Тебя не стереть | Куертов

Влад вышел из кофейни с бешеным сердцем и растущим комом в груди. Он не знал, зачем едет к ней — просто ехал. Не мог иначе. Под домом Карина, как по привычке, ещё не появилась. Он припарковался, нервно покрутил руль, посмотрел в зеркало — усталое лицо, следы вчерашнего, футболка перекошена на плече.

Пять минут.
Десять.

И вот она. С Наташей, и обе с пакетами из бутиков. Шли, смеясь о чём-то своём, пока взгляд Карины не упал на припаркованную машину. Она на секунду сбилась в шаге, словно не хотела верить. Хотела бы пройти мимо. Сделать вид, что не заметила.

Но Влад уже вышел.
Шёл навстречу. Решительно.
Перекрыл путь.

— Стоять.

— Влад, что такое? — напряжённо спросила Карина.

— Генсуха, можешь домой идти.

Наташа посмотрела на подругу.
— Карин, мне идти?

— Иди, — выдохнула она.

Наташа ушла, а Карина осталась. Стояла перед ним — накрашенная, красивая, слегка надменная. И такая не его.

— Куертов, может объяснишься? — раздражённо бросила она.

— Слышь, Алтаева, я уже затрахался бегать за тобой, — начал он резко, — а в итоге утро ты в его машине с кофе в руках. Весело, да?

— Чего? Какая машина? Какой кофе? Ты бы лучше переоделся, засосы замазал, я ж говорила, — дернулась она.

— А то как ты утро сегодня с Давидом была — не ничё?

— Пф, а тебе-то что? — уже с вызовом.

Он схватил её за запястье, притянул ближе.
— Мне что? Алтаева, мне многое что. Ты, блядь, определись — я или он.

— Отпусти, — резко дёрнулась она.

Он отпустил.

— Ни с кем я не каталась сегодня. Это видео давнее, просто он его выложил сегодня.

— Мало верится.

— У тебя паранойя уже. Я была в ТЦ, вещи покупала. Новые.

Он опустил голову.
— Бля... Прости.

— Лучше поедь домой и приведи себя в порядок, — холодно бросила она. — Чтоб завтра я около тебя не позорилась.

Он на секунду замер.
— Карин... Я люблю тебя.

Она отвернулась.
— И ещё... побрейся. Зарос уже. — Она ткнула пальцем в его щетину.

— И синяки замажу, Карин.— пробормотал он.

— Едь уже. — И она ушла. Просто развернулась и пошла в подъезд.

Влад молча стоял. Затем сел в машину.
— И что это, блядь, значит... «Чтоб не позорилась»...

Но ему вдруг стало тепло.
Очень тепло.

Он не сразу завёл машину. Ещё долго сидел с ключами в руке, прокручивая в голове каждое слово. Словно они были не просто отговорками — а ниточками. Ниточками, за которые можно было ещё потянуть. Зацепиться.

"Чтобы не позориться рядом с тобой."
Это же значит — она хочет быть рядом. Просто не так. Не в таком виде. Не с таким Владом.

Он достал из бардачка жвачку, посмотрел в зеркало.
— Побрейся, бля... — с ухмылкой повторил про себя.
Щетина действительно лезла как у отшельника. Глаза опухшие. Засосы на шее... да, полный набор.

Но впервые за долгое время, в груди у него не горела злость.
Было другое. Был шанс.

Он завёл мотор и поехал домой.
Завтра аквапарк. И он собирался выглядеть так, как она не постесняется держать его за руку.

Влад почти доехал до дома, когда зазвонил телефон. Он, как обычно, не сразу посмотрел, кто звонит — просто нажал на зелёную трубку, одной рукой управляя рулём.
— Брат, говори быстрее, занят, — пробормотал он, чуть ускоряясь перед светофором.

— Чем? Ты где? — голос Парадевича был как всегда прямой, без лишних церемоний.

— Та... походу с Кариной помирился. Только что от неё еду, — выдохнул Влад, и сам не верил, как странно приятно это прозвучало.

— Ясно. А завтра-то будет? Ну расскажи нормально.

— Брат, давай потом, я спешу... прихорашиваться, — усмехнулся он, припарковываясь под домом.

— Чё, в рестик позвал? — не унимался Парадевич.

— Бляя... — Влад застыл на секунду. — Точно, можно ж в ресторан.

