Учитель

По­вес­тво­вание ве­дет­ся от ли­ца Юлии

В чем же про­яв­ля­ет­ся моя глу­пость? В том, что я, нев­зи­рая на от­личную ус­пе­ва­емость в шко­ле и за­во­еван­ное собс­твен­ным еже­год­ным тру­дом ува­жение учи­телей, со­вер­шенно не умею ду­мать. Точ­нее, я ду­маю о бу­дущих пос­ледс­тви­ях в тот мо­мент, ког­да уже сде­лаю ка­кое-то де­ло, из-за ко­торо­го мо­гу тя­жело по­жалеть. Се­год­няшний день не ис­клю­чение.

Сда­лись мне эти си­гаре­ты, вер­но? Но нет! Мне обя­затель­но нуж­но бы­ло поп­ро­бовать что-то но­вое в сво­ей жиз­ни, нес­мотря на то, что в ми­ре су­щес­тву­ет мил­ли­он не­ис­поль­зо­ван­ных мною ув­ле­катель­ных за­нятий, а вы­бор пал по ка­кой-то при­чине имен­но на си­гаре­ты, ко­торые вмес­то удо­воль­ствия при­несут мне не­мало проб­лем, как со здо­ровь­ем, так и с дру­гими важ­ны­ми фак­то­рами. 

Дмит­рий с том­ным ожи­дани­ем ус­та­вил­ся на ме­ня, пе­рево­дя взгляд на прис­тавлен­ную к гу­бам си­гаре­ту, ды­мящу­юся и ожи­да­ющую мо­мен­та, ког­да ее при­менят в дей­ствии. Па­рень, пой­мав мой сос­ре­дото­чен­ный взгляд и сла­бый ки­вок го­ловой в знак сог­ла­сия, стал мед­ленно за­тяги­вать­ся, пос­те­пен­но объ­яс­няя мне, что де­лать же­латель­но, а что ка­тего­ричес­ки про­тиво­пока­зано для та­кой неп­ро­фес­си­ональ­ной де­вуш­ки в этом де­ле вро­де ме­ня. 

- По­няла? – По­лучив мой ра­дос­тный воз­глас, что да, я дей­стви­тель­но всё по­няла, и нет в этом де­ле ни­чего слож­но­го, Дмит­рий ски­нул по­тушен­ную си­гаре­ту се­бе под но­ги и рас­кром­сал ее нос­ком бо­тин­ка. Знаю, уби­рать мне. 

- Мож­но те­перь мне? – в тот мо­мент мой го­лос сни­зил­ся на нес­коль­ко то­нов, что и до­казы­вало не­быва­лое вол­не­ние и тряс­ку за пред­вку­шение но­вых ощу­щений, ра­нее зап­ретных для та­кой скры­той де­вуш­ки как я. 

- Воз­можно, я по­жалею об этом, но… 

Не дож­давшись от­ве­та сво­его учи­теля, я, об­ли­зывая гу­бы и с дет­ским вос­торгом на­кинув­шись на эту ко­робоч­ку, вы­тащи­ла од­ну си­гаре­ту и чир­кну­ла спич­кой, под­став­ляя язык пла­мени к кон­чи­ку. Сер­дце вы­рыва­лось из гру­ди, да еще и сос­ре­дото­чен­ный взгляд учи­теля на мо­их дви­жени­ях не мог не нас­тра­ивать на по­раже­ние. Все-та­ки в та­кие мо­мен­ты я не хо­чу ни о чем ду­мать, кро­ме его нас­той­чи­вого вни­мания на се­бе. Ме­лочи, а при­ят­но. Глу­пос­ти, а гре­ют. Под­рос­тко­вая на­ив­ность, а иг­ра­ет на­деж­да на что-то.

- Хо­рошо, те­перь ос­то­рож­но бе­решь, и… - он по­мог мне под­нести ды­мящую си­гаре­ту к по­дер­ги­ва­ющим­ся гу­бам, - за­тяги­ва­ешь­ся! – Я, не на­ходя смыс­ла боль­ше от­кла­дывать свою пер­вую си­гаре­ту, пос­ле­дова­ла со­вету и за­тяну­лась с двой­ной пор­ци­ей удо­воль­ствия. И, как бы то ни бы­ло, по­лучи­лось с пер­во­го ра­за, прав­да, впе­чат­ле­ния ос­тавля­ли в мо­ем тре­пещу­щем сер­дце ожи­дать луч­ше­го. Ни­чего осо­бен­но­го в ку­рении я, к счастью, на­вер­ное, и не за­мети­ла. Не уло­вила это­го опь­янен­но­го бла­женс­тва, что ли.

- Дмит­рий Алек­се­евич, че­го-то нет тех ощу­щений во вре­мя ку­рения, ко­торых я ожи­дала, - уны­ло ска­зала я. -Третья си­гаре­та уже ва­лялась под мо­ими но­гами. Для то­го, что при­вес­ти се­бя в чувс­тво пос­ле ис­пы­тан­но­го ад­ре­нали­на, от­кашля­лась, ощу­щая неп­ри­ят­ное жже­ние в гор­ле и под­ка­тыва­ющий кол ко рту. – Но спа­сибо за раз­ре­шение поп­ро­бовать хо­тя бы.

- Да? Все-та­ки я рад, что те­бе не пон­ра­вилось, - хмык­нул он, за­тяги­ва­ясь уже в чет­вертый, оши­ба­юсь, в тре­тий раз. Не на­до­ело, ска­зыва­ет­ся, ему ку­рить? Так и до по­тери соз­на­ния не­дале­ко, с та­кой-то за­виси­мостью в его столь юном воз­расте. 

Его взгляд на дол­гое вре­мя за­дер­жался на мо­их не ос­тывших от пе­режи­тых эмо­ций гла­зах, в ко­торых, ка­залось, плес­ка­лось не­ре­аль­ное ко­личес­тво волн не­пере­дава­емых ощу­щений. Да­же ес­ли ку­рение, сам про­цесс ме­ня не впе­чат­лил, важ­ным яв­ля­ет­ся са­мо осоз­на­ние то­го, что я на­конец-то сде­лала так, как хо­чу са­ма, а не же­ла­ют мои ро­дите­ли. По­казы­вая свою бес­сло­вес­ную бла­годар­ность, я ко­рот­ко улыб­ну­лась учи­телю, пы­та­ясь зав­ла­деть его от­ветной улыб­кой. Од­на­ко та­кого серь­ез­но­го я ви­дела Дмит­рия толь­ко на уро­ке, ког­да он прит­во­рял­ся при за­вуче ин­телли­ген­тным и куль­тур­ным пре­пода­вате­лем, ко­им на са­мом де­ле не яв­ля­ет­ся вов­се, а от та­кого иде­ала сто­ит на нес­коль­ко сту­пень ни­же. 

Не­ожи­дан­но он, за­тянув­шись в пос­ледний раз, но коль­ца ды­ма не вы­пус­кая на­ружу, рез­ко хва­та­ет ме­ня за ру­ку, при­жимая к сте­не. Что­бы не поз­во­лить мне упасть из-за под­ко­сив­шихся ко­леней, учи­тель бе­реж­но при­дер­жи­ва­ет ме­ня за пле­чи и, не вы­пус­кая ды­ма, вгля­дыва­ет­ся наб­лю­датель­но в гла­за, слов­но ста­ра­ясь об­на­ружить в них страх или огор­че­ние, од­на­ко ни­чего та­кого я не ис­пы­тыва­ла в тот мо­мент. Я не ис­пы­тыва­ла ни­чего, кро­ме пус­то­ты. Эта пус­то­та и спа­сала ме­ня, на­вер­ное. Она бы­ла вмес­то па­ники.

Хо­телось вы­рывать­ся и кри­чать, и, уга­дай­те, сде­лала ли я это? Нет. В от­вет на мою не­реши­тель­ность от­тол­кнуть или ска­зать эле­мен­тарный от­каз, прос­то поп­ро­сить от­вя­зать­ся и боль­ше так не де­лать, Дмит­рий неж­но про­водит ла­донью по мо­ей ще­ке, так­же неп­ред­ска­зу­емо одер­ги­вая её и впи­ва­ясь гу­бами в мои гу­бы. Не сра­зу я осоз­на­ла, что это про­изо­шел мой тре­тий по­целуй, вто­рой из ко­торо­го сно­ва при­над­ле­жит учи­телю ли­тера­туры. Вто­рой же, по ошиб­ке, я по­дари­ла не­путе­вому од­ноклас­сни­ку Ки­рил­лу.

