Открой свое сердце

Много или мало, но в тихом, неспешном ритме прошло четыре года. Коноха росла, крепла, принимала под свое крыло другие кланы и гражданских разных профессий. Когда-то маленькое селение разрослось до огромной деревни, где по переулкам весело пробегали маленькие дети, проезжали богатые караваны из других стран. Взрослые не могли нарадоваться на своих чад, принимая в гостях друзей своих детей и бывших врагов, которых и назвать так язык не поворачивался. Тройка великих кланов окончательно стали одной большой семьей. Безусловно, они передавали от отца к сыну свои особые тайны и техники, но для сохранения, защиты и улучшения их, а не убийств друг друга.

Кланы расслабились, покоренные мирным временем, несмотря на регулярные миссии от Даймё.

***

— Тобирама! — дверь в кабинет Хокаге буквально вбилась в стену от слишком сильного пинка. В проеме стоял Мадара, взъерошенный и чуточку взбешённый.

Тора в этот момент передавала брату документы на подпись. Оба повернулись в сторону Учиха с одинаково уставшими глазами, под которыми залегли глубокие тени.

— Мито беремена! — вновь нервно закричал Мадара, словно не замечая мольбы в глазах родственников быть потише.

— Да, я знаю, — улыбнулась Тобирама. — Я сегодня ее уже поздравила.

— Я тоже хочу! — чуть обиженно и слегка тише произнес Учиха, подходя к жене вплотную. Мужчина видел сложный мыслительный процесс, как девушка не может быстро обработать информацию, не связанную с работой, и Мадара понял, что дела плохи. Хаширама вон вообще, кажется, не понимал, о чьей жене они говорят.

— Ну, чисто теоретически мы можем попробовать. Сначала нужно сделать тебя женщиной, а после…

— Ками, Тора! — Мадара коснулся губами горячего лба девушки и крепко обнял.

— Да, что-то я не то несу, — Учиха обняла Мара в ответ. — Устала.

— Это одна из причин, почему я здесь.

Буквально через минуту тройка уже расслабленно сидела на диване, попивая чай из Ча но Куни.

— Тобирама, прошло уже четыре года, — издалека начал Мадара. — Деревня отстроена, поставки налажены между деревнями, жители довольны, и большая часть конфликтов улажена. Я хочу, чтобы ты наконец-то взяла отпуск, чтобы мы больше проводили времени вместе, посвятили его друг другу. Я хочу наших с тобой детей, Тора.

Тобирама как-то воспрянула духом, в глазах появилась долгожданная осознанность, и девушка с нежностью взглянула на мужа.

— Да, я тоже очень хочу наших детей. И чтобы они были похожи на тебя, — Тора прикрыла глаза, мечтательно кладя руку на живот. — Но Коноха… столько еще не сделано. Вдруг…

— Ничего не случится, Тора! — перебил мысли сестры Хаширама, пока та снова себя не накрутила. — Мадара прав. Тебе следует отдохнуть и заняться семьей. Мито, Аризу, Ашина, Мадара и Изуна. Они всегда рядом. В случае чего — ты тоже не в другую страну уезжаешь, а всего лишь домой! — Хаширама солнечно улыбался, а Мадара с благодарностью смотрел на друга.

Тобирама недоверчиво сверлила брата глазами, но после сдалась. Учиха спиной навалилась на Мадару и откинула голову на плечо, чувствуя, как сильные руки крепче обняли.

— Отдохни немного, а вечером пойдем домой.

Уже сквозь сон Тобирама согласилась.

***

Аризу заняла место Советника, а Тора ушла в неограниченный отпуск. Как-то неожиданно делать стало совершенно нечего, из-за чего Учиха первый день ходила в прострации. Ее деятельная натура все время пыталась себя чем-то занять, предлагая помощь каждому в клане, только все вежливо отказывались, пытаясь навязать девушке необходимый отдых.

Тобирама маялась скукой весь день, ведь даже думая о техниках и смотря на свитки, ее чуть не воротило, пока не пришел Мара и не обрадовал жену новостью: на пару месяцев он также в отпуске, а его место Тени займет Изуна. Наконец-то они смогут заняться друг другом, не отвлекаясь на что-то еще.

***

Ничего не может длиться вечно, вот и Мадару выдернули с отпуска спустя полтора месяца на какую-то чрезмерно важную миссию, которую никто не сможет выполнить, кроме него.