— Ну ты и тормоз, — засмеялся Парадевич. — Ладно, давай. Но ты лучше заранее столик забронируй, вдруг пойдет.

— Ага, понял, давай.

Он отключился, заглушил мотор, откинулся на спинку сидения и закрыл глаза.
Впереди было ещё много непонятного, но точно было одно: он снова стал ей нужен. Или хотя бы не безразличен.

И это уже значило для него всё.

Влад вернулся домой с непривычным чувством — неторопливой решимостью. Не злой, не на взводе, не с похмельем и обидой, а будто бы... вдохновлённый. Он сразу пошёл в душ, смыл с себя всё — бессонные ночи, дым, сигаретный пепел, остатки чужих слов и свои глупости. Долго стоял под горячей водой, потом побрился начисто, по миллиметру — так, как она любила.

Открывая шкафчик в ванной, он невольно ухмыльнулся: на верхней полке всё ещё стояла та самая маска — с ярко-зелёной наклейкой и тупым описанием. Он когда-то злился на неё, когда Карина заставляла после бритья "намазать рожу и потерпеть 10 минут". Сейчас же он мазал лицо сам. Сам сидел в полотенце, как придурок, с зелёной пастой на щеках и лбу, и думал, что лишь бы она увидела его не в адеквате, не в злости, не с красными глазами, а — вот такого. Нормального. Человека.

Когда всё смыл, переоделся — выбрал футболку посвежее, брюки, что лежали с биркой. Надушился. Не тем резким одеколоном, что обычно, а тем, что ей нравился — он пах не силой, а чистотой.

Сел на край кровати, взял телефон и открыл чат с Наташей.

«Слышь, у Карины есть какие-то планы на вечер?»

Ответ пришёл через секунду:
«А я ей чё, её менеджер или что?»

Он выдохнул, закатив глаза.

«Я откуда знаю?»
«Но ты же должна знать, Наташа!»
«Пожалуйста!»

«Если завезёшь нас завтра в аквапарк, тогда скажу.»

«Окей, без проблем, говори, что там?»

И вот он уставился в экран, как в уравнение.

«Сейчас собирается куда-то на кофе под домом, а потом где-то к шести будет свободна.»

Шестой час. Идеально.
Он глянул на часы — 16:24. Ещё было немного времени. Влад встал, подошёл к зеркалу и долго смотрел на своё отражение.

Он выглядел как человек, который хочет стать лучше. Ради неё. Не ради победы, не ради ревности, не ради доказательства. А просто... потому что с ней он помнил, кто он такой.

Он перезвонил Парадевичу, как только высушил волосы и надел часы. Внутри всё дрожало от странного сочетания волнения и надежды — словно впервые ехал на свидание, хотя знал эту девушку до боли.

— Всё, я не занят, могу говорить.

— Собрался? — голос друга был сдержанно весёлый.

— Да, вроде... так, как она любит.

— Ну, брат, я тебя, наверное, с начала нашей дружбы не видел таким... влюблённым.

Влад ухмыльнулся, уставившись в зеркало, где отражалась его аккуратно застёгнутая рубашка.

— Ты хотел там узнать на счёт завтра.

— Ага, — потянул Парадевич. — Думаю, часа на 13:00 будет норм?

— Устроит. Я напишу всем ещё раз в общий, чтоб точно.

— А какой аквапарк?

— «Мореон». Там норм, и фотки выходят красивые, ну и когда-то мы там были.

— Окей, напишешь че как. Слышь, если чё — ты красавчик. Вот реально.

Влад молча кивнул, будто Парадевич мог это видеть. Он не знал, к чему всё идёт — и снова был не уверен ни в чём. Но впервые за долгое время он выглядел именно так, как хотел, чтобы она его увидела. И этого уже было достаточно, чтобы выехать.

⸻

Он шёл по улице с дрожащими пальцами в карманах, скользя взглядом по вывескам кафешек. Словно на экзамене, где ставки выше, чем просто оценки.
Сердце колотилось: а если её там нет? а если пошлёт?
Но стоило ему вспомнить утреннюю улыбку и эти чёртовы засосы на шее — губы сами расползлись в тёплой ухмылке. Она всё ещё его. Где-то там, глубоко, но точно его.

Он свернул к тому самому месту. Маленькая уютная кофейня у дома.
И — как будто в фильме — через стекло он увидел её. Карина сидела, закутавшись в любимый оверсайз худи, с чашкой латте в руках и смотрела в экран телефона. Брови чуть хмурые, но лицо... такое родное.

Он зашёл тихо, уверенно подошёл:

— Привет, Карин.

Она подняла взгляд и обомлела:

— Куертов? Ты что здесь делаешь?

— Пришёл за тобой.
Он сел напротив, не отводя взгляда.

— Уже допила или мне подождать?

— Допила, — немного растерянно. — Влад, что ты хочешь? Я не понимаю.

Он подался чуть вперёд, голос стал мягче:

— Украсть тебя. На весь вечер. Просто побыть с тобой. Хочу пригласить тебя в ресторан.

Карина рассмеялась сквозь удивление:

— Серьёзно? В таком виде? Ты на меня посмотри. Какой ресторан, Куертов?

— Я подожду, пока ты соберёшься. Хоть два часа. Я никуда не спешу.

— Ну не знаю...

Он поднялся, протянул руку:

— Дай мне этот вечер. Один нормальный вечер с тобой.

Она помедлила, но всё же встала, отдала чашку официанту и кивнула.
Они вышли из кофейни и пошли в сторону подъезда. В лифте — тишина. Только тяжёлое дыхание и короткие взгляды, как будто они снова подростки.

Дверь квартиры открыла Наташа, уже с широкой ухмылкой:

— Ну всё, ловлю букет на свадьбе.
Карина закатила глаза:

— Ты знала?

— Ну так... совсем немного.

— Ясно, подруга. Всё с тобой ясно.

Она прошла в ванну:

— Всё, мне минимум два часа. Хочешь — жди. Не хочешь — дверь знаешь.

Влад только улыбнулся:

— Буду ждать. Хочешь — три часа бери.

И он ждал. Сидел на краю её кровати, уткнувшись в пол, вспоминая, как вчера она вела пальцами по его груди, как смеялась, как срывала с него футболку...
Он никуда не спешил. Лишь слушал звуки из ванны, запах её парфюма, фен, музыку.

Прошло почти два часа.

Когда дверь спальни приоткрылась, Влад встал. Его дыхание перехватило.

Перед ним стояла Карина. В длинном, чёрном, облегающем платье, с локонами, уложенными мягкими волнами, с макияжем, в котором она выглядела, как актриса со сцены. И уверенный взгляд. Такой, каким она могла свести его с ума и вернуть с небес на землю.

— Ну, — сказала она, держа клатч. — С таким видом можно и по центру прогуляться, не только по ресторанам.

— Куда захочешь — туда и поедем.

Наташа, проходя мимо с вином, подколола:

— Только аккуратно там, а то вон, Куертов уже побрился, маску сделал... ты смотри, влюблённый.

Влад усмехнулся:

— Да. Первый раз в жизни — и по-настоящему.

Карина отвернулась, но уголки её губ дрогнули.

И в тот момент он знал: вечер ещё только начинается, и если всё пройдёт правильно, завтра будет совсем другой день. День, в котором она снова станет «его».

Она снова провела пальцами по его шее, немного щурясь, словно художник, проверяющий мазки перед финальной подписью. Подобрала тон, ловко замазала следы — почти интимный ритуал, но ни один из них не произнёс ни слова.

— Всё, готов, — сказала она, откинувшись и кинув кисточку в косметичку.

Они вышли из квартиры и спустились к машине. Карина выглядела настолько эффектно, что прохожие украдкой оборачивались, а Влад шёл рядом с ней будто охранник с мисс вселенной.

Сев в машину, он посмотрел на неё и сказал:

— В ресторан? Я столик забронировал.

— Может... просто прогуляемся? — она посмотрела в окно. — Такие красивые, чего сидеть?

Он немного удивился, но улыбнулся:

— Не боишься, что фанаты увидят?

— Мы же просто гуляем. Как бывшие.

— А, ну да, — он криво усмехнулся.

Он повернулась к ней, приподняв бровь:

— А ты в таких каблуках как будешь ходить?

— Нормально, — фыркнула она. — Устою.

— Ну если что... я всегда готов носить на руках.

Она усмехнулась, но глаза не засмеялись:

— Нужно было это говорить три года назад.

Он напрягся. Как будто слова ударили по самому уязвимому. Но ничего не сказал. Лишь повёл плечами, сдерживая всё, что подступало к горлу. Просто завёл машину и поехал.

В салоне повисла лёгкая тишина, напряжённая, но не враждебная. В этой тишине было что-то почти родное — как будто они не расходились вовсе.
Он включил музыку — негромко, как фон.
Пела Аигел. Что-то про любовь и неуступчивость.

Она первой нарушила молчание:

— Ты выглядишь лучше, когда молчишь.

— А ты — когда улыбаешься.

— Куертов, ты серьёзно решил меня покорить комплиментами?

— Я не пытаюсь покорить. Я просто... хочу, чтобы ты себя рядом со мной чувствовала спокойно. Как раньше.

— Как раньше не будет, — твёрдо сказала она.

Он кивнул.

— Но может быть... лучше?

Карина не ответила. Только посмотрела в окно и положила ладонь на свою коленку, а он одним глазом заметил это движение — и ему снова захотелось накрыть её руку своей.
Но он не стал.
Он знал: сегодня не тот вечер, когда можно снова что-то брать — только отдавать.

Они ехали по ночному городу — слишком молчаливые для влюблённых, слишком близкие для бывших. И в этом состоянии между было что-то... настоящее.

Они приехали в центральный район Москвы — огни, фасады бутиков, блеск дорогих витрин. Город жил в вечерней суете, но между ними — будто другое время. Влад вышел первым, обошёл машину, открыл ей дверь. Она, словно с подиума, вышла — и пошла вперёд, не торопясь, уверенно, в лёгкой грации, как будто знала, что на неё смотрят.

Он не мог не посмотреть.
Как бы он ни старался быть сдержанным — это была Карина. В этом платье. В этих каблуках.
И тут же услышал:

— Куертов, ты слишком палишься, — произнесла она, даже не оборачиваясь.

Он усмехнулся:

— Поверь, за этот вечер на тебя столько будут смотреть...

— Прикроешь значит, — бросила она в сторону.

— Вот только и это мне приходится делать, — сказал он с усмешкой, но без укола, мягко. Просто чтобы снова услышать её голос.

Они шли рядом. Легко. Без планов. Просто шаг за шагом. Город гудел вокруг, но внутри этого дуэта была какая-то своя атмосфера — тёплая, тихая, почти домашняя.

Проходя мимо бабушки с цветами, Влад вдруг остановился. Карина уже шагнула дальше, но он задержался на пару секунд, что-то прошептал, передал купюру и получил в руки небольшой, аккуратный букет.

— Самой очаровательной девушке, — сказал он, протянув ей цветы.

Она чуть смутилась, взяла, глядя ему в глаза:

— Спасибо... Ты, кажется, сегодня решил окончательно сбить мне ориентиры.

— Начал и не собираюсь останавливаться, — спокойно сказал он.

Они продолжили идти. Говорили. Влад — про пацанов, как Парадевич однажды опоздал на важную деловую встречу, потому что в кофейне завёл спор с бариста, какой капучино правильнее. Про то, как он с корешем случайно оказался в девичнике и не знал, как оттуда выйти, чтобы не выглядеть либо идиотом, либо подкатом.

Карина смеялась. И её смех был живым, звонким, искренним. Влад даже не сразу понял, как сильно он по этому скучал. По её смеху, по этой лёгкости.

— Ты всё ещё тот идиот, — сказала она, когда он закончил очередной рассказ, — но, знаешь... в хорошем смысле.

— Я очень на это рассчитывал, — кивнул он, — быть твоим идиотом — уже не так плохо звучит.

— Не обольщайся, Куертов.

Но она всё равно улыбалась.
И её рука, чуть касаясь его пальцев — будто бы случайно. Но он знал: ничего случайного в этом не было.

— Проголодалась? — спросил он, взглянув на неё с лукавой полуулыбкой.

— Нет, — пожала плечами Карина, делая вид, что абсолютно не голодна.

— А я знаю, что да, — не отступал он, чуть наклоняя голову, словно ловя её реакцию.

— Ну Владдд... — она закатила глаза, но уголки губ уже предательски поползли вверх.

— Идём, я знаю крутое место, — сказал он с той уверенной интонацией, которой обычно заказывал бизнес-ланч и решал крупные сделки.

