Глава 35. Разрушить всё.
—Помните, раньше Адидас с Наташей ходил? А Турбо с Ленкой?—сказал уже выпивший Зима.—На дискотеках такие гордые. Грудь вперёд, нос к потолку. Самых красивых девчонок, в то время, ухватили.
—Все всё помнят.—на выдохе сказал Владимир, опустошая рюмку.—А теперь по-другому.—он посмотрел на напряжённую жену, после речи Вахита.
—Лен, ты чего?—спросила Ляйсан.—Побледнела вся.
—Простите.—закрыв рот рукой, выбежала из-за стола шатенка. Она не хотела разрыдаться прямо за столом.—Соберись тряпка.—стоя у окна в кухне, девушка вытирала слёзы.
—Оленёнок, ты чего?—спросил вошедший в помещение муж.—Тебе нельзя нервничать, помнишь?
—Я понимаю, Вов. Но не могу. Меня просто сжирает мысль о том, что я разрушила твою жизнь. И жизнь Таши, которая мне как сестра.—девушка дрожала под пальцами супруга.—И ничего не могу поделать с тем, что люблю Валеру. Мне так стыдно, что приходится держать тебя рядом с собой.
—Дорогая, я действительно люблю Наташу, и знаю о том, что ты любишь Валеру. Мне тяжело выполнять свой супружеский долг, потому что вижу в тебе свою сестру. Но уже поздно что-то менять. Для меня, ты моё маленькое сокровище, а потом уже жена.—мужские пальцы гладили хрупкие плечи.—Пока мы в Казани, можешь делать что хочешь. Захочешь пойти на свидание с Турбо, иди, я не буду против.
—Нет.—девушка обернулась.—После всего, что ты для меня сделал, я не имею права с тобой так поступать.
—В обмен на это, я схожу к Таше.—зелёные глаз, поднятые на Суворова, засверкали. Ей так грела душу то, как Владимир с нежностью говорил о медсестре.—Я сделаю всё что хочешь ради тебя.
—Останься с Наташей.—кареглазый тяжело вздохнул, прикрывая глаза.—Прошу. Я уеду. Не вернусь в Москву. Но ты должен быть счастлив, Солдатик. Позволь мне всё исправить.
—Я не позволю остаться тебе одной. Воспитывать ребёнка и тянуть всё на своих хрупких плечах.—девушка хотела ещё что-то сказать.—Разговор окончен. Успокаивайся.
—Вов, оставь нас.—сказал нежный женский голос.—Хочу поговорить.
—Только осторожно.—мужчина отошёл, а блондинка провела рукой по его груди.—Сразу возвращайтесь.—лёгкий кивок.
—Что ты слышала?—девушка, также смотрела в кухонное окно.—Я слабачка, знаю.
—Ты мне тоже как сестра. Такая маленькая и глупая сестричка.—блондинка подошла к окну, устремляя взгляд на улицу.—Он тоже тебя любит. И мне приятно было слышать те слова. Но только, я тоже не позволю тащить тебе всё на себе.
—Я хочу, чтобы кто-нибудь был счастлив.—шатенка стыдливо опустила глаза.—Пусть не я. Но вы. Вы можете!
—Ты знаешь, что происходило с Валерой, когда он вернулся?—голова отрицательно покачалась.—Он перевернул весь город. Был злым, нервным. В какой-то момент даже пропал. Он не приходил домой, не появлялся в качалке. Сидел на твоей кровати здесь. Марат даже в комнату не заходил. Он вытащил его из петли. Он хотел повеситься прямо там.
—Боже, что я натворила...—девушка прикрыла рот рукой.—Бедный мой, мальчик.
—Давай выпьем?—Туркина достала из холодильника бутылку вина.—Ты за вечер не сделала ни глотка. Нужно расслабиться.—она также приготовила бокалы.
—Мне нельзя. И нервничать тоже.—блондинка нахмурила брови. Суворова обернулась в глазах опять скопились слёзы.—Мне стыдно, Таш. Стыдно признаться тебе, что я беременна. Беременна от Вовы.
—Ого.—кудрявая потеряла дар речи.—Тогда выпью я, за ваше счастье.—она улыбнулась, очень натянуто, а после осушила бокал.
—Нет. Нет никакого счастья, Таш.—девушка скатилась по стенке на пол.—Он думает я не вижу, как он смотрит на вашу фотографию. Как тяжело вздыхает и прижимает к груди. Это каждый раз убивает меня.—Елена была на грани истерики.—Я так не хочу. И не могу.
—Лена!—девушка подскочила к подруге.—Тебе нужно смириться. Принять это.
—Я не хочу!—девушка уже кричала.—Я не хочу портить всем вам жизнь! Я хочу просто сделать всех счастливыми! Скажите, что мне сделать! Я всё исполню! Прошу вас! Меня давно съедает мысль о том, что пореж я тогда себе руки, было бы меньше проблем! Но меня остановил Марат, только зачем?!—она рыдала, на её крики сбежались все. В том числе и Владимир с Валерием, которые упали рядом с ней.
—Лена! Приди в себя!—тряс за плечи её кудрявый.—Успокойся!
—Не трогайте меня! Не надо!—в глазах застыл страх.—Пожалуйста!
—Родная, тебе нельзя нервничать, тише.—пытался успокоить муж.—Всё будет хорошо.
—Вова...—прикрывая рот рукой тихо проговорила блондинка.—Вызывай скорую. Сейчас же.
—Что...?—Владимир осмотрел жену, которая обезумевшими глазами смотрела на всех. Он увидел появляющееся алое пятно на брюках.—Твою мать, Лена!
Спустя 3 часа, все кто были на празднике, сидели в больнице. Девушка уже час находилась в операционной. Наталью не допустили к работе, из-за чего она так же не находила себе места, а за плечи её обнимал брат. Валерий сидел на полу, сжимая в руках волосы. Владимир ходил по коридору из стороны в сторону. Врач вышел из помещения снимая шапочку. Он тяжело дышал.
—Кто родственники?
—Я брат, а вот муж.—подскочил Марат, глядя в глаза акушеру.—Что с ними?
—К сожалению, мы не смогли спасти плод. Извините.—он стал уходить, когда Владимир еле стоя на ногах, был усажен на скамейку.
—Это был мой ребёнок.—по щеке потекла мужская скупая слеза. Он громко крикнул, подрываясь и ударяя стену напротив.—Блять!
3 месяца спустя. На улице шёл ливень. Девушка и мальчик бежали к подъезду. Они промокли до нитки, потому что забыли дома зонтики. Осень Санкт-Петербурга была дождливой. Длинные локоны брюнетки прилипали к лицу, а ноги старались перебирать как можно быстрее. Забежав в здание, они стали подниматься по лестнице, как их встретила пожилая женщина.
—Полечка, вы чего так бежите?—спросила Мария Дмитриевна, осматривая их с ног до головы.
—Да, бестолковая я мать, зонт с утра забыла, а там дождь сливает.—девушка поправляла платье.—Вот Вовку из садика забирала, а такси поймать не смогла. Промокли все.
—Ну бегите скорее домой греться.
Стоит отметить, что никакой Суворовой Елены Кирилловны, больше не существовало. Теперь была лишь Макарова Полина Евгеньевна, но воспитывала она также Суворова Владимира Владимировича. Только теперь одна. В небольшой квартирке, города Санкт-Петербург, где и родилась по документам. Работала она на фабрике пошива одежды, где создавала свои наряды. Мальчик ходил в садик, и рос всё больше похожим на отца.