Открой свое сердце

Девушка решила хотя бы попытаться уснуть. До этого в одной комнате с Учиха она не могла сомкнуть глаз: всё время казалось, что только она заснёт, как её жизнь оборвётся. Конечно, это всё глупости, вон как Мадара сладко спал, но выдержка шиноби, как всегда, работала тогда, когда особо и не нужно. Приходилось медитировать, чтобы давать организму хоть какой-то отдых.

Тобирама легла, завернулась в одеяло и прикрыла глаза. Она дала себе чёткую установку, что сегодня выспится.

***

Их было четверо. Трое высоких и сильных мужчин, один из которых вёл за руку девочку лет четырёх-пяти за руку. Малышка дрожала, прикусывала губу и часто моргала, стараясь смахнуть слёзы. Мужчина не обращал внимания на что-то бормочущую дочь, только рукой показал двум шиноби двигаться вперёд и проверить периметр.

Буцума Сенджу откинул каштановые волосы назад, просканировал местность и присел на корточки перед девочкой.

— … не буду больше играть в шиноби, не хочу быть воином, не хочу участвовать в войне и видеть этот кошмар. Мама была права. Это так ужасно, страшно и больно…

Буцума вздохнул и встал. Не такой реакции он ожидал от дочери. Мужчина надеялся, что, увидев, что сделали с Сенджу Учиха, та минимум захочет мести, но Тобирама, на которую он возлагал большие надежды, испугалась крови, оторванных конечностей и запаха смерти, что окутывал госпиталь.

Глава клана так и не понял, что его ребёнку всего пять, что для маленькой девочки увиденное стало шоком. Буцума хотел, чтобы его дочь стала такой же беспощадной и сильной, как и он сам, прямо здесь и сейчас. Именно поэтому он с дочерью и двумя шиноби отправились в город. Сенджу любой ценой сделает так, чтобы Тобирама стала безжалостной к врагам и не отказалась от цели стать шиноби.

Маленькая Тобирама дрожала, размазывала слёзы по лицу и сжимала ладошкой руку папы, прося его пойти домой и обещая, что она больше никогда не возьмёт в руки оружие. Глава Сенджу игнорировал дочь и продолжал вести в город. Мужчина надеялся застать нечто, что окончательно раздавит волю Тобирамы, чтобы можно было привить необходимые шиноби принципы.

Это случилось. Буцума нашёл, что искал, хотя, даже лучше. По улице шла беременная женщина, видимо, с работы и опасливо осматривалась по сторонам, боясь нападения. Справедливо, ведь только что из бара вышел вусмерть пьяный бродяга. Он вытер рукавом своё красное, облитое алкоголем лицо и отвратительно рыгнул. Пьяница осмотрелся, и заметил идущую по другой стороне женщину, и, покачиваясь, направился к ней. Женщина всё это видела и постаралась убежать, но большой живот мешал — двигаться быстро она не могла.

Мужик подскочил, схватил её за руку и потащил в подворотню. Женщина брыкалась, била мужика руками, кричала, умоляла, но пьянице было всё равно. Ему было главным — удовлетворение собственных потребностей.

Сенджу, крепко держа дочь за руку, последовал за ним и спрятался, а после мужчина скрыл свою чакру и поставил небольшой барьер невидимости и звукоизоляции. Тобирама видела, что происходило дальше. Как мужчина ударил женщину по лицу, а после в живот, как пошла кровь, были разорваны юбки и спущены штаны. Маленькая Сенджу умоляла папу помочь, прекратить этот кошмар, ведь это больно. Это отвратительно. Это… Ужасно. Со стороны послышались всхлипы и стоны, Тобирама отвернулась, зажмурила глаза и уткнулась папе в грудь, прося защиты, но он только схватил её за лицо, развернул к себе спиной и сказал: «Смотри внимательно».