— Хах, кого уже водил туда? — прищурилась она, будто раскрывая его.

— Жену свою, — с невозмутимым видом бросил он.

— Мг, верю, — пробурчала Карина, но в её голосе не было колкости. Только лёгкое дразнение. И азарт. Он это чувствовал.

— Да ты ещё не знаешь, что я туда всех бывших вожу, у меня скидка уже как постоянному клиенту, — усмехнулся он, подыгрывая.

— Ну тогда точно голодной туда нельзя идти. Вдруг и вправду скидка из-за количества свиданий.

— Расслабься, Алтаева, сегодня ты не бывшая. Сегодня ты гость почётный. Один-единственный.

— Ох, Куертов, как бы тебя снова потом не укачало от собственной романтики.

— Ну, если что, ты меня подержишь, — он подал ей руку, как джентльмен, и она, не раздумывая, вложила в неё свою.

Они свернули с шумной улицы, прошли чуть глубже в переулок — и вот уже уютный фасад с мягким светом фонарей, витрина, за которой виднелись свечи и старинные деревянные столики.

— Впереди — ужин с видом на город, живой джаз и клубника в десерте.

— Ну ты прям «Мужчина года», — фыркнула она, но уже с той самой полуулыбкой, от которой у него сжималось что-то внутри.

Они вошли в ресторан — тёплый свет, лёгкий запах ванили и выпечки, негромкий джаз в колонках. Им достался уютный столик у окна, с видом на вечернюю Москву. Влад помог Карине сесть за стол, и она, слегка обернувшись, бросила:

— А ты не разучился быть джентльменом?

— Только ради тебя вспомнил, как держать пальто и не облажаться.

— Ну и как успехи?

— Держусь. Пока ты не психанула и не ударила меня лицу — значит, всё хорошо.

Она сдержала смешок, заказала латте, он — бокал вина.

— Влад, ты сейчас один или опять со своей стрипклубной подружкой?

— Не начинай, Алтаева. Стрипклуб — это просто трагическая ошибка молодости.

— Молодости? Это было два дня назад.

— Ну... всё относительно.

— Угу. Относительно алкоголя в крови и полного отсутствия мозга.

Он усмехнулся, покачивая бокал в руке.

— А ты всё такая же — с языком, как лезвие.

— Я ещё сдерживаюсь, — подмигнула она.

— Тогда тост — за твою сдержанность. Она явно недолговечна.

Карина сделала глоток кофе и с интересом посмотрела на него.

— А как у тебя с работой? Всё тот же офис, где ты пропадал ночами?

— Всё тот же. Только теперь я мечтаю не о сделках, а о твоём голосе, чтобы он меня оттуда вытягивал.

— Фу, как пошло.

— Это романтика. Учись отличать.

— А ты, кстати, готов завтра быть мокрым, как щенок?

— Почему?

— Потому что я, возможно, утоплю тебя в аквапарке. За старые грехи.

— Сначала мне хотя бы разреши к тебе прикоснуться, а потом уже утопи.

— Мг. А потом оживить?

— Нет, потом придётся жить с виной.

— Я с виной жила и похуже, Влад.

Он слегка сник на секунду, но тут же перевёл всё в иронию:

— Слушай, я уже настолько заглаживаю вину, что пора открывать бизнес по «искуплению косяков».

— А я могу быть твоим амбассадором, у меня есть что вспомнить.

— Только если ты будешь в таком платье — тебя быстрее прощать будут.

Она хмыкнула:

— В таком платье я могу быть кем угодно. Но тебе пока доступен только статус — «бывшая с иронией».

— Уточни, бывшая с шансом?

Она сделала вид, что задумывается.

— Может быть. А может и нет. Всё зависит от десерта.

— Тогда нам срочно нужен шоколадный фондан и клубника. Много клубники. Я готов покупать тебе поле клубники, если что.

— Лучше купи мне отпуск, чтобы улететь от тебя подальше.

— Карин...

— Шучу, боже, расслабься. А то глаза сразу как у побитого кота.

И вот в этот момент — уже не диалогом, а паузой — они посмотрели друг на друга чуть дольше. В этих взглядах было всё: и боль, и нежность, и воспоминания, и страх снова сломаться.
Но в эту минуту оба делали вид, что смеются. Просто разговаривают. Просто бывшие.