Гость 1:Владыка тьмы

Август пролетел очень быстро. Первого сентября знакомые Дамблдору Авроры, среди которых был и незабвенный Аластор Муди, проводили их до Хогвартс-Экспресса. Джеймс, Лили и Гарри, попрощались с взрослыми и сразу же заняли купе в одном из вагонов. Вскоре к ним присоединился Ремус, выразив молчаливое удивление тем, что Лили сидела в одном купе с Джеймсом и даже мило улыбалась ему. Когда спустя еще пять минут их нашел Сириус, то молча удивляться присутствию Лили он не стал. 
— О, какая приятная у нас компания! – сверкнул он улыбкой, – Мисс Лили, вы просто украшение этого купе! Как нам повезло, что вы решили почтить нас своим присутствием! 
— Сири, заткнись! – остановил его Джеймс. 
Сириус состроил на лице оскорбленную невинность и, убрав свой чемодан на полку к другим, сел возле Ремуса. 
— Ладно, а если серьезно? – спросил он, – Я конечно рад, что у тебя и Лили налаживаются отношения, иначе вы рискуете существованием Гарри, как такового, но все-таки,… это странно! Видеть вас вместе. 
— Волдеморт решил, что ему легче убить меня и Лили, чем Гарри, и теперь мы под охраной Дамблдора, – ответил ему Джеймс, – а Пит, кстати, стал Пожирателем, – добавил он как бы между прочим. 
— Наш Пит все-таки Пожиратель? – удивился Ремус. 
— Волдеморт учит его, как превращаться в крысу и следить за нами, – вставила Лили. 
— Следить?! – воскликнул Сириус, – Вот ведь с…а! 
— Но зато стараниями Лили у нас теперь есть противопитовая безопасность! – снова взял слово Джеймс, и кивнул в сторону сумки-переноски, в которой сейчас мирно посапывал Косолапус. 
Ремус заглянул внутрь. 
— Это же низл. На него нужно разрешение! 
— Это полунизл, и для него не нужно разрешение, – успокоил его Гарри. 
— Если так, то это очень хорошо. Низлы чуют анимагов и отваживают от своих хозяев всех подозрительных личностей, – сказал Ремус, успокоившись. 
— Слушай, Лунатик, тебе нужно проще воспринимать жизнь! – толкнул его в плечо Сириус. 
— Должен же хоть кто-то следить за вами двумя, – ответил Ремус и подозрительно посмотрел на Гарри. 
— Да-да, – усмехнулся Джеймс, – Уже тремя,… наверно! – добавил он и тоже уставился на Гарри с подозрением. Он-то знал, что Гарри характером в основном пошел в Лили, а Лили была очень правильной девушкой. 
Гарри пожал плечами. Его сейчас совершенно не волновало, сможет ли он войти в компанию отца и стать достойным мародером (а именно этого сейчас и хотел Джеймс). Он беспокоился из-за того что шляпа могла послать его в Слизерин. В принципе, после четырех лет учебы, он уже давно перестал опасаться самого факультета, но сейчас там училось очень много Пожирателей, будущих и уже нынешних, начиная от Снейпа и компании его друзей и заканчивая предположительным Пожирателем Барти Краучем младшим. Ему определенно нельзя было попадать в Слизерин, но проблема-то была именно в том, что он вполне мог бы там оказаться. 
— Сири, ты искал книгу? – неожиданный вопрос Джеймса отвлек Гарри от размышлений. 
— Да, и опережая твой следующий вопрос, снова отвечаю – Да! 
— О чем это вы? – подозрительно щурясь, спросила Лили. 
— Ну, понимаешь, Лили, – начал Джеймс. – Мы решили нелегально научиться анимагии. 
Лили сначала раскрыла рот от удивления (или возмущения), но проглотив кучу вопросов, задала самый интересующий: 
— Зачем? 
На этот раз ответить решил Ремус, чтобы избавить друзей от нарушения обещания не разглашать никому его тайну. 