Пав­ленко, яв­но сбав­ляя мои еще не ото­шед­шие эмо­ции пос­ле ку­рения, на­пол­ня­ет мой рот ды­мом, ко­торой оп­ре­делен­ное вре­мя дер­жал во рту. Луч­ше бы он за­дох­нулся, ведь та­кого я не ощу­щала ни­ког­да преж­де. 

Не­пере­дава­емые ощу­щения теп­лых губ, нет, в тот мо­мент прев­ра­тив­шихся в нас­то­ящий огонь, лег­кие пог­ла­жива­ния прох­ладны­ми паль­ца­ми по мо­ей та­лии, твер­дая сте­на, соп­ри­каса­юща­яся со спи­ной, к ко­торой ме­ня нас­той­чи­во бук­валь­но вдав­ли­вал Дмит­рий, еще и дым, мо­мен­таль­но вы­шед­ший изо рта с по­мощью то­го, что мы оба при­от­кры­ли гу­бы и вы­пус­ти­ли его на­ружу. Но по­целуй не ос­та­нови­ли. 

Не ос­та­нав­ли­вали приб­ли­зитель­но две-три ми­нуты, ес­ли пос­ледняя ми­нута идет в счет. Пос­ледние се­кун­ды на­рушен­ной бли­зос­ти меж­ду учи­телем и уче­ницей мы с ка­ким-то не­допо­нима­ни­ем лю­бова­лись друг дру­гом, соп­ри­каса­ясь лба­ми. Да­же тог­да, ког­да на­ши гу­бы ра­зор­ва­ли по­целуй, столь жар­кий и вос­пла­меня­ющий бур­ные эмо­ции в мо­ей го­лове и с фи­зичес­кой сто­роны в жи­воте, Дмит­рий ни на шаг не отс­тра­нил­ся и зас­та­вил ме­ня сфо­куси­ровать ли­цо так, что­бы не сво­дить с не­го взгля­да. У нас у обо­их на ли­це вы­рисо­валось ис­крен­нее не­до­уме­ние. 

- И что это бы…? – За­ик­ну­лась я, что­бы как всег­да ис­портить то, че­го дей­стви­тель­но же­лала до­воль­но-та­ки дав­но. Каж­дый ве­чер. Во сне. Ти­пич­ная де­вуш­ка. Учи­тель не дал мне до­гово­рить, при­ложив по­душеч­ку паль­ца к по­лу­от­кры­тым и при­пух­шим пос­ле не­адек­ватно­го, не по­бо­юсь это­го сло­ва, по­целуя, гу­бам. Но Кры­лова сда­вать­ся не со­бира­лась, по­это­му вновь ре­шила спро­сить, в чем же де­ло и как это объ­яс­нить.

- Кры­лова, - прер­вал мой ти­хий воп­рос он, - зат­кнись. – И лег­кое при­кос­но­вение к гу­бам опять по­дари­ло мне не­быва­лое ощу­щение. Ес­ли ме­ня так всег­да бу­дут про­сить зат­кнуть­ся, я, по­жалуй, сог­ла­шусь до кон­ца жиз­ни быть не­мой.

- Дмит­рий Алек­се­евич… - на­чала сно­ва я. Его ру­ки силь­нее сжа­лись на мо­ей та­лии, из-за че­го я сму­тилась, за­лив­шись ру­мян­цем. Вот так вот, быть при­жатой к сте­не собс­твен­ным учи­телем, смот­реть ему не­от­рывно в гла­за пос­ле слу­чив­ше­гося, что зап­ре­щено не толь­ко школь­ны­ми пра­вила­ми, но и уго­лов­ным ко­дек­сом Рос­сий­ской Фе­дера­ции, и бо­ять­ся ска­зать хоть что-то в свое оп­равда­ние, или, на­обо­рот, воз­му­щение. Друзья, это дей­стви­тель­но не­обык­но­вен­но. Всем бы та­ких эмо­ций, серь­ез­но, и не­важ­но, хо­рошо они кон­чатся или нет.

- Кры­лова, - его пре­рывис­тое ды­хание лег­ло на тон­кую ко­жу шеи, пол­ностью от­кры­тую для его взо­ра, - зат­кнись. 

Кры­лова мол­чать не уме­ет!

- Дмит­рий Алек­се­евич… - сколь­ко раз я пов­то­рилась? Пле­вать! Я добь­юсь сво­его!