Тобирама, как всегда, занималась с Кагами, проверяя его успехи в гендзюцу, как попалась в какую-то усовершенствованную иллюзию. Тора рывком вырвалась и чуть не упала, чувствуя головокружение, прогнала чакру по телу, приводя его в порядок, а после посмотрела в удивленные, возбужденные глаза:

— Семпай, Вы беременны, — и улыбнулся до ушей, счастливо, не сводя восхищенного взгляда с девушки.

Тобирама молчала, прислушивалась к себе и не могла заметить каких-либо изменений, но стоило немного изменить поток чакры, словно закручивая в районе живота, как она поняла — плод! И не один! Тренировка закончилась несколько сумбурно, но Кагами не в обиде, он уже все понимал и был бесконечно рад за своего учителя. А потренироваться он мог и с друзьями.

Учиха исчезла мгновенно, Хирайшином оказываясь в кабинете Хокаге, отчего Хаширама и Изуна вздрогнули, будучи полностью вовлеченными в очередной проект. Тобирама не могла сказать и слова, взволнованно смотря на брата, а тот начал волноваться, не понимая нетипичное поведение Тобирамы. Девушка подошла вплотную, схватила его руку и положила себе на живот с приказом:

— Слушай.

И Хаширама слушал. Он использовал все свое умение режима отшельника и почувствовал, как шел отклик чакры от еще не оформившегося, будущего ребенка. Сенджу поднял глаза на сестру и увидел чуть повлажневшие глаза.

— Брат, я скоро стану мамой.

Рядом восхищенно запищал Изуна, и ее обняли со спины, а Хаширама спереди, отчего девушка оказалась зажата в теплых объятьях. Был бы рядом Мадара, так она бы самой счастливой девушкой на земле.

***

Как позже оказалось, Кагами пытался сделать технику, похожую на перенос сознания Яманака, и стоило сказать, что у него это получилось. Учиха погружал сознание шиноби в иллюзию, а сам брал под контроль мозг, благодаря чему мог контролировать и все тело жертвы. Конечно, техника требовала доработки, чтобы сам Кагами не терял сознание, а разъединял его, но это было делом временным.

Так и оказалось, что за те доли секунды, пока Кагами был в теле Тобирамы, он почувствовал некую неправильность и тесноту, что и сподвигло его на столь смелое решение, как беременность своего семпая.

Тобирама же поставила в известность местного целителя, и уже через пару десятков минут вся деревня знала, что у главы Учиха в скором времени появятся наследники. Тора абсолютно не волновалась по этому поводу, так как в ее распоряжении был самый лучший целитель всего мира — Хаширама.

Ах, да, стоило еще сказать, что часть Сенджу организовала госпиталь, куда могли обратиться не только шиноби, но и гражданские. Это неплохо повысило качество жизни. Быстро в сферу медицины проникли и Узумаки, предоставляя свои печати, которые могли буквально поддерживать жизнь в трупе, пока мастера собирали тело по кусочкам. Данная практика позволила свести на миссиях смерти к минимуму.

Кроме этого, Тобираму волновали некие движения в соседних регионах, что образовали четыре мощных и огромных страны шиноби: Молнии, Ветра, Воды, Песка. Пока эти страны грызлись с мелкими кланами рядом, пытаясь урвать побольше земли и полезных ресурсов, но все понимали, что их страна Огня скоро также ввяжется в противостояние, и шиноби пытались нажиться на пару лет вперед. Тобирама начала волноваться.

***

Когда Мадара вернулся домой и узнал новость, что скоро станет отцом, его радости не было предела. Своим видом он походил на огромного кота, что достиг в этой жизни всего, и Тора не могла не погладить его по волосам, что за время миссии несколько запутались. В тот день Мадара тихо напевал только дня жены о своей любви, пока Тобирама расчесывала его волосы, а после заплела тяжелую, толстую косу. Мадара обнял и прижал ее к сердцу, массируя голову и пропуская через пальцы белоснежные волосы, и ласково называл Ама-чан, а Тора предавалась воспоминаниям о своем детстве. Они долго лежали на веранде и смотрели на звезды, греясь от огненной чакры Учиха, обсуждали свою жизнь и размышляли об имени своих будущих детей.

Учиха были абсолютно счастливы.

***

Небольшие осложнения все же были: близнецы Учиха оказались крайне ненасытными, из-за чего тянули из очага матери огромное количество чакры. Данная проблема решилась просто: Мадара передавал каждый вечер Торе половину своего запаса, а дети с большим удовольствием перетягивали его на себя, больше почти не трогая очаг Тобирамы. Хаширама и Мадара не могли не нарадоваться, ведь такой «аппетит» означал, что дети будут сильными шиноби, а Тобирама была просто счастлива, что ее малыши будут крепкими и здоровыми.

