Любовь Богам не подвластна

Хиёри действительно стало легче – она даже смогла встать и пройтись по коридору. Конечно, не без помощи помощников, но смогла. Но Ябоку скверна и вовсе скосила – его и без этого бледная кожа побледнела сильнее, выступила испарина пота, и он всё шептал в бреду о маленькой девочке, что осталась позади. Это пугало всех – неизвестно, что с ним случится дальше, или, что сделает он сам.

Воплощение Луны – Бог Тсукиёми, навестил Богиню, дабы помочь. Он как всегда прекрасен, как и подобает Богу. В его волосах цвета ночи теряются краски, а белая кожа напоминает фарфор. Он красив, высок, статен. Бог облачён в серебряного цвета кимоно, которое прислала ему сестра – в свободное время она любила шить для младшего брата наряды. Так повелось ещё с детства, когда он, в отличии от вечно сумбурного Сусаноо, сидел с ней и внимательно слушал.

– Братец Тсукиёми… – Богиня поклонилась, улыбаясь. Увидеть брата для неё – за счастье. И столь приятно увидеть, что он облачён в её подарок – а значит, он его ценит. И это не столь удивительно – он бережлив, и, не смотря на внешнюю холодность, очень чуток к подаркам.

– Сестрица Аматэрасу, я так скучал… – Бог поклонился в ответ, и, выпрямившись, обнял сестру. Он давно её перерос, как и подобает мужчине. Но она видит его маленьким мальчиком, что читал рядом с ней книги. Они не виделись давно, даже суд над Ятогами проводили через представителей.

– Тсукиёми, приведи её сюда, пожалуйста… – Аматэрасу вздохнула, ведь просить – это переступать через свою гордость. Он точно понимает, о ком она просит. Она, как старшая Богиня, не желает терять достоинства – но ситуация вынуждает идти на крайние меры. Она желает искупить давнюю вину перед Богом Войны, и это – удачный шанс.

– Я боюсь, что у нас не хватит сил её сдержать. – Бог почти улыбается, выпуская сестру из объятий. Новое воплощение Луны, единственная дочь Луны, слишком опасна. И в особенности – рядом с родителями. Кому, как не ему удалось бы заметить, что она не воспринимает его как отца – ведь помнит их, родителей. И стоит ей узнать, что она нужна для спасения отца, которого небыло рядом – разозлится, и уничтожит всё, преврати в пепел. 

– Но тогда казалось, что запечатать силу Луны, что могла уничтожить всё, в теле полу-Бога – разумное решение! Мы не знали, что она при надежде! – Богиня Солнца почти плачет от отчаянья – она умерла из-за её ошибки в тот раз. И если в этот умрёт Ято – она не простит себе. И даже если её храм сгорит дотла, и от него останется лишь пепелище – главным останется спасение Ябоку.

– Может, это было и к лучшему? Она вновь возродилась, и, на этот раз, они могут избежать ошибок! – Тсукиёми задумчив – но это ему свойственно. Обычно он флегматичен, и почти не проявляет эмоций, оставаясь воплощением хладной Луны. Он говорит разумно, но немного наивно – он не любил и не терял. Ему нет с чем сравнивать чувства Бога Войны, что в одночасье потерял всё.

– Вот только, боюсь, если Тсукико выйдет из-под контроля – то нам беды не миновать! – Аматэрасу же, наоборот, открытая и яркая – как и подобает воплощению Солнца. Она стоит на своём, пускай и знает, какова цена её риска. Сейчас она не столь высока, как тогда – сияние ночной покровительницы угасло за те долгие столетия, и девочка должна располагать не столь большим запасом её сил.

– Я… постараюсь позаботиться об этом. Если мы найдём способ излечить такой порок – значит, никто другой от него не пострадает! – мужчина соглашается, вздыхая. Идти против сестры – глупо, ведь она упряма и всегда стоит на своём. Но когда-то давно это сыграло злую шутку с ней. Сейчас лучше стоит согласиться на этом, иначе они зайдут слишком далеко, и вновь обрекут кого-то на страдания. 