- Бо­же мой! – вык­рикнул он и так рез­ко от­ско­чил от ме­ня, что мне од­новре­мен­но ста­ло и хо­лод­но, из-за то­го что раз­го­рячен­ное те­ло учи­теля гре­ло мое, не ме­нее обож­женное, и обид­но по­тому, что он так гру­бо бро­сил ме­ня с тря­сущи­мися ко­лен­ка­ми и го­рящим от сму­щения ли­цом без под­дер­жки в ви­де опо­ры. – Кры­лова, ты всег­да та­кая?Раз­ве те­бе не хо­телось это­го, раз­ве нет? – обоз­лился учи­тель, вспыль­чи­во и в по­рыве зло­бы, дер­жавшей­ся имен­но на ме­ня, а не на ко­го-то дру­гого, в его ду­ше, раз­ма­хивая ру­ками и свер­ля ме­ня гроз­ным взгля­дом. – Нуж­но обя­затель­но до­нимать ме­ня доп­ро­сами! Ты как все де­вуш­ки, ей-бо­гу! А что это бы­ло? А что те­перь бу­дет? А ес­ли я прос­то хо­тел это­го? Прос­то, по­нима­ешь? – его го­лос нем­но­го ус­по­ко­ил­ся. – Что мне те­перь, же­нить­ся на те­бе? Я и сам не по­нимаю, что в пос­леднее вре­мя тво­рит­ся, и, будь доб­ра, не до­нимай ме­ня воп­ро­сами.

- Во­об­ще-то, - прер­ва­ла учи­тель­ский мо­нолог я, дей­стви­тель­но осо­бо не вслу­шива­ясь в бур­ный всплеск на­копив­шихся слов внут­ри не­го, - я хо­тела поп­ро­сить, что­бы вы еще ме­ня по­цело­вали. 

Его оша­рашен­ное ли­цо на­до бы­ло ви­деть собс­твен­ны­ми гла­зами! Бы­ла бы я ху­дож­ни­ком, за­рисо­вала бы обя­затель­но и по­веси­ла в ра­моч­ку над кро­ватью! Ка­кие мы оби­жен­ные, ка­кие мы удив­ленные, ка­кие мы обоз­ленные. Хо­чет­ся по­сюсю­кать его как ма­лое ди­тя. Раз­ни­цы осо­бой и не встре­тит­ся, раз учи­тель, преж­де чем выс­лу­шать, на­чина­ет ис­те­рику.

- Что ты ска­зала? – нем­но­го за­ика­ясь, спро­сил он с уже ши­рокой ух­мылкой, са­модо­воль­ной та­кой, на ли­це. – Серь­ез­но? Са­ма про­сишь?

Не от­ве­чая, ко­пируя его ма­неру иг­но­риро­вания, я по­вис­ла у учи­теля на шее и не так влас­тно, как он, ко­неч­но, од­на­ко по­цело­вала его, вновь да­ря сво­им гу­бам мас­саж и не­веро­ят­ное удо­воль­ствие. Дмит­рий под­хва­тил ме­ня под по­пу, при­под­ни­мая вверх так, что я сце­пила но­ги в за­мочек по­зади его спи­ны и, не от­ры­ва­ясь от же­лан­ных губ и со­вер­шенно от­клю­чив здра­вое мыш­ле­ние вмес­те с моз­га­ми на па­ру, бы­ла за­ново при­жата к той же сте­не. 

- Толь­ко не го­вори, что это гор­мо­ны… - От­ры­ва­ясь не­хотя от ме­ня, про­шеп­тал па­рень, но тут же, так и не ус­лы­шав мо­его нев­нятно­го бор­мо­тания, про­дол­жал лас­кать язы­ком пуль­си­ру­ющую ве­ну на шее.

- Толь­ко не го­вори­те, что это всё ошиб­ка… - на­де­ясь на его чес­тность, вы­дави­ла я, ког­да его гу­бы спус­ти­лись мне на под­бо­родок. 

Пос­ле это­го он, по­цело­вал ме­ня в пос­ледний раз в гу­бы, точ­нее, не­вин­но чмок­нув, как на про­щание це­лу­ют­ся пер­воклас­сни­ки, по­мог мне опус­тить­ся на скамью, по­кидая теп­лые объ­ятия. Как ни в чем не бы­вало, под­нял мок­рую тряп­ку, на­кинул ее на шваб­ру и стал на­мывать и так вы­чищен­ные до крис­таль­ной бе­лиз­ны по­лы, меж­ду про­чим, мо­им тру­дом.

