3. Электрическое чувство
Усталые ноги привели меня к дому. Николь не дождалась меня на обеде. По лекции будет пропуск, но сейчас это казалось меньшим из зол. Стены дома всегда были моей крепостью. Завтра я снова буду сильной. А сейчас... сейчас мне отчаянно хотелось только одного: тепла и уюта родного дома, где можно забыть обо всем, что произошло.
Переступив порог, я замерла у двери. Из гостиной доносились обрывки фраз, приглушенные, но от этого еще страшнее:
— ...снова задержали платеж... — голос матери звучал приглушенно, словно сквозь слезы. — ...Мэдисон не должна знать, что мы заложили её фонд...
Ответ отца прозвучал неожиданно резко и жестко:
— Я найду способ, Софи! Не вздумай звонить ей!
Сердце сжалось. Я медленно двинулась к комнате, стараясь идти бесшумно. Желание услышать больше боролась с ужасом узнать правду.
Из-за угла открылся вид: родители сидели на диване. Мама уткнулась лбом в плечо отца, и ее спина мелко вздрагивала от беззвучных рыданий. Он гладил ее по русым с проседью волосам, лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.
Детских голосов не было слышно. В доме стояла непривычная, гнетущая тишина, нарушаемая только всхлипами мамы. Грудную клетку сдавило так резко, что я едва втянула воздух. Тревога накатывала волнами, угрожая захлестнуть с головой.
— Эмили, ты сегодня закончила раньше? — Папа заметил меня первым, и тут же принялся вытирать щеку матери большим пальцем, стараясь унять ее слезы. Его растерянность резанула острее ножа.
— Д-да. Что происходит? — Мои губы едва слушались. В голове пронеслись все самые страшные картины: больница, Зак или Шарлотта... Отчисление Мэдисон? Или... смерть кого-то близкого...?
— Милая, все в порядке, — мама вскочила, пытаясь улыбнуться, но красные, опухшие глаза выдавали долгий плач. Она шла ко мне, широко раскрыв объятия. — Мы просто... повздорили. Глупости. Сейчас уже все решили.
Я ответила на ее объятия, впитав знакомый запах домашней выпечки и духов, но тревога не отступала, а лишь сжимала сердце тисками.
— Вы меня обманываете? — осторожно спросила я, глядя ей прямо в глаза, а затем перевела взгляд на отца.
— Нет же, — она оглянулась на отца.
Он кивнул, слишком резко, слишком поспешно. — Все хорошо, моя милая. — Она снова прижала меня к себе, но я чувствовала ее дрожь. Я смотрела через ее плечо на отца. Он сидел, потирая переносицу пальцами, глаза были прикрыты. Когда он их открыл и встретил мой взгляд, в них читалась такая усталая тяжесть, что я внутренне взмолилась:
Пожалуйста, Боже, пусть дело не в нем. Я не переживу, если с ним что-то случится.
— А где дети? — встрепенулась я, высвобождаясь из объятий, ища хоть какую-то опору в реальности.
— Лотти в саду. А у Зака дневной сон. Все в порядке, Эмили, тебе не о чем волноваться. — Мама погладила меня по спине, этот жест обычно успокаивал, но сегодня казался механическим. — Иди переоденься, милая. Скоро будем ужинать.
— Хорошо, — сухо ответила я и бросила последний, полный сомнения взгляд на родителей – на его согнутую спину, на ее слишком яркую улыбку – и медленно поплелась наверх, чувствуя, как по спине ползут ледяные мурашки.
***
После ужина, прошедшего в тягостной вежливости, я снова заперлась в своей комнате. Родители за столом изображали идиллию, но фальшь висела в воздухе густым туманом. Я была безумно рада, что никто не умер, не попал в больницу. Моя главная кошмарная картина не сбылась. Но уверенность, что только смерть может сломить меня, пошатнулась. Эта недосказанность, эта тайна, от которой они меня упорно отгораживали, грызла изнутри.
После тщетных попыток разгадать ребус я решилась позвонить сестрам. Мэдисон не брала трубку – типично. Дебби, старшая, ответила сразу, но ее заверения «все хорошо, малыш, не парься» звучали как заученная мантра. Она посоветовала «не лезть не в свое дело», тыча в мою якобы юношескую неопытность в браке и семейных проблемах. Успокоила, что сама поговорит с мамой. И отключилась.
Черт возьми! Как же я устала от того, что все считают меня глупым несмышленышем! Даже если я не прошла их путь, разве это причина прятать от меня правду? Неужели они не понимают, что эти секреты и полуправды делают только хуже!
Мысли метались, как разъяренные пчелы, нагнетая жуткую тревогу. Спасение пришло в виде самого доброго и неподкупного жителя дома Блум – Тео. Мой золотистый увалень вскарабкался на кровать и плюхнулся на меня всей своей теплой, тяжелой тушей, засопев мне прямо в ухо. Он всегда чувствовал, когда мне плохо. Я обняла его мохнатую шею, уткнулась лицом в шерсть, и впервые за день на губы прокралась слабая улыбка. Под его тяжелым, успокаивающим дыханием я неожиданно провалилась в легкий бессознательный сон.
***
Меня выдернула из глубин сна настойчивая вибрация телефона. Часы показывали семь. За окном сгущались вечерние сумерки. Я потянулась к телефону, лениво листая уведомления – пропущенные от Николь, спам... Сердце екнуло, когда среди них мелькнуло имя: Пэйтон. Сообщение, отправленное час назад:
— Замарашка, могу помочь с вождением.
Я села на кровати, протирая глаза. Помощь? От него? Сомнения роились, в голове. Доверять ему было верхом глупости. Но и начинать этот диалог... Идея казалась абсурдной и опасной. Рука сама потянулась ответить:
— Ты больше не боишься, что я получу права?
Ответ пришел почти мгновенно.
— Страх есть. Но больше не за себя...
— Очень мило, что ты можешь бояться за кого-то еще. Вы снова коллективно мне ответы строчите?
На этот раз пауза была чуть дольше:
— Нет. Я один. Жду у твоего дома. Выходи.
Я перечитала сообщение дважды,сонливость как рукой сняло. Не веря, подкралась к окну, приподняла край шторы. Он был здесь. Стоял, непринужденно облокотившись бедром о капот своего мерседеса. Яркий экран телефона освещал его профиль, пальцы лениво скользили по стеклу. Спокойный. Реальный. У моего дома.
Сердце гулко стукнуло раз, потом забилось частой, тревожной дробью. А по телу разлилась странная смесь страха и любопытства.
Если откажусь – решит, что струсила. А если соглашусь... Это же чистой воды безумие! Ловушка? Дэни же предупреждал... Он знает, на что они спасобны. А может он хочет посмотреть, как я разобью его тачку...?
Я металась по комнате, мысленно примеряя оба варианта. Нет. Я не трус. Но и идти на убой без защиты – глупо. Я схватила маленький баллончик перцовки, который носила на всякий случай в сумке – для темных переулков и подозрительных типов. Сунула его в карман джинс. Я готовилась к худшему, а к горлу снова подкатывал знакомый ком тревоги.
Я вышла в той же одежде, что была в колледже – джинсы, кроссовки, пиджак. В домашнем было бы слишком просто, а наряжаться для него? Ни за что. Хотя... тушь и прозрачный блеск для губ все же нанесла. Просто потому что.
Он, увидев меня, молча открыл пассажирскую дверь и жестом указал на... водительское место? Я замерла. Он лишь усмехнулся в ответ на мой немой вопрос и сам уселся на пассажирское сиденье. Я скользнула за руль. Кожа сиденья была прохладной и невероятно мягкой подо мной – такой роскоши я не ощущала никогда. Когда прозвучал глухой щелчок центрального замка, я невольно поежилась. Мысль развернуться и убежать назад в дом промелькнула яркой вспышкой, но я ее тут же подавила. Слишком поздно.
— Ты выглядишь напряженной,— его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти... нормально. — Расслабься. Просто прокатимся по тихим улицам и вернемся.
— Просто не ожидала, что ты можешь быть... обычным парнем, — выпалила я, пристегивая ремень. Завела мотор, звук был сдержанным и мощным. Тронулась плавно. — Я думала, ты по вечерам пьешь кровь младенцев или спишь в гробу.
Он тихо рассмеялся. — Сегодня как раз требовалась кровь девственницы для важного ритуала...— Он повернулся ко мне, и в полумраке салона я увидела его ухмылку. Знакомую, колючую, но... без привычной злобы. Он казался другим. Более человечным. И от этого было еще страшнее.
— Смотри на дорогу, замарашка, — он усмехнулся снова, откинувшись в кресле.
Я перевела взгляд на асфальт, убегающий в темноту под свет фар. И не смогла сдержать улыбку, когда мягко нажала на газ. Машина послушно, почти неслышно набрала скорость. Ощущение было волшебным – мощь под капотом, плавность хода, полное ощущение контроля.
В салоне зазвучала музыка – негромко, ритмичный бит, знакомый голос: "I said, ooh girl, shock me like an electric eel..." MGMT, "Electric Feel". Иронично.
— Как ты узнал, что я... что у меня не вышло? — спросила я осторожно, не сводя глаз с дороги. — Следишь?
— Был в тот день у отца в участке, — ответил он так же спокойно. Сидя расслабленно, полуразвернувшись ко мне, он смотрел вперед, лишь изредка бросая взгляд в зеркало заднего вида или на меня. — Увидел твои бумаги на столе у инспектора, пока ждал. Потом уехал на пары.
— А твой отец... — я прикусила губу, ненавидя себя за этот вопрос, но не могла не спросить. — Он... ну, может как-то повлиять? Чтобы пересдать побыстрее или...?
Он громко рассмеялся, коротко и резко.
— Ох, замарашка, лучше не лезь в эти дебри. За такую услугу расплачиваются не словом «спасибо».
— Ну да, я забыла, что бескорыстная помощь – это не про вашу породу людей.
— Ты просишь то, что стоит дороже денег... Эй, куда? — его голос резко изменился, когда я начала поворачивать на менее знакомую дорогу.
Я притормозила у обочины, включила аварийку и отстегнула ремень безопасности.
— Жарко. И неудобно, — пробормотала я, снимая пиджак. Сократив расстояние между нами, я наклонилась что бы кинуть вещь на заднее сиденье.
Пэйтон не отводил взгляда, изучая меня так пристально, будто видел впервые. Короткий топ открыл живот и нижний край татуировки. Рукав на правой руке, полностью забитый от плеча до запястья сложным рисунком, был теперь виден полностью. Его молчаливый осмотр заставил кожу под этим взглядом покрыться мурашками. Я снова крепко обхватила руль, стараясь не обращать внимания.
Волосы на затылке встали дыбом, когда я почувствовала легкое касание. Пэйтон наклонился ближе, медленно убирая прядь моих волос, упавшую на татуированное плечо. Его пальцы скользнули по коже, повторяя контур черной змеи, вплетенной в красный узор.
Все мое тело мгновенно напряглось до предела, превратилось в одну сплошную натянутую струну. Я не могла оттолкнуть его руку, не могла отвлечься от дороги. Паника требовала выхода. И я нашла его.
Я впечатала педаль газа в пол. Мотор взревел, машина рванула вперед с такой силой, что нас вдавило в кресла. Стрелка спидометра поползла в красную зону.
— Замарашка, ты решила устроить нам романтический суицид?
Я рассмеялась, выпуская наружу весь накопившийся адреналин, страх, злость, это странное возбуждение.
— Испугался? — бросила я через смех, на секунду встретив его взгляд.
— Нет! Я люблю скорость! Но когда я за рулем. А тебе я не доверяю.
— Взаимно! — крикнула я в ответ, глядя на дорогу, и не заметила, как передние колеса начали съезжать на встречную полосу. Показавшийся вдалеке свет фар встречной машины ударил по глазам. Сердце остановилось. Страх сковал движения.
Пэйтон рванул вперед одним резким движением. Его рука легла поверх моей на руль, пальцы сжали мои, направляя. Сила, с которой он дернул руль, была неожиданной. Моя нога сама ударила по тормозу. Резина завизжала. Мы остановились, съехав на обочину, в облаке пыли.
Несколько секунд стояла абсолютная тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, прерывистым дыханием и бешеным стуком моего сердца в ушах. Я не решалась повернуться к нему – мы сидели так близко, что если бы я повернула голову, наши лица оказались бы в сантиметрах друг от друга. Непозволительно близко. В нос снова ударил его парфюм, смешавшийся с запахом горячей резины и пыли. Он уже не казался таким резким, чужим. В этом замкнутом, наполненном адреналином пространстве он стал просто... его запахом.
Мы одновременно громко выдохнули. Переглянулись. На моих губах, как и на его, дрожала нервная полуулыбка. Руки тряслись, ноги стали ватными. Впервые за все время я вдруг с удивлением осознала: я рада, что он был рядом. Не смеялся, не издевался, а действовал. Спас нас.
— Можно... до дома я поеду на пассажирском? — выдохнула я.
Пэйтон внимательно посмотрел на меня. В его глазах снова появился знакомый хитрый прищур, но что-то в нем было иным – усталым, может быть. Он просто кивнул, не говоря ни слова.