Гарри не без любопытства наблюдал как на новость о том, что Люпин — оборотень, отреагирует его мать. Лили приняла эту новость относительно спокойно и наградила Ремуса таким сочувствующим взглядом, что Джеймс с Сириусом громко выдохнули. Они очень боялись, что она закатит истерику. 
— Если ты захочешь, ты тоже можешь учиться с нами, – нарушил молчание Джеймс. – В сложившейся ситуации это будет полезно! 
— Думаю, ты прав, – согласилась Лили. 
— Вот и отлично! – воскликнул Сириус. – Теперь Мародеров пятеро! 
А Гарри лишь подумал о том, что он уже изменил историю. Пять Мародеров, в число которых не входит Хвост и входит его мама. Он даже боялся думать над тем, что его могло ожидать дальше. 
*** 
Он стоял в боковом зале, примыкавшем к Большому, в ожидании начала распределения. Первокурсники опасливо озирались по сторонам, размышляя над тем какие испытания им придется пройти на распределении. Гарри невольно усмехнулся, вспоминая, как сам на первом курсе волновался по этому поводу и считал, что его вовсе не распределят, ведь он не ощущал в себе ни Гриффиндорской храбрости, ни Равенкловского ума, ни Слизеринской хитрости. 
Вскоре вернулась Макгонагалл и повела их всех в Большой зал. Его тут же заметили в толпе первокурсников и заинтересованно зашептались, а Слизеринцы зашипели – ни от кого не укрылось его сходство с Джеймсом Поттером. 
Гарри невольно выхватил за слизеринским столом знакомые лица. За лето он выяснил, кто учился на этом факультете. Снейп пронзал его полным ненависти взглядом, но в этом для Гарри не было ничего нового; Гарри даже насмешливо усмехнулся. Дружки Снейпа смотрели на него с интересом и с каким-то странным прищуром, словно пытались что-то понять или увидеть; это Гарри совершенно не понравилось. Затем в глаза Гарри бросился мальчик лет тринадцати, он видел его более взрослым, совсем недавно окончившим школу, его обвиняли в нападении на Лонгботтомов и посадили в Азкабан; по словам Сириуса, Барти Крауч младший очень скоро скончался, не пробыв в тюрьме и года. Было еще одно лицо, привлекшее его внимание – юноша немногим младше его, наверное, на год, сильно похожий на Сириуса, разве что более хладнокровный и рассудительный. Такой точно не броситься в омут очертя голову, даже если на кону будет стоять чья-то жизнь! Младший брат Сириуса. Джеймс говорил ему о нем… 
Взгляд Гарри перешел на стол Равенкло – здесь тоже была масса знакомых лиц – в основном родителей знакомых ему по школе ребят. Чанг – семикурсник, его дочь взяла от него глаза, губы и подбородок. Еще одна симпатичная китаянка, судя по лицу и волосам – мама Чоу. Странноватый светловолосый юноша с того же курса, чей взгляд так был похож на взгляд знаменитой на всю школу чудачки и однокурсницы Джинни, Луны Лавгуд, которую злые языки называли Луни. Рядом с ним сидела такая же светловолосая девушка, лицом похожая на Луну, но взгляд ее был ясен, но на удивление мягок. 
Были и другие люди, но Гарри уже не смотрел на них – его привлекла золотая вспышка за столом Хаффлпаффа – Гилдерой Локхарт, сверкая собственной белозубой улыбкой, горделиво и надменно осматривал первоклашек. 
На Гриффиндорский стол Гарри посмотрел в самую последнюю очередь: Мародеры и Лили кучковались среди своих одноклассников так чтобы при этом занять лишнее место – они были уверены, что Гарри непременно попадет к ним. У них не было сомнений, наверное, даже у Дамблдора их не было. Зато сомнения – и, причем огромные – были у Гарри. Он с волнением и озабоченностью смотрел, как Макгонагалл воздвигает все ту же трехногую табуретку и ставит на нее распределяющую шляпу. 
