Разыграй карту

Анна спала, когда ее разбудила Домна и сообщила о визите Разумовского.

— Его Сиятельство с Петром Ивановичем в кабинете, — сказала служанка. В глазах читалось осуждение. — Дядя просил разбудить, вас ждут к завтраку.

Она потянулась.

— Хорошо. Я сама соберусь. Иди, Домна.

Барышня перевернулась на живот и смежила веки. Хотелось спать. Аромат цветов заполнил комнату. Благоухали лилии. Томный, сладкий запах, усилившийся ночью. Князь пришел утром, как и обещал. Интересно, он уже сказал дяде или ждёт ее? Сколько Анна помнила Разумовского, он отличался точностью и деловитостью, редко менял мнение, слыл заложником привычек и отсюда как следствие — холостяцкий образ жизни. Дебютанток игнорировал. В последний раз они виделись год назад, когда князь приезжал на два месяца в Париж. Шумному, яркому парижскому обществу предпочитал чопорное английское.

Анна поднялась с постели, накинула домашнее платье и пошла умываться. Она вышла через полчаса — румяная, с улыбкой на лице. Дядя и князь как раз покидали кабинет. В столовой тарелками гремела Домна.

— Дядя. Кирилл Владимирович, — приветливо улыбнулась Анна, — доброе утро.

Разумовский поцеловал руку и пропустил вперёд. Она задержала на нем вопросительный взгляд, его губы растянулись в улыбке. Судя по спокойному лицу Миронова, разговор только предстоял. Они прошли в столовую.

— Благодарю за цветы, ваше сиятельство.

Домна глянула исподлобья и сердито запыхтела.

— Что вы, Анна, пустяки.

— Весь дом в цветах, — посетовал Пётр Иванович. — Зизи не любила цветы. Считала напрасной тратой денег.

— Я не Зизи, — усмехнулся князь, — более того, я рад, — продолжил он и махнул белой салфеткой, — что наконец-то могу позавтракать в кругу друзей. Мы не виделись — сколько? — кажется, год?

— Да, все верно, — подхватила Анна. — Вы приезжали к нам на прошлое Рождество.

Домна подала блины с вареньем.

— Анна Викторовна, — нравоучительным тоном обратилась она, отчего лицо Миронова вытянулось от удивления, — как поживает Андрей Петрович?

Анна смутилась, но не от обескураживающего своей дерзостью вопроса служанки, а от пронзительного, ироничного взгляда чёрных глаз.

— Андрей Петрович приболел после бала, Домна. Он должен скоро поправиться. 

— Как приболел? — воскликнула женщина и чуть не пролила на колени Петра Ивановича кофе. — Боже милостивый!

Анна сомневалась, что восклицание относилось к коленям дяди, скорее всего, Домна даже не заметила, как кофейник опасно наклонился.

— Да-да, — отозвался Миронов, — нам не хватает его за семейным столом. Все с ним уже в порядке. Скоро снова будет среди нас.

Боже, дядя, и ты туда же! Анна мысленно простонала с досады. Ну, хоть князь ничего не сказал. Он вообще имел свойство больше слушать, наблюдать и делать выводы. И редко, очень редко — менять решения.

Домна ушла, напоследок сказав, что отправляется на Александровский рынок, а Степан остается. 

— Собираетесь посетить имение, Кирилл Владимирович?

— Да, вот только закончу дела в Петербурге, — заговорщически глянул он на Анну, — тогда и поеду. К весне, надеюсь, вернуться в Лондон.

— Понравилось же вам там. Париж не мил.

— Совсем не мил.

Они обменялись впечатлениями о бале великой княгини. Из слов Разумовского стало ясно, что он не знает о происшествии, видимо, Трегубов и Варфоломеев постарались замять дело. Свидетелей кроме дяди не нашлось, а он болтать не станет.

— Фрейлина императрицы Нежинская Нина Аркадьевна блистала тем вечером, — продолжал делиться впечатлениями князь. — Она изменилась. Мне довелось с ней пообщаться, но немного, так, обменялись любезностями.

У Анны блин не лез в горло. Предстоял серьёзный разговор, возможно, даже скандал. Как Разумовский может спокойно сидеть, пить кофе и отпускать шутки?

— Почему ты не ешь, Аннетт?

— Пока не хочется.

— Домна приготовила чудесные блины. Чем ты планируешь заняться сегодня?

Анна взглянула на князя. Он понял ее призыв и поставил чашку на блюдце.

— Пока не знаю. Дядя, я принесу сметаны.

Она выбежала из-за стола.

— Что с ней? С самого утра сама не своя.

— Пётр Иванович, дорогой мой друг, — медленно роняя слова, начал Разумовский.

— Зачем же так официально? У тебя ко мне дело?

— Видишь ли, вчера ко мне приезжала Анна с господином Штольманом.

