, не соприкоснувшись со мной и взглядом, сдержанно целует перстень своему отцу, тихо приветствуя его.
– Доброго здравия, отец. Рад видеть тебя в приливе сил.
– Здравствуй, сын мой! Папоротник вновь с нами, и все мы можем вновь насладиться его дарами. Полюбуйся-ка лучше, какая девица станет тебе женой!
Фрей не ведёт и усом, продолжая делать вид, будто меня здесь вовсе нет. Вот же наглец.
– Я уже видел её, отец. Сам её поймал. Всё ли готово к ритуалу?
– Не переживай за это, – уверенно хлопает Горан сына по плечам – Ну, я оставлю вас. Будь с ней поосторожнее, она может... больно укусить, – сдержанно приподнимает уголок верхней губы князь.
– Со мной она будет нежна.
О! Будь уверен! Я задушу тебя своей нежностью, змеюка! Сама того не замечая, морщусь и в этот момент вижу, как Фрей встаёт совсем близко возле меня. Все подданные топчутся у выхода – торопятся оставить нас наедине. Полоз пристально оглядывает меня сверху вниз, вновь изучает колким взглядом. Я вижу, как в его глазах сверкает холодный металл, и этот холод отражается мурашками по моей спине.
В ту же минуту змей бросается на меня, жмёт ближе к стене, грязно навалившись. Дышит так часто прямо над моим ухом.
– А ну пусти! – кричу и ногтями впиваюсь в его лицо.
– Дрянь! Не дёргайся! – ещё крепче прижимает он меня своей грудью, удерживая двумя руками за запястья.
– Пусти, пусти меня!
– Ш-ш-ш, тихо! – шипит этот гад в моё ухо, а когда я перестаю буйствовать, то отстраняется, чтоб посмотреть ещё раз. От него исходит аромат свежего тархуна и розмарина. Как это мерзкое чудовище может так приятно пахнуть?
– Что, наглядеться не можешь? Не смей трогать меня! – стискиваю зубы до скрипа.
– Я видел... это ты звала меня сквозь зеркало. Зачем украла наш цветок? – цедит Фрей, упираясь коленом мне между бёдер. Жмусь как могу, ведь чувствую животную опасность от него. Как бы не произошло беды, ведь мы здесь совсем одни, и он может сделать со мной всё что захочет, нас не услышат за этими толстенными дверями. – Я всё равно узнаю это, воровка.
– Я не воровка!
– Замолчи, замолчи, – продолжает он шептать, обжигая мои щёки дыханием. Так близко ко мне не приближался ни один мужчина. – Человечек. Что ты скрываешь, м-м?
– Ничего, – не в силах сопротивляться, шепчу я.
– Ложь. Хотя знаешь, теперь это не важно. Ты здесь только для ритуала, не более. Но если начнёшь разнюхивать – я стану твоим личным кошмаром! – его колено разводит мне ноги всё шире, а сам он, не стыдясь опускает нос от моей шеи к груди, наигранно втягивая ноздрями. Обнюхивает, как добычу.
Из моих глаз брызжут слёзы, но не от обиды, а от злости. Сколько ещё мне придётся терпеть унижений от него? Сквозь нутро пробивается ярость, и мне есть что сказать этому скользкому червю.
– Можешь забрать меня, мою душу, но вот мою честь ты забрать не посмеешь!
Змей угрюмо приподнимает бровь и на секунду мне даже, кажется, он сам задумывается, что его поведение через край сочится похотью и неоправданным отвращением ко мне. Скованные его руками запястья ослабевают, прижатая мужским телом, точно тисками, я теперь могу вздохнуть.
– Не беспокойся, – бросается ухмылкой полоз напоследок. – Мне не нужно твоё тело! Оно не интересует меня ровным счётом, как и ты сама. Хотел проверить кое-что.
С этими словами он оставляет меня одну, скрывается за бархатными шторами, что вероятно прячут выход из залы, а я ещё некоторое время остаюсь одна, ожидая, пока конвой вновь явится за мной.
***
Падаю на перину, утыкаясь лицом в гусиную подушку, и взываю о помощи. О каком ритуале они так рьяно переговариваются? Что они сделают со мной? Нечистый бы побрал это место!
Закатываю рукава платья выше. Кожу противно жжёт после принуждённых объятий Фрея. Этот гад ядовит не только внутри, но и снаружи. Но одно от него я узнала точно: он тоже видел меня тогда сквозь зеркало. Почему только никому не сказал об этом? Эти вопросы не имеют ни конца, ни края, они сводят с ума, но перестанут иметь вес, когда я выберусь от сюда...
– Тук-тук – слышу я, как голосом стучат в дверь, не касаясь её, и с улыбкой подкрадываюсь к замочной скважине, заведомо зная, что это Юст.
– Снова ты?
– Да, Марьяна.
– Зачем ты пришёл на этот раз? – украдкой улыбаюсь я, стараясь скрыть обмякший голос.
– Узнать, как всё прошло. Как Фрей повёл себя? – от его имени у меня отнимаются конечности.
– Он просто животное!
– Не то слово... ужиться с ним сложно.
– Как вы можете служить такому... такому...
– Он мой брат, вообще-то... но ты права. Здесь и правда все будто только ему и служат.
Леший меня раздери! Я говорю с его братом!? Глупая, глупая Марьяна! От скуки уже не знаешь, кому бы пожаловаться, и трещишь первому встречному на ухо. А если он сюда пришёл, чтобы втесаться в моё доверие?
– Ты чего молчишь? – забеспокоился Юст. – С Фреем довольно трудно поладить, родственные узы мало когда тревожили его. Мы разные.
Больше не нахожу что сказать и просто вздыхаю, всё ещё раздумывая, стоит ли доверять тому, кого даже ни разу не видела.
– А ты красивая... – украдкой роняет он.
Прижимаю к плечам голову, ощущая, как приятное тепло покрывает мою кожу. Мне ещё никто не говорил таких слов, кроме Олега, но его слова адресованы были скорее не мне в тот день.
– Откуда ты знаешь, если никогда не видел меня?
– Я видел! И вчера, и сегодня. Находился среди этой толпы. Просто ты не замечала. Меня мало кто замечает здесь.
Воспоминания врезаются обрывками, и среди них помимо Фрея больше всего мне запомнился высокий белокурый парнишка в сверкающем светло-сером плаще. По виду он полная противоположность своего мерзкого братца. Они как чёрное и белое, как ночь и день. Только эти двое особенно выделяются среди остальных, словно вечно соперничая друг с другом.
– С грядущей луной состоится обряд, а затем и ваша свадьба. – Замираю от услышанного. Не хочу и представлять всё это. – Я подумал, ты должна знать. После обряда ты станешь одной из нас.
Я опешила! Кровь в жилах стынет от волнения.
– Как же это может быть? Такой же мерзкой тварью, как и вы? – вырывается у меня как на зло.
– Ну... – тянет Юст.
– Прости, – чувствую, что эти слова саданули обидой по моему собеседнику. Язык мой – враг мой.
– Мы не выбирали этот путь, – раздосадовано продолжает он.
– Как это?
– Нас прокляли.