Георгин

На следующее утро, выходя из подъезда, я машинально повернула голову налево. Это была ошибка. Из соседнего подъезда выходил Валера, и, судя по его довольной улыбке, утро у него началось отлично. Я остановилась, дожидаясь, пока он подойдёт, чтобы поздороваться. Но вместо приветствия он задал вопрос, от которого я опешила:

— Привет, рассказывай, куда вы дели моего Зиму? — спокойно, но с угрозой в голосе, спросил он.

— Как куда? Мы благополучно довезли его домой, около трёх часов ночи, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Сейчас по шапке получишь, — пригрозил Валера, сжимая кулаки.

— За что? — протянула я, искренне не понимая, в чём дело. Его тон заставил меня напрячься.

— А где «здравствуйте», где «до свидания»? — Валера усмехнулся, и в его глазах мелькнула ирония. Казалось, он просто рад поиздеваться.

Мы обменялись короткими усмешками, и я, качая головой, достала сигарету, закурила и неторопливо направилась в сторону подвала, оставляя Валеру стоять на месте, наслаждаясь своей маленькой победой. Воздух был прохладный, предвещая новый день, полный неожиданностей. В голове всё ещё крутились события прошлой ночи, и я уже предвкушала очередной виток наших с Даней забавных и, возможно, немного опасных приключений.

В подвале царила непривычная тишина. Обычно здесь всегда кто-то разговаривал, звенели цепи на тренажерах, слышались смех и громкие обсуждения. А сейчас — пустота. Казалось, будто время остановилось, зависло в воздухе. Позади меня медленно, со скрипом, открылась входная дверь, и в проеме показалась кудрявая макушка Валеры. Он оглядел обстановку, нахмурился и спустился ко мне. Мы поравнялись, и наши взгляды встретились в полном недоумении.

— А где все? — спросил Валера, обходя помещение, словно искал кого-то за старыми шкафами или под обшарпанным диваном.

— Я без понятия. Сам же видел, что я только что зашла, — ответила я, обводя взглядом пустые стены.

Мы тщательно осмотрелись, но не нашли ничего. Ни записки, ни каких-либо следов, которые могли бы объяснить внезапное исчезновение наших друзей. Никто не оставил никаких знаков. Вздохнув, мы с Валерой вышли на улицу. Солнце уже поднималось выше, заливая улицы светом, но загадка подвала оставалась неразгаданной. Мы стояли у входа, пытаясь предположить, куда могли подеваться все остальные. Что могло произойти за ночь, чтобы никого не оказалось на месте? Это было совершенно не похоже на них.

— Ну смотри, я когда выходила из дома, Марата и Вовы уже не было. Лёшу я не видела с ночи, как и Зиму, — я стала медленно загибать пальцы, перечисляя исчезнувших.

— Миша опять в больнице с бабушкой, а Пальто в гимназии, отрабатывает долги, — подхватил Валера. Он нахмурился ещё сильнее, сплюнул в сторону и опустился на старую деревянную лавочку.

Я ходила из стороны в сторону, пытаясь сложить все кусочки в единую картину, выдвигая самые разные догадки. Внезапно меня осенило, и я резко остановилась перед Валерой.

— А тебе не кажется это странным? — мой голос прозвучал почти шёпотом.

Валера поднял на меня взгляд:

— Ты о чём?

— Смотри, тёрки с «Дом-Бытом», Хади Такташ, убийство моего отца. Эти преследования, разборки. Тебе не кажется странным, что всё разом навалилось? Что все эти события будто связаны одной нитью, и теперь вот... никто из наших не выходит на связь? — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Валера почесал затылок, его лицо стало ещё более серьёзным. Он задумался, и я видела, как в его глазах медленно загораются тревожные огоньки, означающие, что он тоже начинает видеть то, что увидела я. Тишина повисла между нами, тяжёлая и наполненная невысказанными опасениями.

Я подскочила к таксофону, который находился в нескольких метрах от подвала. Монеты звенели в кармане, а пальцы дрожали, когда я набирала заветный номер. Но вместо привычного звонкого голоса подруги я слушала лишь долгие, монотонные гудки, врезающиеся в тишину утра. Сердце сжималось с каждым пропущенным сигналом. Я чувствовала, как за моей спиной, словно тень, стоял Валера, его взгляд был тяжелым и выжидающим.

— Дания тоже не отвечает, — выдохнула я, оборачиваясь к нему, в голосе проскользнули нотки отчаяния.

Валера вздохнул, его плечи чуть опустились. Он почесал подбородок.

— Значит, остается только ждать, — произнес он, и в его голосе прозвучала та отстраненность, что была свойственна человеку, привыкшему к неопределенности и опасностям улицы.

— А вдруг что-то случилось? — начала паниковать я, жестикулируя руками. Мысли одна за другой роились в голове, рисуя самые мрачные картины.

