Гость 1:Владыка тьмы

Свадьба Джеймса и Лили была сыграна первого августа и состояла из двух частей: ритуала «Лугнасад», приравниваемого к магической помолвке, и традиционной свадьбы, но удивило всех то, что в этот же день была сыграна вторая свадьба: Сириуса и Петунии. Блэк держал эту новость втайне от всех для того чтобы о его свадьбе на магле не узнали его родственники и не устроили какую-нибудь каверзу. Так как Джеймс был его шафером, то всем стало ясно, чьей идеей было устроить такой сюрприз. По поводу неожиданного бракосочетания наследника рода Блэк и маглы на свадьбе, где Блэк был шафером, Пророк шумел всю следующую неделю, беря интервью по этому поводу у всех близких родственников Сириуса. 

После свадьбы Лили и Джеймс остались в родовом доме в Годриковой Впадине, а Петуния, новоявленная миссис Блэк, переселилась в Литтл Уингинг на Тисовую улицу, в дом Сириуса. Бродяга уверил всех, что наложил на дом очень сильные защитные чары (такие же, как его отец на дом Гриммо), а также чары доверия, хранителем тайны стал он сам. На всякий случай он назвал Поттерам и Эвансам свой адрес, чтобы они могли прийти к ним. 

В середине августа Дори положили в клинику святого Мунго, так как приходил срок для ее родов. Женщина очень сильно нервничала, Карлус и Джеймс ходили как во сне, не зная за что им взяться, но сильнее всех волновался Гарри. Его не оставляло дурное предчувствие. 

Когда тридцатого августа поздно вечером к ним прибыл Патронус орел и голосом Карлуса сообщил, что Дори повезли в родовую палату, они все, включая Иена и Розу Эванс, отправились в св. Мунго. К тому времени как они прибыли в больницу, Карлус уже мерил шагами коридор, при каждом повороте поворачивая голову к двери, за которой рожала его жена. 

Окружающая тишина и неспешность сводили Гарри с ума. Он видел, как тряслись руки у его дедушки, он видел, как нервно следил за снующими медсестрами Джеймс и невольно понимал – не он один ощущает эту дикую тревогу, подобно смерчу засасывающую тебя внутрь адской машины. Он закрыл глаза лишь бы не видеть окружающую повседневность, спокойствие на лицах медперсонала, тихие шаги и обыденные до тошноты шаблонные фразы: «Все нормально, мистер Голд», «Выпейте это зелье, мисс Уайт, и все пройдет», «Сочувствую, мадам, но уже слишком поздно»… бесконечные больничные будни и ненавистные запахи лекарственных зелий! Гарри хотелось кричать от внутреннего напряжения, ему казалось, что он ожидал, будто бы вот-вот им на голову свалится ядерная бомба, и никто из этих утонувших в рутине людей даже не поймет что случилось! 

И бомба упала… 

Три десятка черных магов в темных мантиях и белых масках в виде черепов прорвались внутрь клиники, за ними следом целый отряд оборотней, конечно же, не превращенных ведь было не полнолуние, но, тем не менее, невероятно сильных физически. Большую панику, однако, посеяли темные тени трех сотен дементоров. 

Гарри ощутил последних, еще до вторжения и резко встал на ноги, вынув палочку. Карлус и Джеймс среагировали скорее на автомате, нежели действительно осознали что произошло. 

— Что? – переполошилась Лили, – Что случилось? 

— Дементоры! – бросил ей Гарри, — Лили, бери своих родителей и трансгрессируй. 

— Как? Куда? – переполошилась его мать. 

— В Хогвартс, к Бродяге, не важно, лишь бы там было безопасно! – уже прокричал ей Гарри, выглядывая в окно на улицу. 

Там собрались несколько десятков пожирателей, грязных засаленных оборотней и неисчислимое число дементоров, которые к этому времени уже высосали души у нескольких оказавшихся поблизости маглов. Как-то отстраненно, словно незначительных факт, его сознание отметило, что совсем рядом, буквально в квартале отсюда, стоит дом его бабушки и дедушки Эвансов. 

— Но как я трансгрессирую, здесь же антитрангрессионные чары! 

Джеймс взял со столика журнал и, направив на него палочку, сказал заклятие портала. 

— Держи! – кинул он его Лили, – Одноразовый, на три человека. Перенесет вас на окраину Лондона, оттуда трансгрессируйте к Сириусу или в Хогвартс. 

