с днем рождения
Сначала был гул — тяжёлый, как будто кто-то бил молотом изнутри черепа. Потом пришёл холод: он въедался в кожу от пола, на котором ты всё ещё лежала. Где-то рядом валялся закрытый дневник, словно чужой, ненужный предмет, хотя именно он только что держал твои тайны. За окном жизнь продолжалась — лай собак, редкие машины, чей-то смех вдали. Всё это звучало так обыденно, будто мир не заметил твоего крика, твоего падения. Затылок одолевала тупая боль. Ты лежала и пыталась понять: сколько прошло времени? Минуты? Часы? Может, целая вечность. Но одно слово продолжало жечь голову, не давая выдохнуть: началось...
За окном было пасмурно и промозгло. Вот вот и по окнам постучат капли дождя. лето сменилось осенью не смотря на даты. ты не хотела вставать. не видела в этом ни малейшего смысла. в квартире было как никогда тихо, в комнате холоднее чем на улице из за открытого окна. распластавшись на полу ты трогала ковер руками, будто ощущала весь мир заново. Ты ловила странное удовольствие в том, что календарь и часы будто перестали существовать для тебя. по ощущениям ты провела на полу час. мозг был отключены и ты не могла думать и чувствовать. тебе было легче. собравшись с мыслями ты приподнялась на линиях и даже встала на ноги, еле устояв на них. голова начала пульсировать и болеть еще больше, но не обращая внимания ты двинулась на кухню. нехотя кинув взгляд на календарь глаза округлились. ты успела забыть что сегодня твой день рождения. ты ничего не почувствовала, лишь сердце чуть екнуло.
с: он бы поздравил. наверное...
после фразы в голову начали лезть всевозможные мысли и теории. зажмурив глаза и помотав головой ты разом прекратила думать. посмотрев на кухонный стол ты заметила подарочный конверт. подойдя ближе ты увидела записку от матери: С днем рождения, купи себе что нибудь. Холодно. Однако, в мамкином стиле. безразлично раскрыв конверт ты увидела две пятитысячные купюры. не проявив никакого интереса ты отнесла конверт в комнату. не то чтобы детство было у тебя избалованное, просто сейчас ты переосмыслила ценность денег. было бы гораздо приятнее получить коллаж из совместных фото или просто провести этот день вместе. хотя сейчас ты понимала что не готова для этого. Да, в этот раз деньги действительно хороший подарок. потянувшись за телефоном ты прочитала еще более холодное сообщение Кристины:
к: с днем рождения.
посмотрев на телефон несколько секунд пальцы быстро напечатали такой же ответ:
с: спасибо.
ты любила кристину, даже нуждалась в ней, но понимала, когда ты говоришь, все темы сводятся к одному. подруга быстро переставала слушать. ты пыталась останавливать себя, но тщетно. резкий стук откуда ни возьмись раздался сзади тебя. вздрогнув, ты обернулась. в двери, ведущую на кухню снова стоял он. парень держал в руках букет пионов. в точности таких же как когда то дарила ему ты. закрыв рот ладонью ты начала плакать. парень спокойно улыбался но ничего не говорил.
с: никита... - захлебываясь слезами прошептала ты.
Ты сделала шаг ближе. Слёзы мешали видеть, но его лицо оставалось ясным, до боли знакомым. Никита всё так же держал букет пионов, смотрел спокойно, мягко. Ты протянула руку — дрожащие пальцы почти коснулись его плеча.
С его лица резко сползла улыбка. никита был серьезным но как то сохранят спокойствие на лице. И вдруг он заговорил. Голос был тихим, но отчётливым, словно звучал сразу внутри головы:
н: Живи... Дальше. Пиши...
Было похоже на то, что парень говорил через трубу, эхо было невыносимое.
Ты замерла. Боль в груди рванула ещё сильнее. Ты хотела спросить: «Куда? Зачем? Почему ты ушёл?» — но губы не слушались. Никита лишь улыбнулся уголками губ, и с его щёки скатилась одна-единственная слеза. Он исчез так же внезапно, как появился.
Комната снова погрузилас в тишину. Лишь холодное утро за окном, лёгкий скрип занавески от ветра и пульсирующая боль в висках.
Ты упала на колени, прижимая к себе невидимые цветы, которых никогда не было. Грудь сдавила судорога, дыхание перехватило.
с: я схожу с ума... — едва слышно прошептала ты, и эта мысль накрыла с головой, как ледяная вода.
В носу всё ещё стоял их сладкий запах, а на губах будто дрожал поцелуй, которого никогда не было. Ты обхватила голову руками и зажмурилась — но образ Никиты не исчезал. Его глаза, его голос, его улыбка оставались внутри, навязчивые и нестерпимые.
с: хватит... прошу... хватит... — шептала ты в пустоту, словно могла заставить собственный разум замолчать.
Но в ответ — тишина. И всё же ты знала: это не сон. Это не иллюзия усталости. Это было в тебе.
Сразу после этих слов всё тело словно поддалось удару током. Руки начали мелко дрожать, пальцы не слушались. Колени подломились, и ты с трудом удержалась, вцепившись в край стола. Сердце билось так быстро, будто пыталось вырваться из груди.
Ты никогда ещё так не боялась — не его ухода, не чужих слов, а самой себя. Все это время ты вынашивала боль в себе. пыталась убедить саму себя мол «да, больно. но я ничего не чувствую и мне легче». нет. это не так. у тебя не получилось обмануть саму себя. шум за окном становился еще сильнее. будто бы наушники играли на полную мощность. закрыв уши руками та мотала головой пытаясь остановить очередной припадок.
Ты подскочила и инстинктивно бросилась к зеркалу. В отражении — чужое лицо: осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, губы пересохшие, взгляд потухший. Казалось, будто за несколько дней ты состарилась на годы. Ты долго вглядывалась, пытаясь найти в этом лице себя прежнюю, но не находила. Паника нарастала, дыхание сбивалось, и на миг тебе показалось, что из зеркала смотрит совсем другой человек — незнакомый и пугающий. Ты искала в отражении знакомые очертания себя прежней, но их не было. Вместо этого на тебя смотрела чужая девочка — изломанная, взрослая не по годам, с душой, которая будто выскользнула наружу и не вернулась обратно. И в какой-то миг тебе показалось: если вглядеться ещё дольше, зеркало раскроет страшную правду — там совсем не Соня...
Такой подарок на день рождения ты не ожидала. все это время за не смотрела в зеркало делая вид что все равно, но на самом деле было страшно. ты не ела уже 6 дней. не хотела, забывала. ты вспомнила с какой наигранной жалостью и ужасом смотрела на тебя вика. как мать с отвращением отвернулась. как кристина с ужасом закрыла рот дрожащей ладонью... ты сползла вниз по холодной стене и прижала колени к груди.
с: что мне делать?... - дрожащим и пугающе незнакомым голосом прошептала ты. ты правда не знала. если начать восстанавливаться, то с чего начать? как прекратить думать о нем? а что будет если ничего не делать? а если просто взять и... несмотря на то, что думать об этом было страшно, решение проблемы таким путем тебя привлекало. впервые тебе хотелось поговорить. схватив телефон ты позвонила кристине. тебе показалось что подруга поддержит твое решение. в последнее время мозг отказывался работать и порой ты делала крайне странные поступки. часто ты снимала настенные часы со стены и клала их себе на колени. ты могла разговаривать с ними часами, представляя что это никита. также когда было особенно плохо ты брала телефон и сотни раз звонила никите с подаренного им телефона. ты знала что номер заблокирован, но верила что он возьмет трубку. ты просто хотела услышать его дыхание.
подруга подняла трубку и приободряющем голосом затараторила:
к: Привет! С днем рождения, только хотела звонить и тут ты ты сама звонишь. тебе лучше? потихоньку забываешь его?
убрав телефон от уха ты улыбнулась крайне нездоровой улыбкой, как бы усмехаясь.
с: привет. да, мне лучше. представляешь, я поняла как сделать так, чтобы моя проблема исчезла.
к: ничего себе. и как же?
с: просто... прыгнуть. хах, и все.
к: что?
ты начала смеяться. страшно. горько.
с: хаха, ну ты что? ты не понимаешь? ну... просто взять и спрыгнуть хахаха...
к: соня, ты в себе? ты что то принимала?
с: не-е-ет... хаха, ничего пока что.
к: прошу, не будь дурой! успокойся пожалуйста, мне страшно соня!
с: хахаха, ладно... пока.
к: нет. скажи, ты не будешь ничего с собой делать?
с: ладно.. не буду.
повесив трубку лицо вытянулось в еще более страшную улыбку.запрокинув голову и сузив глаза ты усмехнулась, тебе показалось странным что подруга не поддержала твою идею. и в один момент стало уже не до смеха. было страшно. внутри все сжалось, сердце колотилось. ты будто бы была в другом теле. ты не хотела этого говорить. ты не хочешь совершать это. ты просто хочешь жить. спокойно. тебе было стыдно, лицо скривилось от вины. но внутри ты понимала что ни в чем не виновата. разве что только в том, что подпустила парня так близко к себе. это ведь правда не нормально, так ведь? но все уже сделано, прошлое не изменить. можно изменить только себя.
с: да, боль всегда будет жить во мне, но я могу сделать так, чтобы это было не заметно при первом взгляде.
было страшно что то менять. мысль о том что можно сделать только хуже - удручала. взяв себя в руки ты поднялась с пола и пошла писать произошедшее в дневник.
Ты взяла уже потертый от бросаний в стену дневник с колен, обложка была ещё тёплая от рук. Ручка в пальцах дрожала, как будто в ней где-то внутри тоже сидел кто-то другой. Садясь на край кровати, ты не сразу решилась открыть страницу — словно боялась, что слова выскользнут и станут иметь вес, которого ты не готова была нести.
Первые строки вышли рваными, как дыхание после бега: «Сегодня... я видела его. Появился, сказал одно простое слово: «Пиши». И всё в голове завертелось». Ты писала немного, не думая, слова сходили с кончика ручки быстрее, чем разум успевал их осмыслить. На листе возникал хаос: признания, обвинения, вопросы, пустоты — всё вместе, как волны, набегающие одна на другую.
Потом появилась строчка, от которой самой стало страшно: «Я думала — просто уйти. Прочь. И это выглядело так просто в голове». Ты записала это не спокойно, а с нервной улыбкой, которая сама по себе была пугающей — смех, который прорывался между предложениями, как будто кто-то внутри тебя находил в этой мысли мерзкое облегчение. Рука сама поправила слова, подчёркивая то, что хотелось скрыть.
В следующую минуту смех оборвался. Ты остановилась, посмотрела на чернила: они дрожали на бумаге. Внутри возник шок — не от самой мысли, а от того, как легко она пришла, от того, что часть тебя встретила её с радостью, а другая — с ужасом. Ты описала это так, как умела: «Была во мне часть, которая трепетала от спокойствия. И была та, которая плакала от ужаса. Они обе жили одновременно, и вдруг стало ясно — я не целая».
Почерк поменялся: буквы стали колкой скоростью, как ножи — короткие предложения, без украшений. «Мне было приятно думать об уходе. Но не как о решении — как о выходе из бессилия. И это пугает больше всего». Ты чувствовала, как в груди что-то стягивается; стала слышать, как сердце бьётся громче, как будто протестуя против этих слов.
С последней строчки ты откинулась назад и закрыла дневник с таким же шумом, как закрывается окно от внезапного ветра. Тихая паника подступила снова: руки тряслись, в горле стало пересохло. Ты опустила голову на колени и, не в силах больше держать маску, шепнула в пустоту: «Кто я, если одно мгновение хочет покоя, а другое — жить?» Тишина ответила ей ровно и холодно.
На бумаге осталась тёмная дорожка от слез; ты смотрела на неё, словно на чужую карту состояний.
внутри одолевала уже давно знакомая пустота после записей в дневник. ты снова ничего не чувствовало. в голове не было ни мыслей, ни эмоций. на часах уже одиннадцать вечера, мать еще не вернулась с работы. она задерживается уже вторую неделю. и на выходных дома её не бывает.