Дядя бросил мимолетный взгляд в коридор, в котором скрылась племянница, и вернул все внимание собеседнику.

— Мне, как и Анне, было предложено поучаствовать в расследовании. Проще говоря, я должен разыгрывать из себя Айвенго. 

— Перед кем?

— Перед твой племянницей, разумеется.

Теперь и у него пропал аппетит.

— Что ты хочешь сказать?

— Мне предстоит ухаживать за Анной. Тебе не о чем волноваться, все происходящее будет не взаправду.

Миронов смотрел на Разумовского так, словно у того выросли хвост и копыта.

— Аннетт! — крикнул он. — Подойди!

— Вовсе необязательно привлекать ее, — поморщился князь. — Не будем усложнять...

В столовую зашла Анна.

— Объясни мне, что тут происходит.

Она сразу поняла, о чем он спрашивает, не о яблочном же варенье.

— Яков Платонович собирается поймать преступника.

— Каким способом?

— Я буду ухаживать за Анной.

— Зачем?

— Чтобы поймать убийцу! — ответила Анна, как странно, что дядя не понимает очевидного.

— До сегодняшнего утра я не знал, что цель Робин Гуда — это Анна Миронова.

— Штольман уверен...

Миронов вскочил на ноги.

— Он ошибается, Аннетт! — грозно возразил он. — Ты приняла такое решение, не спросив меня! Да что там спросить! Как ты вообще могла согласиться? А Штольман хорош! Он осознает риски?

Анна расправила плечи.

— За мной круглосуточно будет наблюдать полиция.

— Полиция? В последнее время над профессионализмом полиции не смеётся только ленивый!

— Дядя!

— Анна!

Последним вышел из-за стола Разумовский и миролюбиво сказал:

— Mon chère amie, пожалуйста...

Анна закрыла за собой дверь, как тут же услышала приглушенный, возмущенный голос дяди:

— Как ты мог согласиться? Ладно, Анна! Но ты! Не могу поверить.

Полным именем Петр Иванович называл племянницу в состоянии либо сильного волнения, либо небывалой печали.

— Она молода и неопытна, — продолжал Миронов. — Для нее не существует опасности и чувства меры, но ты-то! Зачем потакаешь, Кирилл Владимирович?

Анна покраснела, ей было интересно послушать, но она также понимала, что должна уйти, поэтому поспешила удалиться.

— Убийца второй месяц разгуливает по городу, — ходил из угла в угол Пётр Иванович. — Мы находимся в столице, в столице! Не в глухом городе вроде Затонска, и то полиция не может поймать преступника, а ты так легко дал согласие. Я сейчас же поеду к Штольману и поговорю с ним. Он использует мою племянницу, как приманку.

Князь задумчиво провел пальцем по губам.

— Ты только поругаешься с Анной. В определенный период в жизни каждой девушки появляется тот мужчина, который ценится ею выше всяких родственных связей.

Миронов остановился и круто повернулся на каблуках.

— Не сидеть же мне, сложа руки! Что ты предлагаешь, Кирилл Владимирович? Ничего не делать? Если бы ты не согласился...

— То тогда Штольман предложил бы другую кандидатуру, — лениво ответил Разумовский. Пётр Иванович нахмурился. Такая мысль не приходила ему в голову. — Лучше я, чем кто-то из посторонних. Со мной Анна будет в безопасности.

— Ты ведешь себя как крестный отец в итальянской мафии.

Князь улыбнулся.

— Как тебе Штольман?

Миронов всплеснул руками.

— Говорят, толковый следователь.

— Я о другом, — усмехнулся Разумовский. — Рассматриваешь его на роль зятя?

— Не говори ерунды. Штольман не женится, да и у него роман с фрейлиной, — отмахнулся дядя. — Но Аннетт меня не слышит.

— Иногда, — произнёс князь, рассматривая картину на стене, — мужчина способен вылезти из-под юбки и принять решение.

— Чего ради? Ответственности, обязательств?

— Они приехали вместе, — многозначительно ответил Разумовский. — Она отстаивала его точку зрения, пусть сама и не верит в успех предприятия.

Дядя отвернулся, закурил сигару и только потом ответил:

— Он не женится. А репутация Аннетт!.. Я тебя очень прошу, раз вы оба влезли в это дело, не дай ей себя опорочить! Девушка не может расследовать преступления. По крайней мере, в наш век.

Разумовский допил кофе.

— Вы ездили в Затонск?

— Затонска нам только не хватало! Она давно просит съездить, но этому не бывать, — Петр Иванович стукнул ладонью по гладкой поверхности стола, посуда подпрыгнула.

— Когда-нибудь тебе придётся ей рассказать.

— Скорее я продам имение.

— Ты совершаешь ошибку, Пётр.