– Если ей удастся помочь, то, возможно, нам не придётся скрывать – кто она… – женщина говорит уже веселее, почти радостно улыбаясь. Пускай Тсукиёми – её младший брат, но он надёжнее, чем сын морских пучин. Она верит, что он может помочь.

***

Тсукико вошла на территорию Храма Солнца с гордо поднятой головой. В свете Солнца её белые волосы напоминали свои цветом облака, а синие глаза сверкали ещё ярче. Её бледная кожа почти светилась от непривычных солнечных лучей – в Храме Луны царствует холодный лунный свет. Изысканное кимоно, сшитое из шелков, оттеняло холодность девушки – грифельное, словно пучина вод. Она долго его подбирала, ведь ей, дочери Луны, не предстало появиться в ненадобном виде перед Аматэрасу-сама – верховной Богиней, которой отданы Небесные Поля.
Ей приклонились все здешние служительницы Храма, ведь она – «дочь» Господина Тсукиёми, пускай и названная. Ведь именно ей они обязаны тем, что не уничтожены вместе с храмом во время очередной перепалки Сусаноо и Тсукиёми. Они не смеют поднять на юную Госпожу свой взгляд – так непринято, ведь она – драгоценный цветок этих мест, что недолжен, быть осквернён лукавым взглядом.

– Госпожа, прибыла дочь Луны из храма Господина Тсукиёми… – жрица поклонилась Богине, оповестив о прибытии «именно той» девушки, которую она помнила ещё совсем ребёнком. Как и следует для служительницы, она тотчас покинула комнату, оставляя женщину наедине с Тсукико.

– Здравствуйте, Аматэрасу-сама, – девушка поклонилась, – я – Тсукико, из Храма Луны. – она смотрит на Богиню уверенно. Будто в надежде на то, что от этого её быстрее отпустят. Аматэрасу её не впечатлила. Гордыня дала о себе знать, и девушка не смогла оценить всю прекрасность увядающей красоты Госпожи Небесных Полей. Но ей – юной и глупой, это простительно.

– Так ты и есть малышка «Кагуя-химэ»? – женщина улыбнулась, беря её руку в свою. Рука «Кагуя-химэ» меньше, чем её. Её кожа светлее и куда холоднее – но это и понятно, ведь Богиня Солнца напоминает именно Солнце, а та – Луну.

Богиня быстро провела её по извилистым коридорам, не отпуская её руку – заблудиться там очень просто, ведь храм громаден. Когда они пришли к постели Ябоку, что едва дышал, Аматэрасу попросила – почти приказала:
– Помоги ему избавится от скверны – ты ведь единственная, кто обладает такой возможностью!

Тсукико не смогла вымолвить в ответ ни слова – речь словно отобрало. Одно дело – видеть его образ в речной глади и наблюдать издали, и совершенно другое – встретится лицом к лицу. 
Услышав шаги со стороны двери, она обернулась, и обомлела. Теперь говорить действительно – совсем нет сил.

– Ох, здравствуйте, Аматэрасу-сама… – Ики едва улыбается, а на её лице всё также пестрит скверна, что ничуть не уходит. Она слаба. Но хочет выглядеть почтительной. Она не имеет тех воспоминаний о прошлой смерти, что имеет Ято – и дочь она не знает.

– Хиёри-сан, ты выглядишь куда лучше! – Аматэрасу улыбается, с материнской добротой смотря на девушку. Ей её жаль, она чувствует перед ней вину.

Тсукико смотрит на мать не моргающим взглядом. Та едва стоит, придерживаемая руками лекаря. Она отлично видит результат своих безумных стараний – слабую, больную мать, и едва живого отца. И отчего-то ей становится невыносимо больно, и слёзы, незаметно для неё самой, начинают течь по щекам.