с: ну я ни за что не поверю что она задерживается там «по работе»... - проговорила ты вслух.
мысль о том что у нее появился очередной мужчина никак не тревожила тебя. главное чтобы не жил у вас. «пусть делает что хочет, это не мои проблемы» - подумала ты. как вдруг раздался громкий звук ключей. ты быстро вытерла слезы и начала махать на лицо руками. через пару минут ты вышла в холл. в 10 лет мать перестала тебя поздравлять. либо откупалась подарками, либо деньгами. в детстве ты надеялась на торт и поздравления, но с каждым годом надежда рушилась. выйдя в коридор ты все равно представляла что мать принесет торт или хотя бы поздравит на словах, но этого не оказалось. женщина стояла с окрыленным взглядом и смущенной улыбкой.
с: привет.
м: ага. - все с такой же улыбкой брякнула мама.
с: почему ты постоянно задерживаешься?
м: сонь, ну, работа...
с: и по выходным? ненужно дурочку из меня делать, если у тебя кто то появился, так и скажи.
м: да нет у меня никого! даже если и был бы, я не обязана перед тобой отчитываться. а вот тот случай с этим... как там его.. никитой...
лицо скривилось и слезы атаковали как по команде. ты развернулась и быстрым шагом ушла в комнату закрыв дверь на замок. ты только что ничего не чувствовала, было легче. и вот опять. ты снова села за дневник. хотелось посвятить парню весь разворот. все так же дрожащими неуверенными руками ты резко схватила ручку и чуть ли не рвав бумагу отрывисто и быстро начала изливать душу:
«Где ты?»
Где ты, Никита? Почему ты не здесь, когда я больше всего нуждаюсь в тебе? Когда мне кажется, что я захлебываюсь этим одиночеством, этой тишиной, которая разрывает на части...
Ты просто исчез. Растворился. В один день — был. В другой — нет. Как будто стерся ластиком из моей жизни, аккуратно, без следа, даже не запачкав края.
А я осталась.
С фотографией. С воспоминаниями. С миллионом вопросов, на которые никто не отвечает.
Ты бы хотя бы раз соврал мне — сказал, что уезжаешь, что тебе нужно время, что ты вернёшься. Я бы поверила. Я всегда тебе верила. Даже тогда, когда ты молчал, а я всё равно слышала, как ты меня любишь.
Знаешь, самое страшное — я до сих пор чувствую тебя рядом. Иногда просыпаюсь ночью, и сердце колотится так, будто ты лежишь рядом. Будто ты дышишь мне в шею. Будто твоя рука сжимает мою. А потом — пустота. Подушка холодная. Воздух неподвижный. Только я. Оставленная. Брошенная. До конца.
Я не злюсь. Нет. Я просто... не понимаю. И это убивает. Боль — она стала фоном. Я к ней привыкла. Но это непонимание, оно как ржавчина, которая ест изнутри. Почему? Почему ты ушёл вот так?
Ты ведь был всем. Ты был моим голосом, когда я молчала. Моим смехом. Моей надеждой, черт возьми. Ты держал меня, когда я падала. А потом сам отпустил. Без предупреждения. Без объяснений.
Если бы я знала, что это был последний вечер... я бы запомнила каждое слово. Я бы вгляделась в тебя, впитала тебя до последней черты. До последней морщинки у глаз, которую я так любила.
Где ты, Никита?..
Пожалуйста... Просто... скажи, что ты где-то есть. Что ты живой. Что ты хоть иногда скучаешь.
Хоть немного.
Хоть так же, как я — до боли, до слёз, до бессонницы.
лицо снова скривилось от боли. бросив ручку ты зачем то начала перечитывать. слезы лились ручьем. в голове начало больно пульсировать. еще чуть чуть и тебя бы хватил приступ, но почувствовав надвигающуюся волну ты с громким хлопком закрыла дневник. сил не было вовсе. руки не поднимались. едва добравшись до кровати ты рухнула и тихо заплакала.
с: с днем рождения. будет тяжело...