Миронов отмахнулся и поделился последней новостью:

— Клюев в новогоднюю ночь сделал Аннетт предложение, потом на него упала люстра. Пренеприятнейший случай! Надеюсь, она подумает и примет предложение.

Клюев? Так вот кого подозревает Штольман.

— Не тот ли Клюев, с которым она танцевала?

— Он самый. Порядочный, образованный человек.

— Ты благоволишь к нему.

— Да. Более чем.

— Предлагаю договориться обо всем сейчас. Я оказываю Анне Викторовне знаки внимания в свете, Штольман ловит преступника.

— Если поймает... почему он вообще решил, что убийца нацелен на Анну? Как она может так легко относиться ко всему... нет, нам надо уезжать!

— Будем считать, мы договорились. О расходах не думай.

— О расходах? Нет. Хотя бы пополам.

— Ни в коем случае.

— Кирилл Владимирович, ты вынуждаешь меня...

— А ты — меня.

— Я и так обязан тебе, ты не должен участвовать в играх Штольмана. Я уже начинаю сомневаться в его хватке.

Скрипнула дверь. Анна аккуратно просунула голову и спросила:

— Я могу войти или пока не надо?

Дядя вздохнул.

— Входи, Аннетт.

Она была похожа на нашкодившего котенка.

— Надеюсь, ты осознаешь правила игры, — продолжил Пётр Иванович, — в которой так глупо решила разыграть свою единственную карту?

— Разыграть карту? — переспросила племянница.

— Да. Свою жизнь.

Князь театрально закатил глаза и галантно подставил Анне руку. Она доверчиво положила на сгиб локтя свою.

— Мы в ресторан.

— Вдвоём?

— Нужно же с чего-то начинать! — усмехнулся Разумовский. — Сходим на выставку, вечером в театр.

Пётр Иванович обессилено упал на стул. Лучше бы они в самом деле оставались в Париже!

— Признаться, — зашептала Анна, когда они уже входили в ресторан, — я боялась, дядя не согласится. Что вы ему сказали?

Всю дорогу они обсуждали Робин Гуда. Анна поняла, что князь мало знаком с историей убийств, кое-что слышал в салонах, да узнавал из корреспонденции.

— Вам повезло с вашим дядей, Анна, очень повезло. Цените его. 

— Он для меня самый дорогой человек, — искренне ответила она.

Они сели у окна. Анна раскрыла меню.

— Как вы познакомились со Штольманом? Довольно сложно завести знакомство с судебным следователем, если только ты не виновен перед законом.

— Случайная встреча на вокзале.

— А потом?

— Виделись в разных местах... Потом появился Робин Гуд. Я кое-что видела...

— Вы — свидетель?

— Можно и так сказать.

Она недоговаривала.

— Насколько мне известно, он состоит в отношениях с одной особой...

Анна потупилась. Разумовский прищурился. Ах, эта стыдливая молодость! Когда он в последний раз отводил глаза от смущения?

— Не стоит смущаться, mon ange. Быть может, решение есть, — поглаживая чашку, медленно сказал он. — Я помогу вам. Почему вы так смотрите? Я вовсе не шучу. Мне все равно изображать увлеченность, так давайте проведем время с пользой.

— Поможете мне? Но как?

— Все мужчины одинаковы. Мы просты. В нас нет загадки. — Он понизил голос. — Через три недели я устрою бал в вашу честь. Вы будете танцевать с ним.

— Он не танцует, — быстро ответила Анна и покраснела.

Она так легко выдала тайну своего сердца... неужели ее симпатии столь очевидны? Неужели, о господи, неужели Штольман тоже догадался?

Разумовский прищурился.

— Мы можем заключить пари, хотите?

Анна вскинула голову. Глаза ее загорелись.

— Пари? Это неприлично! — хотя ей очень хотелось заключить чертово пари.

Он рассмеялся.

Днем позже князь умело пустил слух о решении остепениться, да как можно быстрее. Так, в одном из доверительных, конечно же, дружеских разговоров с Нежинской он невзначай обмолвился о своем намерении.

— Жениться? — кусочек мороженого встал в горле фрейлины. — Вы?

— Да, Нина Аркадьевна, — улыбнулся Разумовский. — Пора обзавестись наследником.

— Позвольте поинтересоваться, вы уже выбрали невесту?

Его губы растянулись в хитрой улыбке. Женщины. Они все одинаковы.

— Да. Миронова. Анна Викторовна.

Несчастный кусочек мороженого всё-таки был проглочен, с трудом, но проглочен. Нина со звоном положила ложку на блюдце.

— Миронова? За ней влачится Клюев, — небрежно добавила она.

— Тем слаще победа! — усмехнулся Разумовский и пригубил шампанского.

На следующий день Петербург гудел подобно улей. Ничего удивительного, что слухи докатились и до Клюева.