Тобирама не могла. Она зажмурилась, проглатывала рыдания и задыхалась от слёз. От этих звуков невозможно было скрыться, от этого запаха невозможно было убежать. Тобирама сходила с ума. Зачем это, почему отец привёл её сюда, почему отец не помогает, почему заставляет смотреть…

Скоро всё закончилось. Мужчина бросил тело женщины, а сам двинулся в сторону выхода. Он прошёл мимо них, спрятанных за барьером, и Тобираму обдало отвратительным запахом алкоголя. Женщина пыталась встать. Маленькая Сенджу открыла глаза и увидела, как у неё дёргались пальцы, как слёзы текли по лицу, а из прокушенной губы — кровь. Крови было много. Вся нижняя часть женщины была окровавлена, а у самых ног лежали два странных, уродливых комочка. Женщина смотрела, протянула к ним руки, но не могла пошевелиться, только закричала и начала распаляться проклятиями.

Буцума наклонился к уху дочери и быстро заговорил:

«Ты должна быть сильной. Ты должна сражаться. Должна быть первой. Должна быть беспощадной. Дерись, борись, учись, и такого с тобой никогда не произойдёт. Ты обязана стать сильной шиноби, чтобы такого никогда не произошло».

***

С шумным вдохом Тобирама распахнула глаза и вскочила с футона. Сердце бешено билось, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки, дыхание сбито, глаза в панике осматривали комнату, а тело, особенно руки, дрожали, как в припадке. Мысли путались, и Тобирама никак не могла отличить, что являлось сном, а что — реальностью.

Вдруг её плеч коснулись, и Тобирама дёрнулась от прикосновений, вновь падая на футон, в панике смотря на чёрную тень, что нависла совсем рядом.

— Чшш… Это я — Мадара, — её вновь взяли за плечи и притянули к себе, крепко обнимая. — Ты и сама знаешь, но дыши мерно и часто, с глубокими выдохами и неглубокими вдохами.

Тобирама задрожала, перед глазами всплыли сцены из сна. Девушка никак не могла понять, почему не удаётся отрешиться от них. Чувства, страх, что сейчас её поглотили, словно она оказалась маленькой девочкой, которой отец показал страшную сторону жизни. Последовать совету было сложно — чужие руки, поглаживающие волосы, никак не способствовали облегчению, только наоборот, всколыхивали воспоминания. Это не Хаширама, которому она безоговорочно доверяла, крепко обнимала, ища утешения и поддержки, а враг, который пусть и временно стал союзником.

— Не помогаешь, — сумела на выдохе прошипеть Тобирама, чувствуя, как её сразу отпустили. Дышать стало легче, и сердце чуть успокоилось.

Тобирама вцепилась пальцами в плечи, уткнулась лбом в коленки и пыталась разобраться со своими чувствами. Сенджу знала, что спутники отца избавились от «мусора» в тот день, а также помогли упокоить тело, но поведение отца навсегда отдалило дочь от него. Да, она всё также училась у Буцумы владению техник и искусству меча, даже прикладывая больше усилий, чем раньше, но отношения так и не смогли вернуться к «отец-дочь».

Тобирама помнила, как после этой сцены перестала говорить на целый месяц, как шарахалась любых прикосновений, пряталась за братом, цепляясь за его плечи, и перестала называть отца папой — только сухое и официальное «отец». Хаширама часто скандалил с отцом, обвиняя его в чрезмерном давлении на Тобираму. Но сейчас она не та маленькая девочка, которая в ужасе от увиденного каждую ночь забивалась между шкафом и стенкой, а Хаширама вытаскивал оттуда, укладывал на футон, крепко обнимая и поглаживая её волосы, шептал успокаивающие слова, давая возможность заснуть без кошмаров или спасая от очередной панической атаки.

Да, Тобирама — не маленькая девочка, а девятнадцатилетняя девушка, которая, по идее, уже могла иметь семью. Умом Тоби понимала, что такая судьба, как той женщине, ей не грозит — всё же она добилась того, чтобы стать сильнейшей в клане, уступая место старшему брату. Только вот внутренний ребёнок бился в истерике, стоило представить семейную жизнь с мужем, в роли одного из соклановика. Паника топила девушку в себе, а внешне Тоби холодно отшивала немногочисленных ухажёров, облизывающихся на статус Наследницы клана, которые быстро исчезли. Вскоре поползновения в её сторону закончились, Тобирама вздохнула спокойно, а брат взволнованно хмурил брови.

И вот сейчас опять. Одна, в чужом, враждующем клане, где защитить, что самое смешное, мог только Мадара, с которым она вынуждена спать в одной комнате, да его брат, с которым воевала, сколько себя помнила. Было ли ей страшно? Как бы сильно Тобирама ни храбрилась — было. Разумом понимала, что это всё ерунда, в случае чего всё можно пережить, но тот самый маленький ребёнок, которого Тоби спрятала глубоко внутри, испуганно дёргал её за руку и прятался за взрослой версией себя.

Тобирама в очередной раз перевела дыхание и начала массировать переносицу. Нещадно болела голова и хотелось спать, но разве после такого кошмара есть возможность нормально уснуть?

Рядом сидел Мадара, внимательно смотря на девушку, положив голову на скрещённые пальцы. Увидев, что Тобирама пришла более-менее в себя, протянул ей стакан.

— Успокоительное.

Сенджу молча выпила, всё ещё чувствуя, как сердце пыталось пробить грудную клетку. Мадара выжидающе сидел напротив и уходить явно не планировал. Тобирама в очередной раз обречённо вздохнула и спросила:

— Что?

— Не хочешь рассказать?

— Не горю абсолютно никаким желанием, — Тобирама действительно не хотела об этом говорить. Это только её проблемы, в которые она не посвящала даже старшего брата.

— Когда у Изуны были панические атаки, ему обычно это помогало… — как бы невзначай, кинул Учиха, смотря в окно.

— Не интересует, — грубо обрубила Тоби.

В тишине они просидели ещё некоторое время, пока Мадара не встал и не подошёл к девушке. Он протянул ей руку и сказал:

— Вставай.

Тобирама открыла рот возмутиться, но решила всё же довериться и пройтись. Девушка подала руку, поднялась, быстро надела свитер под рубаху и оказалась в коридоре, где её ждал Мадара. Парень вышел из дома на задний двор, осмотрелся и прыгнул на крышу, предлагая Тобираме последовать за ним. Сенджу осмотрелась, а после обиженно устремила взор на Мадару.

— Ты издеваешься? У меня чакры ни капли. Я не могу делать вообще ни-че-го.

— Прям совсем?

— Вот только сочувственного взгляда мне не хватало. Не смотри на меня так. И, да, даже дети используют чакру, чтобы быстрее двигаться, и прыгать, бить кулаками, и поддерживать клановые техники. Это я про Абураме.

— Ладно-ладно, я понял, — Мадара спустился, подхватил Сенджу под колени и талию и в один прыжок забрался на крышу.

— Если б кто проходил мимо, подумал, что у него галлюцинации, — Мадара только хмыкнул и поставил девушку на черепицу. — И зачем мы здесь?

— Решил развеяться. Всё равно вероятность нормального сна минимальная, а так хоть поболтать можно.

Учиха достал из расщелины между крышей и домом покрывало и, расстелив на крыше, предложил девушку составить ему компанию. Тобирама закатила глаза и с видом, словно делала ему одолжение, села рядом. Мадара тоже закатил глаза, а Сенджу вслух прокомментировала:

— Да уж, мы стоим друг друга.

Пара легла, закинув руки за голову, и принялась смотреть на звёзды. Тёмное небо было украшено россыпью миллионов звёзд, а растущая луна слабо освещала землю.

— У тебя была странная реакция. Неужели Хаширама не помогал справиться с приступами?

— Я же уже отвечала, что не хочу об этом говорить, — Тобирама прикусила губу, но, решив, что ничего страшного, продолжила. — Помогал. В такие моменты он напоминал курицу-наседку — носился со мной. Это иногда раздражало.

Конечно, Тобирама всегда за стенами дома показывала, что такие телячьи нежности не для неё, а чрезмерная опека брата, как минимум, бесила, но Хаширама всегда знал правду, а аники только хвостом не вилял и не лез обниматься.

— Пфф… Это так на него похоже.

Снова тишина, только стрекот насекомых и отголосок грохота, где-то на другом конце селения. Пришёл большой и полосатый кот. Он нагло уставился на лежачих, словно они заняли его место, а после подошёл к Мадаре и сел ему на грудь. Парень ухмыльнулся, но животное не согнал, а только принялся чесать за ушком, отчего кот громко затарахтел.

— А ты знаешь легенду про луну? — неожиданно спросил Мадара, чем вызволил девушку, смотрящую за растекающимся от удовольствия кота, из ступора.

— Я вообще легенд не знаю. Как-то так получилось, что в детстве никто их не читал, а начинала учиться сразу с нудных книг по истории.

— Ты многое потеряла. Тогда расскажу. Есть легенда, что нашу луну создал Рикудо. Словно своей невероятной техникой, с помощью риннегана, он запечатал в огромный камень демона, а после отправил этот шар в небо. Говорят, что однажды демон высвободится и разрушит наш мир, если не появится человек, готовый бросить вызов чудовищу и спасти человечество.

— Глупости всё это, — возразила Сенджу. — Нет такого ниндзюцу, способное создать такой огромный шар. А демон? Что ещё за демон? Если бы он был столь могущественен, то давно бы разрушил свою темницу и устроил апокалипсис. А риннеган вообще легенда. Если бы такое могущественное додзюцу существовало, то были бы шиноби, владеющие им. А конец… Вообще сказка для детей, чтобы те становились «героями».

— Какая ты нудная! — воскликнул Мадара, несильно ударяя Тобираму в бок. — Это всего лишь легенда. Тем более, шаринган произошёл именно от риннегана. Мы потомки Рикудо, хоть и прошло уже много столетий. А ты думаешь, откуда появились наши глаза?

— Ха! Потомки Рикудо. Не смешно. Я ж говорю, если бы это было правдой, то раз за тысячу лет, но хоть у одного из вас пробудился бы риннеган. Да и если так подумать, то откуда он появился у Рикудо?

— Я и говорю, зануда. Его же не просто так зовут Мудрецом шести путей. Он стал богом нашего мира, имел огромную силу и жил нереально долго. Естественно, нужен был визуальный выход его силе. Ведь так и с шаринганом: одно томое — определённый объём чакры, потом второе и третье, а после сильное потрясение, и мангекё тоже нельзя пробудить без определённого объема чакры. Возможно, чтобы пробудить риннеган нужно ещё более суровое испытание, чем смерть близкого человека. А это значит…

— Жертва, — вставила Тобирама. — Думаешь, нужно умереть?

— Надеюсь, что нет. Да, мы, Учиха, и так считаемся сильнейшим кланом, нам и этой цены достаточно.

— Какое самомнение. Ай-ай-ай… Спустись с небес на землю, непревзойдённый Учиха. Тебе до риннегана, как пешком до луны. А то разовьётся комплекс Бога, да и устроишь нам всем конец света.

— А тебе-то что? — Мадара перевернулся на бок, смотря в расслабленное лицо Сенджу.

— Мне-то ничего, губу не раскатывай, а вот Хаширама расстроится.

Мадара засмеялся, прикладывая руку к глазам. Тобирама тоже представила эту картину, где Мадара размахивает гунбаем, называя себя Богом и что уничтожит весь мир, а Хаширама впадает в привычную для себя депрессию. Тобирама не удержалась от хмыка и улыбки кончиками губ.

— Он так и не изменился?

— Неа. Чуть что, как сразу распространяет ауру безысходности и впадает в депрессию. Хорошо ещё, что он также быстро из неё выходит, как заходит.

Тобирама привстала, поглаживая пушистого кота, который перебрался ей на коленки.

— Вроде мой ровесник, а ведёт себя как ребёнок.

— А тебе сколько лет? — спросила Тобирама, смотря на лохматую голову Мадары.

— Двадцать два, а что?

— У тебя такие мешки под глазами, что я подумала, тебе лет сорок, — у Учиха задёргался левый глаз.

— Дура! Я выгляжу на свой возраст, но никак не старше! — и отвесил Сенджу смачный подзатыльник.

В эту ночь если бы кто-то прошёл мимо дома главы клана Учиха, то увидел бы искренне смеющуюся девушку из клана Сенджу и самого Учиха Мадару, который обиженно отворачивался, но улыбался кончиками губ на заливистый смех сидящей рядом Тобирамы. Но рядом никого не было, и это воспоминание останется в памяти только их двоих.