- Че­го сто­ишь? – не по­вора­чива­ясь, со сме­хом прик­рикнул он. – По­могай мне, да­вай, не од­но­му же мне всю ра­боту за те­бя вы­пол­нять!

По­ражен­ная его наг­лостью, я все же по­вино­валась, пе­ред вос­ста­нов­ле­ни­ем «ра­боче­го дня» кое-как приг­ла­див взлох­ма­чен­ные во­лосы и уб­рав си­яющую улыб­ку с ли­ца, при­нялась за убор­ку. 

- Мож­но то­ропить­ся в уче­бе, Кры­лова, - ког­да мы за­кон­чи­ли уби­рать­ся не толь­ко в за­ле, но и в ос­таль­ных ка­бине­тах, на пол­ном серь­езе про­гово­рил он, - но в этом – нет.

Что он имел в ви­ду, я до­гады­валась, но раз­ду­мывать ни над чем не ста­ла. Воз­можно, и я, и он к зав­траш­не­му дню, ну, я, ве­ро­ят­но, че­рез не­делю, пос­чи­та­ем эти по­рывы страс­ти за глу­пую ошиб­ку, вы­рабо­тан­ную бла­года­ря жи­вот­ным ин­стинктам или дет­ско­му лю­бопытс­тву. А по­ка мо­рочить го­лову бес­смыс­ленны­ми раз­думь­ями я не ста­ла, как и Дмит­рий, ско­рее все­го, не вы­мол­вил боль­ше и сло­ва по по­воду на­шего вре­мен­но­го раз­вле­чения в спор­тивном за­ле. Хо­тя мое сер­дце би­лось с ка­кой-то на­деж­дой на то, что у дан­но­го на­чала име­ет­ся ло­гичес­ки за­вер­шенный ко­нец.

- Я от­ве­зу те­бя до­мой, тем­но уже, - ук­радкой гля­дя на ме­ня, кив­нул го­ловой учи­тель и уда­лил­ся на ули­цу, на хо­ду наб­ра­сывая на се­бя теп­лую кур­тку. Я пос­пе­шила с бла­годар­ной улыб­кой за ним.

Су­дя по по­годе, но­ябрь ме­сяц все же, да и в Рос­сии это не уди­витель­но, тран­спорт сей­час ху­же чем спо­соб ходь­бы пеш­ком. Не пра­вы, ока­залось, си­ноп­ти­ки, го­воря, что теп­ло и сол­нце. Сне­га по ко­лено на­вали­ло. Так мы по­няли с Ди­мой, ког­да выс­ко­чили на ули­цу, пог­ру­жа­ясь в не­ес­тес­твен­ный мо­роз и неп­рогляд­ную тем­но­ту нас­ту­пив­ше­го ве­чера.

- Черт, сне­га ут­ром не бы­ло, а те­перь как спе­ци­аль­но на­вали­ло, - вы­ругал­ся учи­тель, под­хва­тывая ме­ня под ру­ку и по­могая спус­тить­ся по мок­рым сту­пеням. – Как те­перь ехать? До­роги за­биты, на­вер­ное.

- Да вы ез­жай­те до­мой, я поз­во­ню сво­им, ме­ня за­берут. По­сижу в шко­ле ча­сок, дру­гой… - за­дум­чи­во хмык­ну­ла я, по сво­ей дь­яволь­ской на­туре зная, что неп­ло­хо иг­раю свою роль. Ду­ма­ете, я его пос­ле все­го от­пу­щу? Да Дмит­рий кровью под­пи­сал со мной кон­тракт этим по­целу­ем! Те­перь так прос­то не от­вя­жет­ся! 

- Да лад­но, не ки­пятись! – за­дор­но ска­зал он, хло­пая ме­ня по пле­чу. Да с та­кой си­лой, что зря по­могал ак­ку­рат­но спус­тить­ся по лес­тни­це! Я не ожи­дала и упа­ла на ко­лени пря­мо пе­ред Ди­мой. Стыд­но. Ка­кой по­зор.

- Ду­реха ты, Кры­лова, - доб­ро­душ­но ска­зал муж­чи­на, про­тяги­вая мне ру­ку по­мощи и под­ни­мая с по­ла, к счастью, за­мечая на мо­ем ли­це счас­тли­вую улыб­ку, - по­еха­ли уже. До­берем­ся за со­рок ми­нут, не боль­ше даю! – с уве­рен­ностью про­шеп­тал ли­тера­тор, и, от­трях­нув ме­ня от сне­га, пос­пе­шил про­водить в сво­его раз­ва­лива­юще­гося «Жи­гулен­ка», что­бы пос­ко­рее сог­реть­ся от не­ре­аль­но­го хо­лода. 