Валера бросил на меня быстрый, чуть пренебрежительный взгляд.

— Думаешь, пацаны не дадут отпор? Они ж не бабы, чтобы просто так пропасть, — выплюнул он, и в его голосе чувствовалась не столько попытка успокоить, сколько привычное для уличного парня обесценивание страха и эмоций, особенно «женских». Для него пацан априори должен быть сильным, несгибаемым, способным постоять за себя.

Я укоризненно посмотрела на парня, мои глаза сузились. Его слова, хоть и сказанные беззлобно, все равно задели. Мы оба чувствовали, что воздух вокруг нас стал плотнее, наэлектризованный предчувствием чего-то недоброго. Оставалось только ждать, и это ожидание было самым мучительным.

Пока мы возвращались в подвал, у меня словно лампочка зажглась над головой. Я резко остановилась, так что Валера чуть не врезался в меня.

— Есть одно место, где бы они могли находиться, — выпалила я, обернувшись.

Валера скептически посмотрел на меня. В его зеленых глазах, всегда немного прищуренных, играл тот самый змеиный яд, выдававший его уличное воспитание, готовность к подвоху в любой момент.

— Какое ещё место? — прохладно спросил он, скрестив руки на груди.

— Помнишь, по детству мы с Маратом бегали в «Двадцатку»? — выжидающе произнесла я.

«Двадцатка»... Так мы называли заброшенное пятиэтажное здание, что находилось чуть подальше, ближе к трущобам. Когда-то давно это была приличная гостиница, но после крупного пожара от неё остались лишь обугленные стены и пустые глазницы окон. Теперь там вечно собирались нарики и алкаши, оставляя после себя шприцы и пустые бутылки. Но при этом «Двадцатка» неизменно манила и нас, детей, которым было всё на свете интересно и чьи нервы ещё не были стёрты до конца. Опасное, но притягательное место.

— Возможно, они там, — продолжила я, глядя в его глаза. — Я слышала, как Вова сегодня утром упоминал её по телефону. Что-то вроде: «Встретимся на двадцатке».

Валера на секунду замер, переваривая информацию, а потом его лицо исказилось в нетерпении.

— Так чё мы стоим? — возмутился он, отталкиваясь от меня и быстрым, целеустремленным шагом направился в сторону заброшки. Я поспешила за ним, чувствуя, как внутри нарастает смесь тревоги и надежды.

После того, как они свернули к двадцатке, Валера шел впереди, а я чуть отставала, обдумывая, как бы невзначай перевести разговор на что-то более... личное.

– Валер, слушай... а ты вот никогда не задумывался, ну, о том, что бывает между людьми?

Валера, не замедляя шага, бросил взгляд через плечо.

– Между кем? Ну, типа, долги там, или кто кого кинул? Или про пацанов и девчонок, которые в клуб сходили и потом кто-то кому-то в глаз дал? Всякое бывает. Что случилось, ты что-то не договариваешь?

Я закатила глаза, так что он не видел. Его прагматизм порой выводил из себя.

– Да нет же! Я про... ну, когда вот человек к тебе тянется, и ты чувствуешь что-то особенное. Не просто дружба, а что-то такое... притяжение. Понимаешь?

Валера остановился, прищурился и внимательно посмотрел на меня. На мгновение мне показалось, что он что-то понял.

– А-а-а, ты про когда кореш выручил, а? Или когда плечом к плечу стояли против целой толпы? Когда вот чувствуешь, что за человека горой встанешь, даже если он накосячил? Это да, это чувство братства, знаешь? Это дорогого стоит. Это не каждому дано. Зима вот, к примеру, мой кореш надежный, на него всегда положиться можно.

Я чуть не застонала от досады, но тут же подавила порыв. Ну как так можно?

– Ладно, Валера, ты безнадёжен. Как можно быть таким... таким... — я запнулась, пытаясь подобрать слово, которое не звучало бы слишком грубо, но отражало всю степень его непонятливости.

Валера приосанился, расправил плечи, словно принял комплимент.

– Таким? Таким что? Привлекательным? Смелым? Безумно крутым? Ну, я ж с детства в движе. За себя постоять всегда мог, да и за своих тоже. А ты чего, опять в свои книжки уткнулась, что ли? Тебе, наверное, там эти, как их, «высокие материи» в голову забивают. Давай лучше думать, куда эти балбесы подевались. А то, если что, нам за них отдуваться.

Я рассмеялась, несмотря на всю свою внутреннюю фрустрацию. Ну какой же он! Вроде бы и улицы его воспитали, и мир он видел совсем другой, но в некоторых вещах он оставался поразительно наивным. И от этого я любила его только сильнее. И да, мысль о том, что придётся отдуваться за «балбесов», прозвучала куда более реально, чем любые романтические материи.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

К тому же, там бывают спойлеры, видео по историям и куча разной информации

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas