36.08.19
Как будто бы началась зима. Холодно, будто я где-то в Антарктиде ловлю рыбу из проруби в чём родила мать. Чувствую, что в предплечье как-то болит, пульсирует. Слышу какие-то отдаленные звуки похожие на писк аппаратов лечения. Когда сначала оно быстрыми и короткими звуками успокаивает посетителей больного, а позже длинным и беспрерывным писком обрывает всякую надежду.
Не знаю сколько времени, не знаю где я. Точно не в своей родной комнате в которой было множество хороших воспоминаний, таких тёплых как огонь. Ну буду вспоминать плохие, мне тогда станет ещё холоднее.
Я сейчас в Антарктиде. Не знаю точно кто это стоит передо мной, но он говорит мне не волноваться и не боятся. Чего же здесь можно боятся? Всего, что я боюсь здесь нету, здесь мне спокойно и уютно. Только вот кружится голова и немного сложновато идти.
Это странное существо нежным и непринуждённым тоном приказывает следовать за ним. Я ступаю по его, уже протоптанным следам на нетронутом , абсолютно белом снеге. Не хочу нарушать эту и так уже нарушенную и хрупкую идилию. Мне и так кажется, что мы здесь лишние и быть здесь нас не должно. Но раз уж мы здесь, то будем оставлять после себя максимальный минимум.
Он ведёт меня к тонкой синей полоске на горизонте.
С каждым шагом она становится всё шире. Всё отчётливее видно океан.
Он буйствует, всеми силами пытается выйти из берегов. Пытается дотянуться до меня своими клешнями-волнами. Он меня не любит. На поверхности океана дрейфуют пара маленьких айсбергов, они плывут на столько рядом, что иногда волны их сталкивают друг на друга. Они бьются и от них откалывается кусочек самих себя. Какая ирония, в некотором смысле со мной тоже такое было.
На берегах собрались разные виды животных, присущих жить в этой среде. Они все скучкувались, открыв проход мне и неизвестному до океана. Те животные смотрели на меня глазами того Клоуна из сна. Те животные смотрели на друг друга так же, как отец, перед тем, как меня зарезать. Они начали набрасываться на друг друга. Образовалось море крови и плоти, оторванных конечностей, жалостливых криков, и криков сполненых ненависти.
Я зашагала быстрее, не желая видеть эту картину боли. Зашагала быстрее, тем самым нарушив уже не существующую идилию и у меня в голове. Меня остановил маленький пингвиненок. Он стоял на против меня возле оторванной головы, видно это был его родителей. Он жалобно скулил и из его глаз текли еле заметные слезы.как только я сделала, шаг дабы подойти к нему. Но беззащитного пингвиненка налетел морж. Он задавил его своим жирным телом, сломав все кости, а перед этим и хрупкое сердце, что оплакивало его умершего кормильца.
Тот неизвестный взял меня за руку и потащил к океану. Всё было пропитано жестокостью, ненавистью и горем, но никто не нападал на нас. Мы быстро добрались до океана и он сбросил меня в низ з обрыва. Я оказалась в холодной воде. Пыталась всплыть, но на лёгкие будто положили камень, будто привязали его к ногам и приказали тащить меня на дно. Я вырывалась со всех сил, но так и не смогла что либо сделать. Я камнем шла на дно.
Всё начало плыть перед глазами, мне резко стало жарко, но потом опять кинуло в холод. У меня закололо сердце и я не понимала где нахожусь. Сколько сейчас времени?
Я медленно но уверенно шла камнем на дно. Эта антарктическая вода леденила кости, сердце, душу.