Мы поменялись местами в гробовой тишине. Он завел мотор, звук теперь казался приглушенным, успокаивающим. Я молча тронула сенсорный экран мультимедиа и включила свой плейлист. Он не возразил. Из мощных динамиков полились мрачные, бунтарские ритмы – что-то вроде Bring Me The Horizon. Тяжелая гитара и хриплый вокал, заполнял напряженное, но не враждебное молчание. Это был саундтрек к моему смятению. Я уткнулась лбом в прохладное стекло, наблюдая, как мелькают в темноте подсвеченные неоном витрины, редкие огни окон, темные силуэты прохожих. Домашние тревоги, колледжные конфликты, этот безумный заезд – все смешалось в один клубок. Задумавшись, я не заметила, как машина плавно остановилась у моего дома.
Я потянулась назад за пиджаком. И в тот же миг он развернулся ко мне – возможно, чтобы что-то сказать, возможно, просто посмотреть. Наши головы чуть не столкнулись лбами. Я резко отпрянула, сердце бешено заколотилось. Но его рука была быстрее. Он поймал мое запястье. Его пальцы обхватили руку плотно, почти болезненно.
— Не так быстро, замарашка, — его голос звучал тихо, но твердо. Взгляд был пристальным, не отпускающим.
Точка, где его кожа касалась моей, будто обожгло. Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. По спине побежали мурашки – теперь уже не от страха аварии, а от мысли: я теперь в долгу? Как я допустила это?!
— Чего ты хочешь?! — прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Он заметил панику в моих глазах, и это, кажется, доставило ему особое удовольствие. Его взгляд скользнул по моему лицу – задержался на полуоткрытых губах, потом опустился на мою татуированную руку, которую он все еще держал.
— Хочу, чтобы ты набила мне тату, — он сказал четко, его палец скользнул по черным линиям моего рукава.
— Я знаю, что ты рисуешь. Знаю, что в прошлом ты уже била татушки – себе и паре знакомых. — Он сделал паузу, его глаза встретились с моими. — Я тогда подумал: Черт, даже ее первые кривые линии смотрятся... круто. А теперь... — Он резким движением стянул худи через голову. Под ним – черная футболка, обтягивающая тот самый, знакомый по фото, торс. Мускулы играли под футболкой в полумраке салона.
— Теперь я хочу твой рисунок. Здесь. — Он указал пальцем на место над сердцем. Четкие мышцы под тонкой тканью напряглись.
Мир остановился. Я не могла дышать. Прикасаться к нему? Провести часы в такой... интимной близости? С ним? Воспоминание о том фото, о тех противоречивых чувствах, нахлынуло с новой силой.
Нет. Это ловушка. Издевательство. Он просто хочет завести меня так далеко, чтобы потом раздавить. Думает, я куплюсь?
— То было баловство. Детские глупости, — поспешно выпалила я, пытаясь отгородиться. Я не была готова к этому. Не для него. Не для человека, который только и делал, что вонзал в меня свои колючки.
— Я видел твои последние работы. На твоей странице, — его слова прозвучали как приговор. — Они... другие.— Он произнес это почти нехотя, как будто признавая что-то для себя неприятное.
Мое сердце бешено колотилось. Он смотрел мои работы? Искал их?
— Это займет много часов. И я... я не уверена, что у меня будет время, — бормотала я, отводя взгляд.
— Постарайся найти, — его тон снова стал требовательным, вернув ему знакомые черты засранца. — Я приду к тебе в конце недели. Жди.
Его последние слова повисли в воздухе как вызов. Я не ответила. Просто резко дернула ручку двери, вырвалась из его хватки, на этот раз он не стал удерживать, и я выпрыгнула на прохладный вечерний воздух. Хлопнула дверью и, не оглядываясь, почти побежала к дому. Я знала, он вернется к этому. Но я выиграла время. Время, чтобы понять, что черт возьми мне теперь делать.
Закончился ли день плохо? Я не могла ответить. Во мне бушевал ураган противоречий. Пэйт был засранцем. Его слова все еще резали, его поступки злили. Но сегодня... сегодня я увидела тень настоящих эмоций. Услышала его смех – искренний, а не язвительный. Почувствовала его руку поверх моей в момент паники – не чтобы причинить боль, а чтобы спасти. Глубоко внутри, в каком-то потаенном уголке души, теплился крошечный огонек надежды, что это не весь он. Что под маской циника скрывается что-то еще. А может, это просто намордник, сдерживающий еще большее чудовище?
Как бы то ни было, я была вымотана до предела. День выдался адским. Я едва доплелась до кровати, не раздеваясь. Тео, верный страж, уже храпел на своем месте. Я рухнула рядом, обняла его теплый бок, и темнота накрыла меня с головой, унося прочь от вопросов, на которые у меня не было ответов.