***

Оставшееся время до родов Тобирама провела в своем репертуаре: прочитала тонну свитков и книг по материнству, расспросила абсолютно все семейные пары о воспитании детей и, сделав свои выводы, почти каждый вечер разговаривала с Мадарой. Учиха улыбался, уверял, что все будет хорошо, а иначе просто быть и не могло, обнимал свою жену, целовал и укладывал рядом на кровать, а после они так и засыпали.

***

Время для родов пришло точно по расписанию. Просто утром Тобирама пришла к Мадао-сан и его ученице, где и родила к обеду двух крепких мальчиков. Мадара, что прибыл сразу, как только смог, смотрел на своих сыновей, а после взял их на руки, а его глаза опасно увлажнились. Он стал отцом. Он гладил маленьких Фугаку и Тэппея и благодарил Ками и Тору за столь щедрый подарок, говорил, что стал самым счастливым человеком и положит весь мир к ногам Торы и своих детей, стоит им только захотеть.

А Тобирама думала, что со своими желаниями ей стоит быть чуточку поаккуратней.

***

Тринадцать лет им удалось побыть счастливой семьей. За это время случилось многое. У Изуны и Шуи родилась прекрасная девочка с цветочным именем — Аяме. Частенько они всей своей огромной семьей собирались вместе, где самый старший Дэйчи обещал защищать своих братишек, а Аяме, на пару с Тодороки, сыном Хаширамы, завлекала всех в новые приключения. В их всей разношерстной компании Фугаку и Тэппей казались самыми тихими. Они были теми, кто их всех из приключений и вытаскивали. После, с улыбками и синяками, они приходили домой и рассказывали о своих проделках. Причем дом мог быть где угодно: у Мито, Шуи или Тобирамы. Их везде принимали как родных.

Вскоре в их компании прибавились еще Учиха и Сенджу, затесались двое Узумаки, одна Хьюго и Харуно. Компания скоро стала столь большой, что дети разделились на тройки и таким сформировавшимся составом попали в академию.

Четверка основателей смотрела на детей и не могла не нарадоваться — молодое поколение не познало ненависть друг к другу, не видело войны. Дети стали друзьями, несмотря на небольшие предубеждения со стороны своих родителей. Общая мечта наконец-то исполнилась.

Кагами за тринадцать лет окончательно вырос, возмужал, стал первым красавцев в деревне и мечтой каждой девушки, а также любимым семпаем для всех детишек. За его обаяние, техники, могущество или килограмм конфет, которые тот всегда таскал по деревне? Это останется загадкой века.

Кагами все также обращался к Тобираме — семпай — и любил проводить вечера в семейной атмосфере. Мадара даже сам иногда приглашал «мальца» поговорить на различные темы. «Малец» на такое прозвище обижался, но шел за главой. Мадара же после только одним взглядом говорил, что ученика его Тобирама воспитала достойного. Тора же клала голову на плечо мужа и с удовольствием попивала пиалу чая.

Когда детям исполнилось по пять лет, Тобирама с чистой совестью вернулась к обязанностям Советника. Деревня получила отличный фундамент и неплохой каркас, остались только косметические работы, что было делом времени, поэтому главы всегда к вечеру возвращались домой к детям, не забывая уделить время и им.

Кроме этого, к ним в деревню плавно прибыла пара шиноби и попросила у них убежища. Те имели необычную подводку под глазами и змеиные зрачки (Хаширама распознал вечный режим отшельника), необычно бледную кожу и удивительные знания в природных техниках в дополнении к понимаю чакры, чем обладала сама Тобирама. Заключив привычный договор, троица создала научный центр, куда вошли часть Узумаки и один Намикадзе. Убедившись, что все работает, Тобирама вернулась к обязанностям Советника.

Но, как и говорилось раньше, счастье не продлилось долго. Стране скрытого Огня объявили войну Суна и Ива. Даймё призвал их на защиту Родины от вражеских захватчиков. Были подняты все взрослые шиноби, на безопасные вылазки брали молодняк, чтобы те поучаствовали в боевых действиях и получили опыт. Шиноби смогли показать свою сплоченность, свою силу. Печати Узумаки, лечебные техники Сенджу и Харуно, техника Нэтаро, убойная сила Учиха и остальных кланов, тактика Нара и разведка Хьюго и Яманака. Коноха словно тайфун ворвалась в сражение и выиграла. Только вот…

— Что?

Из рук Тобирамы выпал отчет, когда Кохару Сенджу передал ей новость. Девушка мертвым, стеклянным взглядом смотрела на Учиха напротив, словно она сама не понимала, что говорит. В этой войне Кохару потеряла мужа. И чуть не лишилась дочери.

— Что? — повторила Тобирама и чуть не вышла их себя, желая наброситься на девушку, выбивая из нее объяснения.

— На Хашираму Сенджу и его отряд было совершено нападение. Никто не выжил, — Кохару припадает на колено и добавляет, — мне очень жаль, вторая Хокаге.

Только Тобирама ничего не слышала. Как… Как такое могло произойти? Учиха нащупала печать Хирайшина, связанную с Хаширамой, и перенеслась к нему. Тобирама водила глазами среди шиноби, стараясь найти знакомое лицо, но брат лежал у ее ног. Словно выцветшая картина, на которой разлили алую краску, так и на его лице переливались красным пятна крови. Его грудь не поднималась, а тело, словно облили керамикой, замерло в одной позе. Тобирама упала рядом, пыталась нащупать пульс, ток чакры, но… все тщетно. Ее брат… мертв. Слово набатом било по голове, не желая как-то соединиться. В глазах потемнело, и Тобирама на некоторое время потеряла способность ориентироваться в пространстве. Ее трясло, а грудь сдавило от невышедшей боли и слез.

— К-кто… — запнулась Тобирама, но после взяла себя в руки, до крови сжимая кулак. — Кто еще был в том отряде?

Вокруг, словно вязкий туман, сгустилась тишина.

— Кто еще был в этом отряде?! — сорвалась на крик Учиха.

— Харуно Рукия, Хьюго Казуя и… Учиха Тэппей.

Пустота. Тобирама чувствовала, как провалилась в пустоту. Словно весь воздух вышел из легких, а сердце остановилось. Только что… ее сын… умер? Хотелось рыдать, рвать землю голыми руками, проклинать убийц, а после догнать и применить самую страшную кару к ним. Но Тобирама вновь твердо стояла на ногах. Разве она могла позволить себе размякнуть? В горле стоял ком. Чувства отключены. Тобирама подошла к трупам детей и сняла накидку.

Вот он, ее дорогой Тэппей со своими друзьями. Лежали. Мертвые. Бледные. Неживые. Не дышали. Тобирама проглотила ком.

— Скажите родителям. Сегодня состоятся похороны. Простимся с ними как с героями. Они до последнего вздоха защищали Коноху, — короткими фразами говорила Тобирама, не имея сил произнести длинное предложение.

— Хай! — шиноби исчезли, а медики забрали тела, чтобы обработать их перед погребением, а Тобирама поняла, что больше не может. Учиха Хирайшином перенеслась к своему мужу домой прямо в тот момент, когда шиноби докладывал новости. Тобирама смотрела на Мадару, чьи глаза так же заволакивал туман опустошения, и наконец-то позволила волю слезам. Тора запрокинула голову и попыталась сдержать обреченный крик, что раздирал горло. Боль сдавливала, выворачивала, уничтожала. Тора не помнила, как оказалась на полу, сжимая хаори Мадары, дрожа в его руках, но так не издав и звука. У Мадары залегли глубокие тени под глазами и появились первые седые волосы, он уже утер слезы и пытался успокоить жену, крепко сжимая в объятьях, давая стержень, чтобы не сломаться в пучине отчаянья.

— Нужно найти Фугаку, — хриплым голосом произнесла Тора и встала, растирая покрасневшие глаза.

— Он на тренировке. Иди умойся, — и Тобирама кивнула. Она не имела права быть слабой. Только не сейчас.

***

Вся Коноха скорбила. В деревне траур по своему Хокаге. На похороны были пущены только самые близкие шиноби родственникам погибших. Это не первые похороны, но первые, столь грустные для Тобирамы и всей Конохи. Хокаге и дети. Они поклялись на могилах своих братьев, что не позволят такому больше случиться, но… они соврали, не смогли, не уберегли. Пустота и апатия вновь попытались затопили сознание, но на плече Тобирама чувствовала руку своего мужа, а ее ладошку судорожно сжимал Фугаку, что не стеснялся и лил слезы по своему близнецу, сверкая мангекё шаринганом. Это больно. И страшно. И эта боль может не пройти, а медленно и верно сожрать изнутри.

***

Тобираму поставили на пост второго Хокаге, можно сказать, против ее воли. Пусть и говорили, что претендентов не было и Учиха является идеальным претендентом на этот пост, но сама девушка считала иначе. Узумаки Аризу или Мито и Кагами. Хоть последний и был молод, но явно бы справился, ведь он имел хорошую репутацию, гибкий ум и свежий взгляд на мир. Тобирама уже видела, как закончит войну и передаст ему полномочия, а пока пыталась поддержать положение Конохи.

Место главы Сенджу занял сын Хаширамы — Тодороки. Тот готовился к этому с рождения, поэтому у клана вопросов не возникло. Он, кажется, больше всех переживал смерть отца и брата, ведь из веселого, шебутного пацана превратился в хмурого и серьезного мужчину, что беспощадно уничтожал своих врагов мокутоном. Фугаку с помощью нового мангекё (поменялся глазами с двоюродным дядей) насылал на врагов страшнейшие иллюзии на пару с девушкой из клана Курама — Микото. Дети, познав ужасы войны, слишком быстро выросли.

Смерть Бога шиноби сильно подкосила бойцов, их моральный дух, поэтому Тобирама всеми силами пыталась это исправить. И ей это удавалось, ведь хоть Хаширама и был любимым, но оставался лидером, а они приходят и уходят. Вот и сейчас народ потихоньку успокаивался, ведь Тобирама была одной из основателей. А сама девушка медленно затухала, стала более резкой, грубой на слова. Бывало даже так, что доводила Фугаку до истерики. В их семье все были на взводе, дерганные. Конечно, потом Тора извинялась и притягивала сына для объятий, а тот плакал ей в плечо, сбивчиво рассказывал, как сильно он скучает по брату и как ему больно: «Вот здесь», — и показывал на грудь. А Тобирама целовала в лоб и, глядя глаза в глаза, из раза в раз говорила, что шиноби сильные, они со всем справятся.

Мадара дарил немую поддержку, прижимая девушку к груди.

***

В одной из миссий сильно пострадал Изуна. Тот вытаскивал жаждущий мести молодняк из вражеской ловушки и надорвался. Сжег все каналы чакры и лишился сознания. Выполняя последний приказ командира — бежать, дети схватили защищавшего их Изуну и смогли прорваться через баррикаду, принося Учиха в госпиталь.

Мадара и Тобирама, что прибыли, как только смогли, уже застали в палате Шуи, что сжимала руку своего мужа. Медики говорили, что Изуна больше не сможет использовать чакру, а Шуи приговаривала, безумными глазами смотря на мужчину, что хоть остался бы жив. В тот день они были рядом, даря поддержку своему близкому человеку.

А Изуна был счастлив, что смог не допустить пролития детской крови.

***

Словно в безумии, приходя каждый день домой, Тобирама закрывалась в своем кабинете и выходила только по необходимости. Девушка забывала о всем, погружаясь в какие-то свои исследования. Каждый день, с утра до ночи, она не выходила в свет, иногда позволяя себе на пару часов сон. Учиха похудела, ходила постоянно задумчивой, просчитывая только ей известные варианты. Иногда она приносила животных, что вызывало у Мадары и Фугаку сильное беспокойство. Что-то с их Тобирамой происходило. На любые расспросы Тора только отмахивалась, говорила, что работает, что сможет все исправить, что они будут счастливы. Честно говоря, в такие моменты у Мадары вставали дыбом волосы оттого, сколь безумно выглядела его жена. Он волновался. Волновался так сильно, что в очередной ночью все же зашел в кабинет Торы.

Тобирама с блокнотом в руках сидела на полу напротив кота — ее призывного животного — и быстро записывала его слова.

— Чувствую себя отлично, словно только что родился. Глаза видят на сто процентов, запахи чувствую, даже печенка не болит!

— Как чакра? — спросила девушка и внимательно посмотрела на кота.

Кот сосредотачился, подал импульс чакры в ноги, побил по полу и исчезнул — применял клановую технику, помогающую им добыть любую информацию и остаться незамеченным. Через минуту кот вновь появился и сел перед Тобирамой.

— Чакра слишком легко поддается контролю. Настолько легко и естественно, что кажется, что дышать и моргать сложнее. А еще чакра ни на каплю не уменьшилась, — довольно проговорил кот и начал лизать свою лапу.

— Невероятно, — прошептала Тобирама и откинулась назад, довольно улыбаясь. — Привет, Мадара.

— Что тут у вас происходит? — Мадара подошел к столу и просмотрел свитки в попытках понять, что же Тора сделала.

— Я могу пока пойти и повидаться с семьей? Я хотел бы им многое сказать перед тем, как исчезну. — Учиха кивнул, и кот с хлопком исчезнул в облачке дыма.

— Мара, — протянула Тора, вставая и обнимая мужа, — я сделала это, мы можем вернуть Тэппея и Хашираму.

По спине Мадары пробежали мурашки, и тот вмиг напрягся. Что только что она сделала?

Видя непонимание на лице мужа, словно не обращая внимания на ужас, девушка с воодушевлением продолжила:

— Я пыталась сделать технику, благодаря которой мы бы смогли вновь встретиться с погибшими. Ведь столько детей погибло, столько наших товарищей. И все напрасно! На основе призыва шинигами Узумаки я решила создать печать призыва души. И тело! Знаешь, как долго мне пришлось экспериментировать, чтобы душа вселилась в тело? Но теперь мы можем вновь увидеть нашего сына… А еще, представляешь, чакра бесконечная! И это все без каких-либо обязательств. Они теперь просто возвращаются. Нужно только тело, ДНК того, кого нужно воскресить, и немного чакры! Так просто! Они имеют память, сознание, они все понимают, Мара. Я смогла воскресить Котэру. Эта техника настолько простая. Стоит ее только создать и использовать печать, как остается только собрать ингредиенты для ритуала. Ох, это же техника, перепутала. Мара, представляешь…

А Мадара стоял и никак не мог уложить мысли о произошедшем. Тобирама все это время разрабатывала технику воскрешения? Что самое невероятное — у нее получилось! Мысли девушки путались, перескакивали с одной точки на другую, словно она никак не могла уцепиться за что-то одно. Вот она говорила о создании техники, вот вспоминала их сына, вот начала рассуждать о неудачных экспериментах, когда она привязывала источник силы призванной души к себе и как было больно, когда она убивала их. Все это пронеслось в его голове невероятно быстро, пока не загорелась мысль, что это ужасно.

— Я назвала эту технику Нечестивое воскрешение.

— Тобирама, — Мадара схватил жену за руку и твердо посмотрел в покрасневшие от усталости глаза. — Остановись. Ни одна техника не должна нарушать естественный порядок вещей. Если ее кто-то увидит, то это обернется катастрофой. Уничтожь ее, пока не стало слишком поздно.

— Я могу вернуть Тэппея, — прошипела Тобирама, и Мадара заметил, как дергается зрачок. — Я могу вернуть нашего сына и брата. Мы вновь будем жить как прежде. Все вместе. Мы будем счастливы.

— Возможно, сначала, да, Тора, но он все равно не будет жив. Мысль о том, что он мертв, что мы не смогли его уберечь, в скором времени сведет нас с ума. Твоя техника — всего лишь замена жизни, а не она сама.

— Ты не хочешь его вернуть? — уже плакала Тобирама, опуская взгляд вниз.

— Хочу. Больше всего хочу. Я бы отдал за него жизнь, будь у меня такая возможность. Но, Тора, моя милая, дорогая Тора, мертвые должны оставаться мертвыми. Представь, что может случиться, если каждый будет воскрешать дорого человека? Мы должны с этим учиться жить, выносить из всего случившегося уроки, а не идти по такому пути.

Некоторое время они стояли молча. Мадара гладил Тобираму по голове, слушая ее тихие всхлипы. Они шиноби. Мужчина думал, что, живя их жизнью, в бесконечной борьбе, она сможет смириться с утратой сына, но он ошибся. Как можно вообще с этим смириться? Как можно это принять? Мадара впервые понял, что чувствовали их предки, когда видели труп своих детей. Желание мести, уничтожить врага, смыть свое горе кровью. Око за око, дитя за дитя. Бесконечный круг боли, что затягивал и сжирал без остатка. Они, за неимением другого выхода, выплескивали свою боль на врага, а Тобирама даже в таком случае пыталась решить все без лишних смертей.

Нечестивое воскрешение. Это даже звучало жутко. Насколько же сильна ее боль, раз она пошла на такой поступок? Какие были эксперименты до этого финального? Как ей помочь прийти в себя?

Мадара взял свою Учиха за подбородок и поднял вверх, смотря понимающим, пронзительным взглядом, а после целуя, легко, почти невесомо, стараясь отвлечь. Тора тянулась, впиваясь в него требовательным поцелуем, стараясь забыться, найти свой якорь. Медленно, очень медленно, но искореженное сознание немного восстанавливалось, мысли прояснялись, и гениальный мозг начал работать в нужном направлении.

— Учиха — это состояние души, да? — как-то иронично спросила Тора, а Мадара убрал с лица остатки слез. — Нужно уничтожить эту технику, чтобы никто и никогда не воспользовался ею. Чтобы никто не смог совершить ошибку, которую чуть не совершила я, — с болью в голосе закончила Тора.

Учиха вытащил на свет нужные свитки, записи, блокноты — все, что использовалось в процессе создания. Девушка на мгновение замерла, а после кинула в огромный железный таз. Тобирама прикусила губу, и сложила цепочку ручных печатей, и подожгла бумагу маленьким катоном. Горело красиво, как-то печально, словно сжигались мечты, но в то же время с облегчением.

Мадара вздохнул, прижимая к себе тонкую талию Торы. Мысль, что проблема решилась и жену предстоит вытаскивать из депрессивного состояния, не покидала его голову, но пока…

— Пойдем на кухню, Тора, тебе стоит отдохнуть. А после мы сделаем сытный ужин и пообедаем всей семьей.

***

Это случилось через год после похорон Тэппея. Тобирама наконец-то выследила гордость противоположной армии — Кинкаку и Гинкаку, что убили ее сына и брата, а также два отряда элитных шиноби. Хокаге собрала отряд: Учиха Кагами, Сарутоби Хирузен, Шимура Данзо, Узумаки Ранго и Сенджу Рей. Ее личные ученики, лучшие из лучших в своем деле.

Они выдвинулись в предполагаемое место нахождение врага и оказались правы. Гинкаку и Кинкаку оказались именно там. Команда действовала точно по плану, уничтожая врагов, пока братья не применили на Тобираме странную технику и их оружие: веревка, меч, тыква и веер явно были необычными, и Тобирама чувствовала, как тонкие пальцы шинигами схватили ее за шею, как бог смерти дышал ей на ухо, смеялся и на своем древнем языке шептал, что ее время пришло.

Тобирама приказала отступать и увела свой отряд как можно дальше. Они остановились, и Кагами спросил про план, но Тобирама молчала. Остальные сохранили тишину. И тогда Учиха пришлось применить все свое хладнокровие, чтобы не выдать, что она идет на смерть. Она отозвала их, приказала отступать, передавая, что если с ней что-то случится, то следующим Хокаге будет именно Кагами. Она заметила, как дернулся Данзо, молча приняли ее решение остальные, а Кагами замер, пораженно понимая план своего семпая. Молодой Учиха подавился воздухом и тихо зашептал, что ни за что не позволит своему семпаю умереть и он пойдет с ней. Только вот Тобирама посмотрела на него, как мог только Хокаге на подчиненного, и парень замолчал, послушно опуская голову, до крови прикусывая губу. Он подчинился, как и все остальные.

А Учиха Тобирама пошла на смерть, поправляя знак деревни на повязке и мон своей семьи на спине, мон клана Учиха.

***

Тобирама молчала весь бой, стараясь понять, что же делали загадочные артефакты, только шиноби не пытались болтать, надеясь ее убить. Они яростно кидались на нее, размахивая оружием и применяя техники. Шинигами за спиной сквозь зубы смеялся, поджидая ее ошибку. Тобирама научилась чувствовать его после всех обрядов Узумаки, один из которых и являлся подношением Богу смерти.

Тобирама танцевала на поле боя, применяла все возможные техники всех стихий, которые только знала, но двое монстров с чакрой девятихвостого биджу загнали ее в угол. Против всех техник они использовали веер, что выдавал атаку противоположной стихии. Ее просто нивелировали, свели на ноль. Ее запасы чакры истощались, в то время как псевдоджинчурики распылялись все больше и больше. Учиха даже использовала печати накопители, что не снимала с восьми лет. Только вот все было без толку. Она проиграла. Мужчины напротив нее тоже видели исход этой битвы и мерзко хихикали, поднимая меч.

Тобирама усмехнулась. Хотели заполучить ее тело? Она Учиха! Тобирама коснулась печати самоуничтожения на шее и послала короткий импульс чакры.