Еха­ли до мо­его до­ма мы три с по­лови­ной ча­са. Нет, серь­ез­но, три с по­лови­ной ча­са! Это це­лых двес­ти де­сять ми­нут, мать моя жен­щи­на, двес­ти де­сять на­еди­не с этим муж­чи­ной! На­вер­ное, Дмит­рий ты­сячу раз по­жалел, что сог­ла­сил­ся до­вес­ти ме­ня, ес­ли су­дить по его му­читель­ным вздо­хам, ма­тер­ным сло­вам, ад­ре­сован­ным та­ким же не­куль­тур­ным во­дите­лям, как и он сам, и нер­вам, да­же за­меча­ни­ям, ко­торые он мне де­лал со­вер­шенно не­обос­но­ван­но. «Не тро­гай то, не тро­гай это!», - го­ворил он, а у ме­ня язык не по­вора­чивал­ся ска­зать, что здесь и тро­гать-то не нуж­но, всё рав­но ма­шина ра­но или поз­дно бу­дет сда­вать­ся на ме­тал­ло­лом. И, са­мое обид­ное, что за три с по­лови­ной ча­са про­веде­ния на­еди­не мы вмес­то та­ких не­об­хо­димых раз­го­воров, вы­яс­не­ний на­ших не­яс­ных от­но­шений или лю­бых дру­гих ув­ле­катель­ных за­нятий бе­зобид­но мол­ча­ли, ес­ли впи­сать в спи­сок его единс­твен­ных слов за­меча­ния, ад­ре­сован­ные мне, и од­ну-единс­твен­ную реп­ли­ку, ког­да я вклю­чила ра­дио, что­бы хоть как-то раз­ба­вить не­лов­кую об­ста­нов­ку. 

За­иг­рал Стас Ми­хай­лов, и, да­бы слу­шать всё рав­но не­чего, я ос­та­вила на этом ра­дио. По­дума­ешь, од­на пес­ня мне да­же нра­вилась, ни­чего та­кого. А Дмит­рий, про­тес­ту­юще за­мычав и за­фыр­кав вро­де мо­его сдох­ше­го хо­мяка, царс­тво ему не­бес­ное, нер­вно вда­вил кноп­ку паль­цем и по­яс­нил: «Кры­лова, Ста­са Ми­хай­ло­ва слу­ша­ют ли­бо вдо­вы, ли­бо пя­тиде­сяти­лет­ние девс­твен­ни­цы, ли­бо ба­бы, у ко­торых мужья ал­ко­голи­ки и нар­ко­маны. Та­кая му­зыка ни для те­бя, ни для ме­ня ни в ка­кие во­рота не ле­зет». 

Всё. На этом ко­нец. Так мы и про­мол­ча­ли весь путь. Ди­ма как опыт­ный во­дитель не от­вле­кал­ся от до­роги, хо­тя я мо­лилась, что­бы он хоть раз гля­нул на ме­ня чис­то ра­ди лю­бопытс­тва, чем за­нят его уче­ница, но нет, как бы ни так! Ноль вни­мания. 

Я за­меча­ла, как хлопья сне­га не­лепо ло­жат­ся на зем­лю, об­на­жен­ные де­ревья, раз­бро­сан­ный на зем­ле му­сор, пе­ред­нее ок­но ма­шины, и по­ража­лась при­род­ной влас­ти. Как так? Вро­де бы, бы­ло сол­нце ут­ром и да­же теп­ло, я без шап­ки и лег­кой кур­тке, а сей­час ми­нусо­вая тем­пе­рату­ра и жут­кий го­лолёд на до­роге. А снег буд­то на­рисо­ван­ный. Вот кто-то взял кис­точку и на­рисо­вал его, да­бы не ут­руждать мать-при­роду. Не ве­рит­ся, что так его мно­го на­вали­ло. Еще та­кого не бы­ло. Соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что мы плы­вем по во­де и пог­ру­жа­ем­ся всё глуб­же и глуб­же. Ма­ло ли, по­тонем еще…