Шляпа зашевелилась, и ее складки образовали подобие рта. Открыв его, она стройно и важно запела: 

За тысячу лет старой я стала, 
Помялась изрядно и цвет поменяла, 
Но над умом моим Время не властно, 
Пойму я кто вы мыслям согласно! 

Сущность я вашу в мгновенье узрю 
Даже незримые тайны пойму, 
Ну же скорее наденьте меня, 
Чтобы услышать кто вы, друзья. 

Быть может вы Гриффиндора сыны, 
Храбрые сердцем благородные рыцари. 
Честь и совесть – ваш верный девиз, 
Грудью вы встретите судьбы каприз. 

Или же путь ваш идет в Слизерин? 
Хитростью, властью и гордостью чтим? 
Если вершин вы достигнуть хотите, 
Туда вам дорога, смело идите. 

Есть здесь еще факультет Равенкло. 
Умнее их не сыскать никого. 
Тянетесь к знаниям вы всей душой? 
Тогда быть ученым дано вам судьбой! 

Вот и остался последний куплет: 
Всем Хаффлпафф говорит: «Привет». 
Не важны ей ни храбрость, ни ум. 
Труд и желанье – конец долгих дум. 

Шляпа умолка. Зал взорвался аплодисментами. Профессор Макгонагалл вышла вперед, держа в руке свиток пергамента с именами новых студентов. 
— Сейчас, я буду называть имена, а вы должны будете сесть на табурет и надеть распределяющую шляпу. Она решит, на каком именно факультете вы будете обучаться, — сообщила она почти то же самое, что говорила, когда Гарри впервые попал в Хогвартс. Аббот, Кэтрин! 
Должно быть, это была тетя Ханны Аббот, которая училась в Хаффлпаффе на Гаррином курсе в будущем. Девочка была похожа на его одноклассницу чем-то незримым, почти прозрачным. Гарри не стал ломать над этим голову, и вообще почти перестал следить, куда и кого распределяет шляпа. Он вернулся мыслями в Большой зал, только когда Макгонагалл вновь стала о чем-то говорить. Оказалось, что первокурсников не осталось, и нераспределенным был лишь он один. Именно об этом сейчас и говорила профессор. 
— И под конец, как вы все поняли, в этом году в нашу школу поступил новый ученик. Он будет учиться на пятом курсе, и сейчас мы все узнаем, на каком именно факультете. Мистер Гарри Поттер, сядьте, пожалуйста, на табурет и наденьте шляпу. 
Гарри бросил последний взгляд на притихший зал и уверенным шагом подошел к Распределяющей шляпе. Как жаль, что сам он этой видимой уверенности в себе не ощущал! 
Шляпа вновь оказалась на его голове, но на этот раз лишь чуть-чуть прикрыла глаза – он, конечно, подрос со времени второго курса, когда последний раз мерил эту говорящую вещицу. 
«И кто же тут у нас?… – спросил голос шляпы, шепнув свой вопрос прямо ему в ухо. Или все же не в ухо? Шляпа не думала дожидаться его ответа, и ответила на свой вопрос сама. – Поттер,… какой же бардак у вас в мыслях, молодой человек! Как невежливо с вашей стороны приходить ко мне с такой сумятицей!» 
«Так уж сложились обстоятельства!» – недовольно огрызнулся Гарри в мыслях. 
«Ну-ну, не дерзите, молодой человек, я все же старше вас и заслуживаю уважение! – отозвалась Шляпа, – Но хватит разговоров, нужно решить, что же мне с вами делать,… посмотрим–посмотрим,… что у вас тут?» 
Шляпа какое-то время хмыкала, охала, ахала и даже ворчала у него в голове, словно совершала непомерно трудоемкую работу. Наконец, она причмокнула в некоторой растерянности. 
«Что ж, надо заметить вы – очень интересный случай, очень трудный, крайне сложный! У вас неплохой ум, очень даже неплохой. В вас очень много храбрости и отваги, вы благородны и честь для вас не пустой звон, но ваше безрассудство основано на долге, любви и дружбе, а не на горячности и авантюризме. Для Гриффиндора вы слишком рассудительны! Вы хитры, прозорливы, сообразительны и очень талантливы,… да, очень много таланта! Я бы отправила вас в Слизерин, но ведь вы не хотите туда идти, не так ли?» 
«У меня там много врагов, почти весь факультет! – отрезал Гарри, а потом добавил для пущей убедительности, – Если я туда пойду, то меня, скорее всего, в скором времени убьют!» 
«Да, как я и говорила: умны, сообразительны и рассудительны,… что ж, директор Дамблдор предупреждал меня о вас и о том, что вам категорически нельзя в Слизерин», – недовольно вздохнула Шляпа. 
Чертов Дамблдор, неужто он и до тех воспоминаний докопался?! 
«Эти качества также подойдут для Равенкло, но Дамблдор говорил, что там вы тоже будете в опасности, потому что все кто может вас защитить в Гриффиндоре… Ладно, так и быть, ради вашей безопасности отправлю вас, мистер Поттер, в…» 
— Гриффиндор! – выдала свой вердикт Шляпа, но, на взгляд Гарри, уж больно недовольно. 
Он поспешно снял ее, не желая слушать дальше недовольный раздраженный монолог старой одежды по поводу пребывания Гарри там, где ему не место, и отправился к Гриффиндорскому столу. Джеймс и Сириус расселись, и он занял освобожденное ими место. 
— Ну что я говорил! – довольно сказал Джеймс, – Гриффиндор. 
— А мне показалось, что Шляпа была не совсем довольна этим вердиктом, – заметила Лили. Она сидела по другую сторону от Джеймса и сейчас косилась через одного Поттера на другого. 
Гарри пожал плечами, не желая знать какой будет реакция его отца, узнай он, куда хотела отправить шляпа его сына. Он решил уйти от разговора на эту тему занявшись ужином, но Джеймс не был дураком, и не имел привычки Сириуса верить лишь тому, что считал правильным. Ремус и вовсе поглядывал на самого младшего Поттера с подозрением – кажется, Люпин уже сделал по этому поводу собственные выводы. 
— Мне тоже так показалось, – подтвердил он слова Лили. 
Ему было любопытно узнать, правильна ли его догадка – Гарри это понимал. Он с радостью бы поговорил с оборотнем и с мамой на эту тему, но он откровенно боялся узнать мнение отца по этому вопросу. Сын Джеймса – в Слизерине! Гарри боялся такой же реакции, какая была у матери Сириуса на тот факт, что ее старший сын стал единственным Блэком, которого распределили в Гриффиндор! 
— Да ерунда, – отмахнулся Сириус. 
— Была недовольна? – переспросил Джеймс, – Распределением Гарри? Почему? Гарри, она что хотела послать тебя на другой факультет? 
— Какое это имеет значение? – отмахнулся Гарри, – Я снова в Гриффиндоре, а что до Шляпы,… она просто расстроилась, что я дважды не согласился с ее мнением! – сказал он полуправду. – Только вот думаю, что если мне все же придется еще раз проходить распределение – никакие доводы ее не убедят… – тихо добавил он и, оторвавшись от тарелки, посмотрел на отца. 
Эта мысль посетила его только что, и он подумал, что, быть может, стоит сказать отцу о его возможном распределении в будущем сейчас, чтобы к тому времени он уже был готов к неизбежности и отреагировал не так бурно. Все-таки он был Гриффиндорцем, а Гриффиндорцы все чересчур горячие: они взрывались на пустом месте от одной искры — кому как не Гарри знать об этом! 
— Я скажу при одном условии, – ответил он, мельком оглядываясь, не подслушивают ли их. Все соседи по столу общались со своими приятелями – им и дела не было до Мародеров и их секретов. – Вы даете мне честное слово, что примете эту новость спокойно и тихо! Я совсем не хочу, чтобы весь факультет знал об этом! 
Джеймс прищурился и кивнул, а Лили обвела взглядом соседей по столу, чтобы убедиться, что их разговор не услышат. Чтобы убедиться в этом окончательно она незаметно взмахнула под столом палочкой и, видимо, наслала на всех, кто был слишком близко, какие-то чары, помешавшие им услышать их разговор. 
— Дело в том, что для Гриффиндора мне не хватило безрассудства. Оказаться в Хаффлпаффе мне не дано — у меня не тот склад характера. А вот препятствие для Слизерина в виде моего так называемого полукровия показалось Шляпе слишком незначительным, – тихо сказал Гарри. 
О Равенкло он, разумеется, умолчал, потому что и сам не совсем понимал, почему шляпа отбросила этот вариант. Его безопасность не казалась ему веской причиной, потому что эта же безопасность (находящаяся в еще большей опасности) не казалась шляпе достаточной, чтобы не пустить его в Слизерин. Хотя возможно причиной было его внутреннее, и даже неосознанное нежелание быть зубрилой. Это нежелание было вбито в него еще в детстве в Литтл Уингинге Дадли и его друзьями. Они часто задирали и били его по поводу его выдающихся оценок, но тогда он ничего не мог поделать со своей успеваемостью, хотя и очень старался поменьше злить своего кузена, ведь это всегда оканчивалось для него магическим всплеском, трепкой уже от старших Дурслей и, как следствие, неделей голодовки. Зато в Хогвартсе, потакая Рону, он сумел этого достичь. Это было глупо, но он ничего не мог поделать со своим детским рефлексом «во что бы то ни стало не быть отличником». Даже после четырехлетнего общения с умницей Гермионой и ясного понимания, что в Хогвартсе не было ни Дадли, ни Дурслей, которые могли запереть его в чулане и лишить еды из-за спонтанных проявлений магии (которых тоже больше не было) он не смог побороть подсознательную установку, что получив высшую отметку он получит в ответ море неприятностей. Ему гораздо спокойнее жилось со средним или чуть выше среднего баллом. И уж точно без Равенкло! 
Сириус, услышав его объяснения, открыл рот. Ремус довольно усмехнулся – его догадка оказалась верной. Лили улыбнулась собственным мыслям, а Джеймс хлопал глазами и не мог сказать ни слова. Точнее он хотел сказать очень много слов, но он обещал отреагировать спокойно и поэтому предпочел промолчать. Один вопрос все-таки вырвался с его губ, и тон был отрешенным и холодным: 
— И почему ты выбрал Гриффиндор? 
— В первый раз, потому что боялся Слизерина. Я знал о том, что Волдеморт учился именно там, к тому же туда отправился Драко Малфой, а видеть его наглую рожу мне не улыбалось. Сейчас потому что полфакультета – это будущие Пожиратели. Эйвери, Мальсибер, первые года – Снейп. Крэбб и Гойл, – Гарри обернулся к слизеринцам и быстро нашел глазами эту парочку семикурсников, – Барти Крауч, вероятно. Точно я не уверен, но его судили за нападение на Лонгботтомов вместе с Белатрикс Лестрендж, ее мужем и деверем несколько месяцев спустя после падения Волдеморта. Эван Розье, его убили после исчезновения Лорда, но он успел лишить Муди куска носа. Уилкис, этот был убит за год до падения Волдеморта. Это только те, чьи имена я знаю, но думаю уже этой компании хватит для того чтобы держаться от Слизерина подальше – кто знает, кто уже вступил в его ряды? Не думаю, что он упустил бы такую хорошую возможность внедрить в Хогвартс своих людей. Все-таки все это члены ближнего круга, а Хвост, хоть и полезен, но на него нельзя полагаться… 
Гарри задумчиво посмотрел на Петтигрю, сидевшего за три человека от них напротив, и отчаянно пытавшегося расслышать, о чем же они разговаривали, но явно ничего не слышавшего. 
— Послушай,… Джеймс, – Гарри запнулся, с трудом не обратившись к нему как к отцу. – Я не хотел тебе говорить об этом, потому что знаю о твоем мнении о Слизерине и Слизеринцах в частности, но подумал, что если мне все же каким-то чудом удастся убить Волдеморта до того как мое время здесь окончится, то я имею реальные шансы оказаться в Слизерине. Ведь в этом случае мне может и не повезти встретить в Косой Аллее Малфоя, да и Хагрида рядом не будет, чтобы показать, насколько этот белобрысый подл и высокомерен! Поэтому, лучше будет тебе обо всем узнать сейчас, чем потом,… Однако, тот факт, что я подхожу для Слизерина, не означает, что я могу стать Пожирателем! – закончил он. – Да и вон там сидит реальное доказательство того что не все Гриффиндорцы светлые маги без жажды власти или силы! 
Джеймс смущенно поежился, понимая, что доводы Гарри вообще-то верны. Он кивнул, принимая данное как факт, и тут же пожелал выбросить все это из головы, решив, что воспитает сына так, чтобы он попал в Гриффиндор, даже если ему прямая дорога в Слизерин. Затем он подумал, что Гарри все-таки попал в Гриффиндор и даже улыбнулся. Услышав как Гарри облегченно выдохнул, он улыбнулся еще шире и потрепал «кузена» за плечо. 
Сириус продолжал разглядывать Гарри, но теперь с любопытством и все время поглядывал на своего брата. Сравнивал их что ли? Вскоре он перестал дергаться и вновь стал веселым и беззаботным, а Гарри понял, что Сириус сделал вывод, что его брат Регулус и Гарри совершенно разные личности и сравнение было в пользу Поттера. 
Ужин закончился в непринужденной обстановке и под ничего не значащие разговоры. Дамблдор сделал несколько напоминаний о распорядке в школе и запрещенных предметах, а потом отпустил всех по гостиным. 
Как оказалось, нынешние Мародеры еще не знали, что в будущем им суждено составить единственную карту Хогвартса, да и в замке они ориентировались не столь хорошо, как Гарри, за полтора года ночных путешествий досконально выучивший замок по карте. Гарри довел их тайными переходами до Гриффиндорской башни за пятнадцать минут, и им не пришлось стоять на лестницах, ожидая, когда рассосется традиционная в такие дни пробка, образованная Хаффлпаффом. Так как Ремус был старостой факультета, то прежде чем взять под свою опеку первокурсников он сообщил друзьям пароль, и Мародеры спокойно прошли в гостиную, где попрощались с Лили и поднялись в комнату. 
Гарри с неким восторгом выяснил, что это оказалась та же самая комната, которую он занимал в своем времени, ему даже кровать поставили в том же месте. Опять Дамблдор постарался? Или просто так получилось? Гарри не стал слишком сильно думать по этому поводу, он просто раскрыл чемодан, достал свою новую пижаму, и, переодевшись, забрался в кровать. Косолапус тут же запрыгнул к нему и улегся в ногах, громко заурчав. 
Мародеры готовились ко сну, перебрасываясь отдельными репликами. Вскоре к ним пришел Петтигрю, занимавший пятую кровать в их комнате (надо сказать, что самую дальнюю от кровати Гарри), и, покосившись на Джеймса, уже лежавшего на кровати справа от Гарри, и Сириуса, занявшего кровать слева от самого младшего Поттера, коротко бросил: «Привет!». Он потянулся за чемоданом, отыскал в нем пижаму и как раз забрался в кровать, когда в комнату пришел Ремус. Через пять минут в спальне мальчиков воцарилась тишина. 
Гарри вновь был в Хогвартсе.