— Хорошо, будьте осторожны, – Лили обняла всех по очереди и затем протянула журнал родителям. Тем не нужно было ничего объяснять: они дотронулись до портала и в следующую секунду – лишь за мгновение до того как защитные заклятья вокруг больницы пали – трое исчезли в неоново-синей вспышке. 

Карлус, мрачно переглянувшись с сыном и внуком, запечатал мощным заклятьем дверь в родовую палату, и мужчины принялись ждать. Ни один из них не был намерен пропускать врагов дальше этой двери. 

*** 

Это был Ад. Пожиратели смерти и их верные псы оборотни быстро заняли все этажи здания, не встретив хоть какого-нибудь сопротивления. Очень скоро целители были повержены. Кого-то из них, особо рьяных и сильных, убили, кого-то только ранили. Некоторые смогли собрать пациентов и переправить их с помощью порталов, вероятно в Хогвартс, как самое безопасное место. Однако помощь пришла лишь через полчаса после этого, когда плотное кольцо дементоров стало шнырять по округе в поисках жертв, проникать в больницу, куда до этого не входило, вероятно, по приказу Волдеморта, всегда четко распределявшего роли. 

До шестого этажа, на котором помимо буфета располагалось предродовое и родовое отделение, Пожиратели дошли уже, когда прибыло подкрепление. Гарри так и не смог понять, почему среди этого подкрепления оказались недавно поженившиеся Лонгботтомы тут же пришедшие им на помощь, но удивляться и задаваться такими вопросами времени не было. 

— Sensus-Solidus Perdis! – пожиратель послал в него порчу, лишавшую человека всех его чувств. Если бы подобный подарочек долетел до цели, с ним, с Гарри, можно было бы делать все что угодно, и он не только не смог бы противостоять, но даже понять что с ним что-то сделали! 

Дожидаться, когда заклятье попадет в цель, Гарри не стал и выставил щит против заклинаний, направленных на разум и чувства. 

— Protego Mentis! Perdisvigor! – тут же пошел в атаку Гарри. 

Глаза в прорезях маски расширились от удивления. Удивление стоило этому Пожирателю свободы. Perdisvigor было самонаводящимся заклятьем, лишавшем сознания и принадлежало разряду Высшей Темной Магии. Остановить его было не самой простой задачей: для этого нужно было наложить особый щит на местность, что в свою очередь требовало неподвижности и предельной концентрации в течении пяти секунд, за которые, учитывая расстояние от Гарри до Пожирателя, заклятье почти успело бы долететь. 

Пожиратель упал, но его место тут же занял другой. Гарри смутно припоминал, что где-то уже видел эту маленькую худую фигурку и блестящую гриву черных волос. То что перед ним оказалась женщина сомнению не подлежало, но вот кем она была Гарри понял только после того как дамочка решила показать насколько низкого она мнения о его боевых навыках и заговорила с ним. 

— Что, Потти, вот ты и попался! Я убью тебя своими собственными руками! Темный Лорд дал мне право на тебя, гадкий мальчишка! – шипела женщина. 

— Миссис Белатрикс Лестрендж, если не ошибаюсь? – поинтересовался у нее Гарри, блокируя невербальное проклятье Vis-Magice Aufero, которое забирало заклинателю все физические и магические силы противника, обрекая последнего на смерть, если ему вовремя не оказывалась помощь. Способности к магии, разумеется, проклятый не терял, но восстанавливался очень долго! 

Vis-Magice Aufero было создано самим Волдемортом еще во времена юности из темномагического заклятья Vis-Magice Devasto. В отличие от своего черного аналога, оно, лишая противника всех сил, физических и магических, не отдавало их заклинателю, а просто рассеивало. Конечно, Тому казалось подобное расточительство магической мощью кощунством, и он яро впитывал чужую магию, становясь все сильнее и сильнее, и не замечая при этом, как менялась его внешность. В Черной магии ничто не проходит даром для заклинателя – это было первым, что объясняла им Дори на занятиях! 

— Мерзкий мальчишка! – вскричала Белла и в ярости послала в него Круцио, от которого Гарри молниеносно уклонился. — Да как ты смеешь! Я убью тебя! Я буду мучить тебя так долго, что ты будешь умолять меня о смерти, но я не позволю тебе умереть так просто,… ты заплатишь за смерть Рудольфуса! 

Все это время она продолжала посылать в него невербальные заклятья. Впрочем, Гарри, уклоняясь или блокируя их, тоже отвечал ей не менее заковыристыми и сильными атаками. В какой-то момент ее монолог (который он перестал слушать уже на второй минуте) задохнулся из-за того что в нее попало чье-то заклятье немоты. Белла от злости, казалось, была готова взорваться как ядерная бомба и… взорвалась, разразившись целым потоком взрывных и стихийных заклятий, вынудив Гарри и всех, кто был поблизости (включая самих Пожирателей), уйти в глухую оборону. Битва приостановилась до тех пор, пока до этажа не добрались Дементоры, что естественным образом уменьшило боевой пыл всех без исключения. Джеймс, высунувшись из-за обвалившегося с потолка огромного камня, запустил в Лестрендж оглушалку, и та упала без сознания. 

Сражение тут же продолжилось, но если до этого защитники одерживали верх, то после появления Дементоров, стали проигрывать. Френк и Алиса попытались вызвать Патронусов, но в окружении стольких дементоров это было непосильной для них задачей. У Джеймса получился лишь туман, хотя Гарри хорошо помнил, что в классе его отцу удалось создать телесного Патронуса, такого же оленя, какой был у него самого. Что-то получилось у Карлуса. Его орел летал над ними и клевал дементоров, но был бессилен прогнать, только отгонял, а Пожиратели в это время стали теснить защитников, терявших силы сражаться дальше буквально на глазах. 

Гарри с трудом удалось вынырнуть из собственных воспоминаний: с последнего Хэллоуина их набралось так много, что они давили на него весом мамонта! Сосредоточиться было трудно, сознание то и дело уплывало в собственные кошмары, ужасы и картины чужой боли, а где-то за ними звенел холодный смех Волдеморта и последний крик его матери. Картина смерти родителей стала проясняться перед его глазами, и Гарри осознал, что почти потерял сознание. Ухватившись глазами за мелькнувшее во вспышках прошлого лицо Джеймса, снова и снова вызывавшего Патронуса и мешавшего Дементорам приблизиться к сыну, Гарри усилием воли заставил себя вспомнить свадьбу Лили и Джеймса, свадьбу Сириуса и Петунии и выкрикнул заклинание: 

— Expecto Patronum! 

Появившийся олень был ярок и могуч как всегда. Почти моментально волна отчаянья ушла — Патронус Гарри успешно противостоял орде Дементоров в одиночку. Стражи Азкабана сами отходили от светящегося серебром животного, которое скакало по помещению с быстротой молнии, угрожающе наставив рога. После того как олень, откинув нескольких из Дементоров легко обратил тех в кучку пыли, Пожиратели забеспокоились, в то время как защитники воспаряли духом и с новой силой атаковали Пожирателей. Некоторые из них догадались, что для победы им нужно сперва вывести из строя Гарри и стали посылать в него заклятья. Он уклонялся, не способный пока снять заклинание Патронуса, ведь Дементоры, хоть и отступили, но уходить явно не желали. Для того чтобы прогнать их полностью, ему нужно было время и концентрация. 

— Rumpo! – прогремел голос пришедшей в себя Беллы. 

Гарри обернулся в его сторону. Заклятье Лестрендж летело в него. Юноша заледенел, казалось, что время остановилось. Патронус растаял, но поставить щит Гарри уже не успевал, а Защита Крови не могла защитить его от этого заклятья, так как оно, хоть и было смертельно, но могло быть отражено. 

— Protego Corpus! – раздался с другого конца зала голос Карлуса и заклятье уже успевшее подлететь к Гарри, отразилось под углом и попало в стену, возле двери в родовую палату. 

Взрыв мощной волной сотряс стены и стал обрушивать потолок на головы людей. Возобновившееся нападение Дементоров перестало волновать кого-либо. 

— Defendo Sodalum! – прокричал Гарри, направив на себя палочку. В этот же момент вокруг него и всех, кто сражался на его стороне, появились щиты, и мощные валуны, соприкасаясь с ними, рассыпались в пыль, не причиняя никому вреда. 

— Морсмордре! Уходим! – прокричала Лестрендж. – Сейчас все рухнет! 

Звуки множественной трансгрессии совпали с полным разрушением здания. 

*** 

Когда обвал через десять минут, наконец, закончился и камни перестали падать, Гарри казалось, что щит, которым он прикрыл почти что сотню человек, выпил из него всю магию без остатка. Сняв его, он просто упал на пол, не в силах стоять на ногах. Вокруг него в воздухе витала пыль. Она была подобна громадному облаку, кружилась, подхваченная ветром, и мерцала в лучах солнца. Возле него кашлял Джеймс, откуда-то издалека доносился голос Муди, отдающего команды своим аврорам – Гарри сразу понял, почему Лонгботтомы оказались среди подмоги: они ведь оба пошли в Аврорат и, видимо попали в отряд быстрого реагирования, под начало Муди. Но теперь это уже не имело значения. 

Авроры начали ходить среди людей и оказывать раненым первую медицинскую помощь. Возле него самого вскоре материализовался молодой красивый парень с лысой головой, черной кожей и с серьгой в ухе в виде золотого кольца. 

— Ты как? Раны есть? – поинтересовался он у кашляющего Джеймса. 

— Да, кажется, нога сломана. Я сам справлюсь, посмотри лучше, как Гарри. Это он прикрыл нас,… ему точно нужна помощь, – ответил Джеймс, все еще кашляя. Он наложил на ногу повязку и, шипя, подполз чуть ближе к Гарри. – Гарри, ты как? – спросил он у сына, заметив, что тот в сознании. 

Гарри не смог даже открыть рта, чтобы ответить, но вместо него это сделал аврор, только что закончивший диагностировать его состояние. 

— Он потратил на щит всю свою магию. Даже после проклятья Vis-Magice Aufero не такое чудовищное истощение. Мне жаль, парень, но ему поможет только чудо! 

— Я не позволю ему умереть из-за этого чертового заклинания,… Уйди! — Джеймс подполз чуть ближе и, рванув на груди сына рубашку, положил ладонь на его грудь. – Гарри, ты знаешь что делать! 

Гарри смог лишь моргнуть, говоря отцу, что все понял. Он действительно все понял. Это была еще одна особенность их рода, особенность их разделенной магии, особенность того, что они могли создавать из своей магии кристально-чистый свет, а свет этот имел особенность лечить и восстанавливать все чего касался не хуже слез феникса! Жаль только что этой способностью мог воспользоваться лишь Поттер, потому что только они умели манипулировать стихиями. 

Гарри с благодарностью принимал свет магии своего отца и, едва тот касался его, превращал его в магию. Передать магию иначе было нельзя, она рассеялась бы раньше, чем успела вплестись в клетки ткани. Поэтому Гарри необходимо было сначала поглотить стихию, а уж потом обратить ее в магию. 

Аврор молчал до тех пор, пока, получив необходимый для жизни уровень магии, организм Гарри не начал вновь правильно функционировать и юноша не потерял сознание от усталости, перестав воспринимать магию Джеймса. 

— Так вы Поттеры? – проговорил аврор, уже иначе смотря на двух юношей. – Я слышал о вашей магии, но не думал, что увижу ее в действии! Ты говорил, что это он прикрыл нас? Что это было за заклинание? 

— Мощный щит из концентрированного чистого света. Его придумал наш дальний предок, потом он умер от этого заклинания, защищая от лавины одну деревню. За семь минут, что шла эта лавина восемьдесят три щита выпили его магию без остатка. Зато лавина обратилась в пар и никого не тронула… – ответил ему Джеймс. – Сделай одолжение, найди моего отца, Гарри нужна квалифицированная помощь и хорошее восстанавливающее зелье! 

То, что происходило дальше, Джеймс помнил как один нескончаемый кошмарный сон. Когда прибыла помощь, всех раненых, а также эвакуированных больных отправили в магическую больницу во Франции, так как Святой Мунго был единственной британской клиникой. Очень долгое время невозможно было узнать ничего о пострадавших, и информация появилась только через сутки. Оказалось, что взрывное заклятье, отразившись от насланного на Гарри Карлусом щита, ударило в стену той самой палаты, в которой находилась Дори. Роды были тяжелыми и очень длинными, поэтому целители не могли эвакуировать ее, и вынуждены были сначала принять ребенка, а уже затем перемещать обоих. Взрыв был очень мощный и задел не только тех, кто находился вблизи от той злополучной стены, но и всех кто оказался в радиусе пяти метров от нее. Тех, кто был дальше от эпицентра, успело ранить, но их спас щит Гарри, а тех, кто был ближе, нельзя было даже похоронить. К сожалению оба старших Поттера оказались среди погибших от взрыва магов. Не соскользнуть за пелену боли и отчаяния Джеймсу помог только Гарри, пролежавший в коме целых три дня, да еще его оставшийся в живых благодаря щитовым чарам Гарри новорожденный брат. 

Когда младший Поттер, наконец, очнулся, вопрос с погребением мертвых был уже решен. На месте больницы был возведен мемориал в память о погибших в битве. Саму больницу решили восстановить в другом месте. 

Рассказать сыну о том, что случилось, Джеймсу было очень тяжело, ведь он сам еще не пережил этого. Гарри принял известие со всей стойкостью, на какую был способен. Он слишком многих потерял, чтобы сейчас биться в истерике из-за смерти еще двоих близких для него людей, но для Джеймса эта спокойная реакция и потухнувший взгляд казались намного страшнее. Гарри запирал боль внутри себя, а Джеймсу больше всего на свете хотелось, чтобы он ее выпустил, чтобы освободился от того груза, что нес на своих плечах с самого рождения. 

Наверное, именно тогда, увидев в глазах сына пустоту и усталость от бесконечных потерь, он пришел в себя от потери родителей. Он просто понял, что должен был жить дальше. Жить ради жены, сына и своего брата, который нуждался в родительской любви и заботе. 

— Мой брат совсем не пострадал. Его в это время как раз осматривали и мыли в другом помещении, и его успело накрыть твоими чарами, как и целителей, что были вместе с ним. Сейчас он с Лили, она пока живет вместе со своими родителями у Бродяги, – продолжил он. – Мы с Лили долго думали, как его назвать, и решили дать имя Гриффин Эммрис Игнотус. Так же мы думали и о твоем имени. О том, что когда ты родишься, будет правильным дать тебе немного другое имя, чтобы люди не стали задавать вопросы. В конце концов, после перерождения ты будешь точно таким же, как и сейчас, вплоть до шрамов, а это будет странным. Кто-то может что-то заподозрить и тогда… 

— Прибежит мисс Скитер и раздует из всего этого ужасно грязную или приторно слезливую историю, – менторским тоном закончил за Джеймса Гарри, – Я не против. 

— Хорошо, – облегченно улыбнулся его отец, – Тогда твоим новым именем будет Кристиан Джеймс Гэвин Гарри. 

— Но зачем нам такие длинные имена? - удивился Гарри. - Вполне хватило бы стандартного двойного! Или как у Гриффина тройного. 

— В традиции Поттеров давать тройные имена. Первое и второе общественные, а третье тайное, для замены, если вдруг придется прятаться, его знают только родители, крестные, близкие родственники и сам человек. Четвертое имя необходимо, потому что ты все-таки Гарри, и не упомянуть этого имени мы не можем, иначе нарушится основной закон Магии Слов о влиянии имен на личность человека. Ваши третьи имена и твое четвертое, то есть полное имя будет под специальными чарами, на тот случай если понадобится вас прятать. Оно будет автоматически отображаться на всех официальных документах, но увидеть его полностью никто не сможет, если только кто-нибудь из посвященных не представит тебя им! У тебя тоже должно быть третье имя, но так как мы с Лили умерли в твоем младенчестве, а тебе о нем никто не сказал, то узнать его не представляется возможным. 

— А какое твое третье имя? – полюбопытствовал больной.

— Разве ты не слышал его во время нашей свадьбы? - недоуменно спросил его Джеймс. Гарри покачал головой, сказав что-то похожее на "не обратил внимания". – Ну, ты даешь! Такой замечательный день как женитьба собственного отца на собственной матери! - притворно покачал головой его будущий отец, - Мое полное имя Джеймс Карлус Эвальд. - снисходительно представился Джеймс. Затем вновь посерьезнел, - Крестины Грифа будут через неделю. Целители обещают, что ты сможешь встать к этому времени. 

— Кто будет его крестным? – спросил Гарри лишь затем, чтобы что-нибудь сказать 

— Иен. Мама и папа так решили, как только узнали, что будет мальчик. Хорошо, что хоть Гриффин выжил… 

— Да, хорошо… – улыбнулся Гарри, – Теперь у меня есть дядя, который на целых два года меня старше! 

— Почти что старший брат! – согласился с ним Джеймс.