Глава 21. Колющая обида.
—Тогда зачем ты это делаешь?—стараясь не закричать, спрашивала шатенка, в моменты кусая одеяло.—Почему ты так поступаешь?
—Потому что не хочу, чтобы ты болела мной. Страдала из-за такого как я. Ты была права, когда мы стояли в ДК. Я не достоин такой как ты. И никогда не буду.—парень сжимал в кулаке простынь, выдавливая из себя слова.—Мой потолок - Люба.
—А может я хочу, чтобы ты был достоин меня.—прошептала она.—Я уже страдаю. Ты всё сделал для того, чтобы я страдала. Зачем только подпускал так близко к себе?
—Нет.—сказал как отрезал.—Мне мерзко думать о том, чтобы я обнял тебя руками, которые трогали тело Любы. И дело даже не в ней. А в тебе. Твои плечи, руки, бёдра, твоя талия они достойны самых лучших рук. Не тех которые избиты в кровь. Меня выворачивает от мысли, что я прикоснусь к тебе губами, которые целовали другую.
—Я поняла. Между нами ничего не было.—она встала с постели. Её уже не так качало, она была в состоянии здраво мыслить, но слёзы предательски бежали по щекам. Она стянула с себя футболку Туркина, а после надела свою пижаму.—Просто давай не общаться. Я девочка сильная, переживу. Доброй ночи.
—Лен, я...—она отвернулась, пытаясь зажмуриться как можно сильнее.
—Не надо. Всё хорошо, я в порядке, наверное.—она отмахнулась, а после стала считать про себя. И сон пришёл. Тревожный, но пришёл.
На утро девушка встала с постели с сильной головной болью. Она доковыляла до ванной и стала приводить себя в порядок. Дел с утра было достаточно. Отвести Алю и Мишу в садик, самой заняться домашними делами. Но каково было удивление, когда на кухне сидел он. Шатенка сверилась с часами, понимая, что она не встала раньше. Садясь за стол из кухни вышла Диляра с чаем и сырниками. Она поставила тарелки и поцеловала девушку в макушку. Они молча стали есть. В это время хозяйка дома убежала на работу, громко захлопнув дверь. В квартире их осталось трое. Но двое на кухне. Каждый напряжённо молчал. Она не станет повторять прошлых ошибок. Просто поест и уйдёт. Он сосед, друг, квартирант, Турбо, главный. Кто угодно но не Валерий Туркин. Не тот парень, что заботился о ней. Так было проще. Закончив с завтраком, девушка взяла свою посуду и помыла её. Она пошла в комнату и стала одеваться для прогулки с младшей Туркиных. Она оделась сама и ребёнка закутала в тёплые вещи, собираясь выйти во двор. Для этого нужно было вытащить коляску. Она всегда сама с этим справлялась, что сейчас ей помешает? Елена ушла, закрыв дверь за собой. От чего выдохнула. Она смогла. Даже не взглянула на него. Это как личная победа.
На улице было морозно, но и в магазин сходить было нужно, заодно и Алиса воздухом подышит. Зелёные огоньки смотрели на девушку, пока губки причмокивали соской. Стрельцова улыбнулась, чуть посмеиваясь. В магазине девушка взяла всё самое необходимое для ужина, когда туда зашёл одногруппник Наташи, с которым они по счастливой случайности познакомились. Дима был весёлым парнем, всегда улыбался и шутил. Поздаровавшись, он так же набирал продукты. Поболтав пару минут парень пригласил её к ним на вечеринку в общаге, убедив тем, что Наталья там тоже будет. Договорившись о встречи на завтра, они разошлись. Лена пошла в сторону дома, как на встречу вышла компания. 3 подруги сразу увидели девушку. Не медля ни минуты, они подошли с тали смеяться.
—Это твой маленький секретик?—спросила Любовь, начиная смеяться.—А с моими следами на лице, ты смотришься ещё более страшненькой. И откуда у тебя такое счастье?
—Отстаньте от меня.—девушка пыталась пройти дальше, но компания не дала ей и шагу ступить.—Мне нужно уложиться спать ребёнка. Хватит меня доставать.
—Посмотрите какие мы грозные. Знаешь мне понравилась твоя колясочка. А вот Валереной сестричке, как раз её не хватает. —она подошла и стала трогать коляску.—Забирай ребёнка, и иди.
—Нет, я не отдам коляску.—на это Люба лишь усмехнулась. Её подруги схватили шатенку за руки, пока девушка Турбо вытаскивала ребёнка и положила его на холодный снег.—Ты что делаешь? Она замёрзнет!—ребёнок начал плакать, а брюнетка не отставала. Он взяла девушку за волосы, рассматривая лицо. После прилетела хлёсткая пощёчина.
—Я всё помню. Ты не имеешь право бить моего парня.—девушка будто с ума сошла. Продолжая бить по лицу.—И пальтишко снимай. Больно хорошенькое. У нас такого не продают.—подруги помогли стянуть с шатенки курточку, а после забрав коляску стали удаляться.
—Алиса.—как только её отпустили, она подхватила на руки ребёнка.—Тише маленькая. Идём домой скорее.
Схватив пакет, а на руки девочку, она понеслась домой, переживая, как бы дитё не заболело. Домой она почти заползала. В одних кофте и штанах было очень холодно, не говоря уже о том, что ребёнок вообще на снегу лежал. Из комнаты вышел Турбо, с книгой в руках. Увидев девушку, он отбросил бумагу подлетая к шатенке.
—Что...—не успел он договорить, как так крикнула.
—Не подходи ко мне.—по щекам бежали слёзы. От обиды на всех.—Я не хочу получать из-за тебя. И не хочу чтобы от этого страдала твоя сестра. Весь женский пол который как-то с тобой связан страдает от тебя.
—Ты что такое говоришь?—он обеспокоено взглянул ей в глаза. А после увидел сильно раскразневшееся лицо.—Кто это сделал?
—Твоя истеричная пассия.—не стала врать девушка.—Пусть она на мне отыгрывается. Но не трогает младших. Они то в чём виноваты?
—Люба не могла на столько перегнуть.—он заступался за неё?—Она вспыльчивая, но не до такой степени.
—Ты защищать её будешь?!—выкрикнула шатенка.—Она буквально унизила меня на улице. На улице «Универсама». Раздела меня, ударила раз 20. Но ладно я. Она вытащила из коляски Алису и положила её на холодный снег. Это ребёнок. Он не может себе помочь!
—Ты перегибаешь. Люба трусиха. Она бы не сделала это так.—он будто не слышал.
—А знаешь, плевать. Я сама себя раздела. Бросила младенца на снег и прошлась по своему лицу пару раз, чтобы обвинить твою девушку.—она оттолкнула его, проходя дальше.—Лучше я буду плохой, чем ты в очередной раз осознаешь, какая она подлая.—она отвернулась от него переводя дыхание.—До чего же обидно. Просто по человечески. Ты защищаешь ту, что издевалась над твоей сестрой. Я переживу, а если Алиса вырастет и узнает, то возненавидит тебя. Как я сейчас.