Но все-та­ки до­мой мы при­были. Гля­нув на ча­сы, я по­рази­лась: по­лодин­надца­того но­чи. Нек­ра­сиво по­лучи­лось: я сей­час раз­ва­люсь в теп­лой пос­те­ли с круж­кой чая и но­вой кни­гой, а Дмит­рию, ко­неч­но же, по всей жиз­ненной спра­вед­ли­вос­ти ехать столь­ко же вре­мени об­ратно до­мой. По­это­му я, про­явив свои ка­чес­тва и ин­телли­ген­тность, как учи­ли ма­ма с па­пой, приг­ла­сила учи­теля зай­ти в дом и хо­тя бы двад­цать ми­нут пог­реть­ся с чаш­кой креп­ко­го ко­фе в об­щес­тве мо­их ро­дите­лей. Ска­зыва­ясь на том, что он дав­но меч­тал поз­на­комить­ся с мо­ей семь­ей поб­ли­же, Дмит­рий улыб­нулся и вы­шел из ма­шины, как-то стран­но быс­тро сог­ла­сив­шись и при­няв приг­ла­шение вой­ти. 

По­ка мы сто­яли у по­рога и жда­ли, ког­да дво­рец­кий от­кро­ет дверь, я в пря­мом смыс­ле это­го сло­ва мед­ленно пог­ру­жалась под снег. Во­ды по ко­лено! И, ма­ло то­го, мои но­вень­кие бе­лые но­соч­ки прев­ра­тились в ста­рень­кие пло­хо пах­ну­щие мок­рые се­рень­кие но­соч­ки, на го­лове ца­рил ха­ос, че­го не ска­жешь о Дмит­рии. Он как нор­маль­ный че­ловек на­дел шап­ку и сох­ра­нил свою и так не­ряш­ли­вую, но при­чес­ку. 

- О, у нас гос­ти! – при­вет­ли­во ука­зал нам на от­крыв­ший­ся про­ход дво­рец­кий, воз­никший у по­рога как по ко­ман­де. 

– Про­ходи­те, мо­лодой че­ловек. Спа­сибо, что бла­гопо­луч­но до­вез­ли Юлию до­мой.

- Не сос­та­вило осо­бого тру­да, - фир­менной под­дель­ной улыб­кой поп­ри­ветс­тво­вал его Дмит­рий, по­жав муж­чи­не ру­ку и сту­пая за по­рог. – Кра­сивень­ко тут у вас.

Не сом­не­ва­юсь. Ду­маю, он, жи­тель скром­ной съ­ем­ной квар­ти­ры, ко­торую де­лит с ма­терью, впер­вые на­ходит­ся в та­ком особ­ня­ке. Хо­тя я, приз­нать­ся чес­тно, меч­та­ла бы по­менять­ся с ним мес­та­ми. Ме­ня раз­дра­жа­ет то, что у нас жизнь как в ко­ролевс­тве. В кон­це-то кон­цов, все мы та­кие же лю­ди, как и ос­таль­ные, по­чему бы не поп­ро­бовать жить так, как жи­вут дру­гие? 

Че­рез де­сять ми­нут я, уже пе­ре­оде­тая в мах­ро­вый ха­лат я шер­стя­ные нос­ки, си­дела за круг­лым сто­лом, по­пивая чай не толь­ко в об­щес­тве ро­дите­лей, но и Дмит­рий Алек­се­еви­ча. Па­рень вел се­бя дос­той­но, веж­ли­во и сдер­жанно, нес­мотря на то, что мой отец час­то бро­сал на мо­лодо­го че­лове­ка не­понят­ные взгля­ды, пе­рево­дя те­му раз­го­вора на ту, ко­торая ин­те­ресо­вала толь­ко его са­мого. Мать расс­пра­шива­ла Ди­му о мо­ей ус­пе­ва­емос­ти в шко­ле, и учи­тель про­мол­чал о на­ших ушед­ших, но все-та­ки пе­режи­тых ин­ци­ден­тах. И, вро­де бы, все под­ру­жились с но­вым гос­тем, не ис­клю­чая при­сев­ше­го вы­пить чай­ку и дво­рец­ко­го, ес­ли бы не Да­ни­ил, свер­ля­щий Дмит­рия все двад­цать ми­нут его от­ды­ха у нас до­ма.

- Зна­ете, сей­час так поз­дно уже, - на­чал он, а учи­тель за­мет­но нап­рягся, чувс­твуя не­лов­кость.