Только вот…

Ворвавшийся, словно шторм, Учиха Мадара в последний момент отвел ее руку, из-за чего Тора просто царапнула шею чакрой. Мадара абсолютно бешеными глазами осмотрел ее, резко схватил за руку и притянул к себе, погружая их двоих в иллюзию. Без лишних слов, меньше чем в реальности за пару секунд, глава Учиха просмотрел ее воспоминания, грубо выдергивая в настоящее время. Тобирама схватилась за голову и стерла льющую кровь из носа. Перед глазами туман, и Тора с трудом могла что-то различить.

Мадара схватил жену за талию и не медля создал огромное Сусано, что защитит их обоих. Самурай выхватил меч и наносил удар за ударом. Шиноби, уже истощенные боем с Тобирамой, пытались сбежать от сошедшего с ума Учихи, но тот окружил поле боя непроходимым столпом Аматерасу. Гинкаку схватился за руку и кричал, падая на землю под пристальным взглядом Мадары, а брат пытался кинуться Гинкаку на помощь. Только вот слышался звон разбитого стекла, и мир словно замер. Учиха оставил под защитой Сусано свою жену со своим клоном, а сам шел к Кинкаку, бешено вращая Мангеке. Шиноби не мог и двинуться, только наблюдать, как медленно к нему приближался его убийца. Он внутренне кричал, пытался вырваться из объятий неизвестной техники, добраться до Учиха быстрее, но тело не слушалось, и он мог только наблюдать, как его убийца достал из печати на плече Кусаригама, и, словно в замедленной съемке, он видел, как спустя мгновение его тело падало на землю, а кровь вытекала из раны. Кинкаку видел, как догорал в черном огне его брат, он видел, и это сводило его с ума, пока его сознание наконец-то не умерло, а душа не попыталась уйти в мир иной. Только он не успел.

Короткое движение, и на земле появился огромный свиток, полностью исписанный печатями. Небольшая рана, набор ручных печатей, и душа Кинкаку в руках мерзко смеющегося шинигами. Тот дергал уже свою душу, наслаждаясь последними криками, а после открыл до невозможного огромный рот и проглотил ее. Шинигами раскачивался из стороны в сторону, облизывая губы длинным языком, а после со смехом исчез. Мадара убрал свиток Узумаки обратно в печать на руке.

Сусано исчез, и Тобирама оказалась на руках мужа на земле. Учиха держал крепко, и Тора чувствовала, как дрожали его руки, да и все тело. Он почти не дышал, реагировал заторможенно и медленно делал шаг по направлению к деревне.

— Мадара, — впервые с начала битвы произнесла хриплым голосом Тобирама. Девушка дотронулась до лица мужа, и он наконец-то отреагировал. Нежно взял ее за руку и поцеловал пальцы, а после поднес ко лбу и просто держал. Судорожный вздох, и Мадара притянул ее еще крепче, словно боясь, что она прямо сейчас исчезнет. Мужчина стоял так некоторое время, пытаясь прийти в себя, а Тобирама отдыхала на его руках, обнимая Учиха за шею. Она понимала, что причинила ему невообразимую боль, пытаясь убить Гинкаку и Кинкаку своим самоубийством. Но другого выхода не было. И Мадара это понимал, но успокоиться никак не мог.

— Я чуть не потерял тебя, — дрожащим голосом тихо произнес Мадара, целуя девушку в волосы, у него просто нет сил дотянуться до заветных губ, он весь дрожал от осознания. — Если бы я опоздал хоть на мгновение, — дыхание вновь сбилось, а сердцебиение участилось, еще немного, и случится приступ. — Если бы я выслушивал отчет чуть дольше, — Мадара чуть шатнулся, но расставил ноги и удержал равновесие. — Если бы Кагами не крикнул, ты бы…

Мадара наконец-то сломался. Он упал на землю и аккуратно обнял Тобираму, боясь потревожить раны, уткнулся ей в плечо. Он обнял крепко, с привкусом отчаяния и страха. Слезы наконец-то вышли, Тора чувствовала, что он плакал. Она обняла его в ответ, облегченно, нежно, благодарно. Она жива.

— Спасибо, — тихо прошептала Тобирама, и из глаз тоже текли слезы. Она понимала, что если она умрет, то Мадара просто может сойти с ума. Она его якорь. — И прости.

Они просидели так до вечера в попытках прийти в себя, а после собрали оружие врага в свитки для опознания у Узумаки и неспешно вернулись, домой держась за руки.

Война со смертью Гинкаку и Кинкаку закончилось. Им нужно отдохнуть.