Свет внутри нас

Месси

Неизвестный номер звонил уже дважды. Закончив с фасовкой книг, я провожаю последнего читателя и начинаю вытирать пыль с полок.  Дожидаюсь Дейли и ухожу из библиотеки. Солнце постепенно скрывается, утопая в джунглях из небоскрёбов. Погода тёплая. Ветер слегка дует с запада, развивая мои волосы. Уши начинают замерзать нужно поторопиться домой. Проверяю телефон. Дейв не звонил. Да что с ним такое? Прошёл целый день, а он и коротенькой смс не отправил. На него это не похоже. И всё это началось после того, как эта Эрика вцепилась в него на вечеринке. Точно! Наверняка это она названиваем ему, и строчит смс. Не зря ведь он прячет от меня телефон, когда отвечает. И что мне думать? Неужели он с ней мне изменяет? Нет. Он не может так поступить. Он, чёрт возьми, поклялся.

Снова звонит неизвестный номер.

- Алло? – спрашиваю я.

- Сайли, это твоя бабушка – кого-кого, но этого человека я не ожидала услышать. Какого чёрта она мне звонит? Да и к тому же зовёт меня Сайли. Гнев меня переполняет, но я глубоко вздыхаю и отвечаю.

- У меня нет бабушки, вы ошиблись номером. И меня зовут Месси – сквозь зубы выдавливаю я

- Постой, не бросай трубку, прошу. Я всё понимаю, ты зла.

Зла? Я зла? Она ещё имеет наглость спрашивать? Её не было в моей жизни десять лет, и сейчас она говорит, что я зла? У меня даже нет ненависти к ней и её мужу, по совместительству моему дедушке. Они для меня никто и отношусь я к ним никак.

- Что вам нужно? – резким голосом говорю я, слишком громко, так, что оборачиваются прохожие. Они меня раздражают своим любопытством, хоть и сама живу с этой чертой.

- Давай встретимся. Пожалуйста, приходи. Мы в кафе, неподалеку от твоего университета. Оно называется «Тempo» - то самое кафе, где я впервые встретилась с Дейвом. Своим присутствием они его осквернили для меня.

- Ладно – холодно отвечаю я, и про себя выругавшись, разворачиваюсь и иду в кафе.

С чего это вдруг они вспомнили о своей внучке? Прошло больше десяти лет. Неужели в них проснулась совесть, или они соскучились по своей единственной внучке. Вряд ли. Ноги идут сами по себе, а я до сих пор не пойму. Вообще, какого чёрта я туда иду? Это совершенно чужие люди, я даже и толком не помню их голоса, и вообще как они выглядят. После того, как они в такой тяжёлый момент отказались от внучки, я не желала их больше знать. Сначала, когда была ещё маленькой, пап говорил, что они очень заняты и не могут приехать. Обещал, что скоро нагрянут, а я ждала. Зря. Они даже не звонили, спросить, как вообще мы живём. Ладно, папа для них, может и чужой в какой-то степени, но я ведь родная внучка. Не переставая себя ругать, захожу в кафе. Интересно, они хоть знают, а как выгляжу я? Наверняка забили в гугле и нашли меня в социальных сетях или что-то такое. А я ведь не зарегистрирована нигде, кроме E-mail, хотя этого может быть вполне достаточно. Вижу столик, где сидит пожилая пара. Это они. Женщина, которая мне является бабушкой, замечает меня и, ахнув, машет рукой. Я подхожу к ним.

- Господи! Какая же ты красавица! А как выросла – «Бабушка» встаёт со стула и, раскинув руки, направляется ко мне. Она обнять меня хочет что ли? Да не в раз!

- Здравствуйте – я выставляю руки вперёд, дав понять, что не стану лезть к ней в объятия. Она посмотрела обеспокоенно на «дедушку», а тот лишь пожал плечами.

- Присаживайся – улыбаясь во весь рот, говорит она и кивает на рядом стоящий стул.

Я, сохраняя невозмутимый вид, отодвигаю стул и сажусь напротив них. Возможность, чтобы их рассмотреть. Мать моей мамы, ухоженная женщина, с прокрашенной сединой, от неё сильно пахнет кремом, худая, волосы уложены в пучок. У век виднеются морщины, но они скрыты под тонной пудры. В общем, она выглядит довольно неплохо для своих лет. А кстати, сколько ей лет? Наверно где-то шестьдесят.

- Мы так рады тебя видеть. – О, отец мамы подал звук. А я уж подумала, что он немой.
Они рады меня видеть! А я то, как рада, прямо нарадоваться не могу.

Это мужчина с седыми волосами, зачёсанными назад, на лбу выпячивающие морщины, одет в идеально выглаженные брюки и отвратительно бледно-серый кардиган.

- Спешу вас расстроить, что ваша радость не взаимна – я скрещиваю руки на груди. Ни за что не стану вести себя вежливо. Плевать на все их оправдания, которые они мне сейчас скажут. Они меня БРОСИЛИ. Когда умерла мама. Это самое жестокое поведение с их стороны. По отношению ко мне. Я в них не нуждаюсь с тех пор, как в 8 лет перестала их ждать. Они присылали подарки только на рождество, и те я выбрасывала, не открывая.

- Мы понимаем, что ты нас зла, но смерть твоей мамы стала для нас большим ударом. Она была нашей единственной дочерью. Мы просто, будто перестали жить. Нам так жаль, что мы перестали приезжать к тебе, но мы долго оправлялись и жили к тому же в другой стране... - Женщина- «Бабушка» смотрит на меня жалостливым взглядом.

Я не могу терпеть этот бред.

- Единственной дочерью!? Большой удар!? Это конечно, но, а как же я? – я смеюсь истеричным смехом. Они что говорят вот эту чушь на полном серьёзе? Им было тяжело, и они мне об этом говорят? А мне было просто прекрасно, чёрт возьми! С силой сжимаю пальцами край стола. – У меня была единственная мама, и я лишилась её, когда мне было шесть лет! А для меня это, по-вашему, было каким ударом? Вы, чёрт вас побери, долго оправлялись? А я? Вы думали, каково шестилетнему ребёнку потерять мать?

Они одновременно перестали моргать и сидели с широко распахнутыми глазами.

- Мы всё понимаем, мы виноваты перед тобой. Очень сильно. Но не нужно употреблять речи бранные слова – уверенным голосом говорит отец мамы, сжимая руку «Бабушки»

- Как хочу, так и разговариваю. Вы этого заслуживаете – фыркаю я, опираясь локтями о стол.

- Сайли...-хочет что-то сказать моя распрекрасная бабуля.

- Месси! – перебиваю я её.

- Извини. Месси, мы очень по тебе скучали и волновались. Мы часто звонили и присылали подарки. Так и знала, что этот Чарли не рассказывал тебе об этом. Он нас никогда не уважал.

Она что совсем двинутая? Она смеет наговаривать на папу?!

- Я не желала принимать ваши подачки. Мне нужны были любящие бабушка и дедушка, а не подарки и звонки раз в год от совершенно чужих для меня пожилых людей. Папа всё мне рассказывал, и не смейте его в чём-то обвинять! – Я совершенно неприлично тычу в них пальцем, но мне плевать. Я просто на грани. Я поражена их наглостью!

- Прости нас, пожалуйста. Мы хотим искупить вину, ведь ты наша единственная внучка – просит мать моей мамы.

Все имеют право на ошибки и на второй шанс, но я не могу им его дать. Может я и слишком резка с ними, но они не лучше. Почему они появились так поздно? К тому же наглым образом смеют сказать, что им было тяжело пережить смерть мамы. Они были взрослыми людьми, а я ребёнком! Если бы они не были такими эгоистами, то я бы и смогла их простить, но я не могу. Они слишком сильно меня обидели. Они бросили меня, и папа справлялся со всем один. Только папа, и ещё Элис, только они моя семья.

- Искупить вину? Каким же это образом? – я вскидываю брови.

Хочу узнать, что они мне ответят, ну а потом уж они получат огромную порцию моего гнева.

- Мы предлагаем тебе переехать в Лондон. Ты бы жила с нами и образование там достойное. Здесь в Чикаго ты совсем одна, не представляю, как Чарли отпустил тебя одну – она качает головой, а «дедушка» лишь вздыхает.

Они что издеваются? Забрать хотят, меня в Англию?

Я взрываюсь.

- Вы это серьёзно? – я тычу пальцем в каждого по очереди и начинаю хохотать, как ненормальная. Они смотрят на меня, вздыхая и переглядываясь.

- Почему бы и нет. Мы так виноваты и столько упустили – снова подает голос «дедушка».

- Десять лет! – почт и кричу я.

- Нужно было нам опомниться раньше, как же воспитал тебя Чарли! – она ахает и качает головой.

Вот же зараза! Она кем себя возомнила? Это я-то плохо воспитана? Я? Мне плевать, что они старшие и мои кровные родственники, но я ни дам в обиду, ни себя, ни отца.

- Просто блеск! – я вскакиваю со стула, и упираюсь ладонями о стол – Знаете, что? Мой отец прекрасно меня воспитал, он один занимался мной, пока вы вдали от меня, якобы оправлялись после смерти мамы. Вы хоть раз подумали, каково было отцу? Да, ясное дело, может, и вы волновались по правде. Только вот не смейте говорить что-то плохое про отца! На него взвалилось столько всего. Мама, его жена, умерла. Он остался один и воспитывал меня сам. Папа отдавала мне всё, что только мог. Ему пришлось пахать без выходных, ради большего заработка, чтобы у меня было лучшее детство. Он делал ради меня всё, а вы? Что сделали вы?

- Мы ведь пытаемся всё исправить...

- Уже слишком поздно – на моих глазах наворачиваются слёзы, которые я уже долго сдерживала, сжав губы, я продолжаю – Может, я и груба, но по-другому я с вами не могу. Вы для меня чужие люди. Мои бабушка и дедушка умерли для меня тогда, когда перестали интересоваться мной, своей единственной, но видимо ненужной внучкой. Десять лет. Вы не появлялись десять лет! И что вы думали, что можете вот так свалиться, как снег на голову, и я прыгну к вам в объятия? Ни за что! Уж, простите, что вас не устраивает внучка, которую вы же сами и бросили! – я ударяю кулаком по столу, и они вздрагивают.

- Прости – бабушка плачет. Мне становится жаль её, но они сами виноваты. Теперь, я уже выросла, они были мне нужны тогда, когда мамы не стало. Только всё сложилось по-другому. Я не могу их любить или постараться, потому что для меня это чужие мужчина и женщина.

- Может, и прощу, но не могу вас видеть и общаться. Просто не могу – у меня нет сил, и эти слова буквально произношу на последнем дыхании. Слёзы льются градом от обиды. Зачем они приехали? Только всё сделали хуже.

- Месси, внучка, неужели ты никогда не будешь поддерживать с нами связь?- встревает дедушка, смотря на меня отчаянными глазами.

- Прошло слишком много времени, я уже давно привыкла жить без вас, извините – я вздыхаю и, разворачиваясь, ухожу.

- Генри, как мы могли допустить, что нашу внучку воспитали не мы, а совершенно чужой человек – раздаётся голос из-за спины.

Меня словно ударило током. Машинально разворачиваюсь.

В каком смысле чужой человек?

- Что ты сказала? – я сверлю бабушку взглядом.

- Ох – она закрывает лицо руками.

Уходит от ответа. Чёрт.

- Ты, скажи! В чём дело? Почему она сказала, что меня воспитывал чужой человек? Ну, она ведь имеет в виду, что он чужой только для вас, да? – я обращаюсь к дедушке.

Скажи – да. Пожалуйста!

- Нет – он качает головой и тяжело вздыхает, бабушка продолжает плакать. – Чарли, он...он тебе не родной отец.

- Что?! – я вспыхиваю.

 Какого чёрта? 

Не родной отец? Нет, нет, нет! Только не это! Такое вообще возможно?

- Это правда. Поэтому мы и хотим, чтобы ты переехал к нам – говорит бабушка, всхлипывая.

- Поздно спохватились. Мне плевать. Как бы там ни было. Папа для меня один. Я разберусь с этим сама, и от вас ничего слышать не хочу – я тяжело вздыхаю и хватаюсь за голову – Мне пора. Счастливо вам долететь до Лондона.

Они смотрят на меня, как ошарашенные. А что они ожидали? Если бы они вспомнили обо мне хотя бы пять лет назад, я бы, наверно, нашла в себе силы их простить. Но не сейчас. Слишком многое свалилось. В слезах выбегаю из кафе, но в дверях с кем-то сталкиваюсь.

- Отойди с дороги! – кричу я, не поднимая глаз.

- Месси? – знакомый голос, который заставляет сердце подпрыгнуть.

- Дейв?

- Что ты тут делаешь? Я звонил тебе. Стоп, почему ты плачешь? – он обхватывает моё заплаканное лицо руками.

- Я потом тебе объясню. Пожалуйста, срочно отвези меня к Элис.

Он молча кивает и, сжав мою руку, ведёт к машине.