- Да, да, я по­нимаю, Да­ни­ил, - Дмит­рий пос­та­вил пус­тую круж­ку на стол, из ко­торой по-преж­не­му ды­мил­ся теп­лый пар, воз­вы­ша­ясь и тут же ис­па­ря­ясь на мо­их гла­зах, - мне по­ра ухо­дить. Вре­мя не дет­ское, а зав­тра на ра­боту, де­тям в шко­лу.

Толь­ко он хо­тел встать, как мой брат с ехид­ной ус­мешкой на ли­це ос­та­новил мо­лодо­го че­лове­ка за ру­ку, зас­тавляя при­сесть об­ратно.

- Ка­кая ра­бота? Ка­кая шко­ла? – воз­му­тил­ся мой отец, встряв в раз­го­вор. – Уче­бу от­ме­нили на два дня! Вы по­году ви­дели или нет? Сей­час не­жела­тель­но вы­ходить на ули­цу!

- Но… - хо­тел воз­ра­зить Пав­ленко, но у не­го это ес­ли бы и по­лучи­лось, то очень сла­бо.

- Ни­каких от­ка­зов! – еще и ма­ма под­клю­чилась к об­ще­му об­сужде­нию не­ожи­дан­но­го снеж­но­го по­дар­ка. – Дмит­рий, вы дос­та­вили на­шу дочь до­мой, пот­ра­тив свое лич­ное вре­мя. Мы очень вам бла­годар­ны и бу­дем ра­ды, ес­ли вы ос­та­нетесь пе­рено­чевать у нас как по­чет­ный гость. И не смей­те от­ка­зывать­ся! – шут­ли­во прик­рикну­ла она, за­мечая за­меша­тель­ство и сму­щение(?) Дмит­рия. Не ве­рю, что этот че­ловек спо­собен сму­щать­ся!

- Ну, ес­ли вы дей­стви­тель­но не про­тив и… - за­мял­ся па­рень. Мой брат, по­каты­ва­ясь со сме­ху, - к счастью, Ди­ма это­го не уви­дел, по­тому что сме­ет­ся он имен­но из-за при­сутс­твия мо­его пре­пода­вате­ля в сте­нах на­шего до­ма! – упал под стол под пред­ло­гом, что уро­нил вил­ку в тот мо­мент, ког­да все сто­ловые при­боры спо­кой­но ле­жали в од­ной ку­че на сто­ле. Пав­ленко про­иг­но­риро­вал это. 

- Будь­те доб­ры, при­неси­те на­шему гос­тю су­хую одеж­ду и по­кажи­те ему гос­те­вую ком­на­ту, по­жалуй­ста, - об­ра­тил­ся доб­ро­жела­тель­но и с чис­той улыб­кой на ли­це, что ред­ко за­метишь на нем, мой отец. – А вы, Дмит­рий, ког­да при­веде­те се­бя в по­рядок, спус­кай­тесь к нам, ес­ли не за­хоти­те спать, попь­ем еще чаю, по­гово­рим. Дав­но мне не хва­тало муж­ско­го об­щес­тва. 

Да Дмит­рий вол­шебник! Ес­ли мои ро­дите­ли да­же не го­нят нас с Да­ней спать в та­кое поз­днее вре­мя, ес­ли мой па­па улы­ба­ет­ся поч­ти что нез­на­комо­му пар­ню и приг­ла­ша­ет его по­гово­рить по ду­шам, ес­ли ма­ма раз­де­ля­ет мне­ние от­ца, что-то в этом до­ме точ­но не так! Что в ле­су сдох­ло? Что про­ис­хо­дит? Я в со­тый раз убеж­да­юсь, что Дмит­рий не че­ловек. Точ­но. Он не че­ловек.

- Спа­сибо вам ог­ромное. - Под­нявшись из-за сто­ла и ки­нув на ме­ня бла­годар­ный взгляд, Дмит­рий пос­пе­шил уда­лить­ся, сле­дуя за дво­рец­ким. 

И толь­ко на тот мо­мент я по­няла, осоз­на­ла всю ре­аль­ность. Че­ловек, с ко­торым я це­лова­лась пря­мо в школь­ном спор­тивном за­ле, бу­дет спать в со­сед­ней ком­на­те со мной? Да лад­но?

Черт
[Я уезжаю, а там интернета нет, так, что глава выходит раньше.]
Голосуйте, ребят!