Эбилейль [РЕДАКТИРОВАНИЕ]

Рэнэ. 

Прошло 7 лет...

Дерьмово ежедневно просыпаться с одной и той же мыслью. Чувство каждый раз такое, будто по тебе проехались несколько раз бульдозером, такое, что твои ребра ломаются, дыхание прерывается и кажется, что ты забыл, как дышать. Просыпаться вообще дерьмово, особенно если ты не мог всю ночь сомкнуть глаз и не придумал ничего лучше, как сесть на подоконник, потерявший свой цвет со временем, с мыслью о том, что завтра нужно купить краску и добавить ему цвета, ведь он заслужил. Каждую ночь я сажусь на этот подоконник вот уже семь лет, прислоняюсь к окну и наблюдаю. В детстве я выжидал время и представлял, что вот-вот на наш мир нападут, сидел наготове. Сейчас же я понял, что единственные монстры, которые могут напасть на людей, скрываются внутри нас самих, разъедают изнутри. Именно эти монстры не дают мне уснуть на протяжении всего времени с того рокового дня.

С его смерти прошло семь лет, а я до сих пор помню все в мельчайших подробностях, словно это было вчера. Словно только вчера я бегал по двору в своем любимом плаще и представлял себя супергероем, а все вокруг с одним щелчком моих пальцев превращалось в неизведанные миры, меня окружали монстры и на моем лице появлялась улыбка, которой я ослеплял всех вокруг, а после - спасал всех мирных жителей. В тот момент, когда Нован закрыл глаза навсегда, в моем виртуальном мире пошла трещина, а позже рухнул и реальный мир. Я ушёл в себя, мои руки, некогда затронутые лишь ссадинами, синяками, различного рода ушибами, ведь я же был супергероем и для меня не составляло труда забраться на то или иное дерево, чтобы спасти прекрасную девушку от кишащего снизу пламени, покрылись бесчисленным количеством татуировок, которые никто и никогда не стремился понять. Мама перестала реагировать на них ещё после первой. Наверное, знала, что на ней я не остановлюсь и меня, как однажды она выразилась, понесёт, но как же она ошибалась, называя череп на предплечье первой, потому что та самая, набитая со слезами на глазах и комом в горле, пряталась под сердцем, та самая надпись, за которой пряталась целая история.

"My hero".

За стеной, которую я построил вокруг себя сразу же после смерти моего лучшего друга, скрывалась вся боль, все воспоминания, связанные с нашими приключениями и его готовностью прийти на помощь в самую трудную минуту. Самозванец, которого в детстве я так отчетливо принимал за своего героя, за семь лет так и не появился. Не было никакого намёка на то, что он хотел принимать участие в жизни своего сына, не было причины и далее считать его таковым, придумывать ему очередные отговорки и раскидывать игрушки в надежде на то, что хоть раз он должен был оступиться и дать мне знак о том, что он появлялся. Я помнил точное расположение раскиданных лично игрушек и ежедневно, просыпаясь, бежал проверить, сравнивал считанные миллиметры и понемногу, шаг за шагом, учился ненавидеть. О, да, что касалось ненависти ко всему миру - этому я научился за последние года. Наверное, если бы был в школьной программе предмет, основывающийся на ненависти к людям, замкнутости в себе, я был бы отличником.

Глаза, которые, по словам тётушки Холли, должны были разбить миллионы сердец, потемнели и изменились до неузнаваемости, чего не скажешь о волосах, которые даже по истечении нескольких лет, все так же легко кудрявились и добавляли к моему расхлябанному образу еще больше небрежности.
Если со своими волосами я научился жить, с мамой, которая всё также приходила с работы, целовала меня в макушку и убегала вновь - тоже, то с мыслью о том, что мои слова, небрежные, необдуманные, детский лепет, могли разбить сердце дяде Новану - нет.

              - Рэнэ, не заставляй меня подниматься в твою комнату!,- кричит мама с кухни, даже не представляя, как я не хочу покидать эту комнату и как пересиливаю себя вот уже который год, день за днем,- Завтрак готов, ключи от дома в прихожей, пожалуйста, Рэнэ, подними свой зад и переживи ещё один день в школе. И пожалуйста, сделай так, чтобы сегодня мне не звонил директор и не приглашал на очередную беседу по поводу твоего отношения к учебе и всему миру в целом.

             - Уже!,- приходится кричать ей в ответ, дабы она действительно не поднялась в мою комнату. Нарушение личного пространства я ненавижу больше всего.

Завтрак. Школа. Переживи ещё один день, Рэнэ. Сделай так, Рэнэ, чтобы директор не звонил и не приглашал на очередную беседу по поводу твоего отношения к учебе и ко всему миру. Эти слова она говорит почти что каждое утро, как будто зная, что после них я не могу остаться в кровати. Уж что-что, а дергать за ниточки моя мама умеет лучше всего.

Ничто так не бодрит, как холодный душ с утра, вкуснейшие тосты с абрикосовым джемом и мамин, как она говорит, фирменный черный кофе без сахара. Закинув рюкзак на плечо, прихватив по пути ключи от дома, я вышел на улицу. Неторопливо спустился по ступенькам и двинулся в направлении школы. Музыка в наушниках, All Fall Down - OneRepublic, звучала громче обычного, всё потому, что сегодня мне особенно сильно хотелось заглушить голоса в моей голове. Все потому, что сегодня они не разговаривали, нет; они кричали. Кричали так громко, что мне становилось не по себе и я то и дело оглядывался вокруг, дабы убедиться в том, что эти голоса слышу только я один и весь окружающий мир они не беспокоят.
Тетушка Холли сегодня не выйдет на крыльцо. Лужайка так и останется нетронутой, цветам в саду не будет влаги. Сегодня не будет ничего. В этот день каждый год время замедляется, кажется, что ты делаешь десять шагов в то время, как на самом деле ты не сделал ни шагу. Все вокруг замирает.

Я ненавижу это здание, в которое мне приходится возвращаться каждый чертов день, за исключением выходных. Я ненавижу людей, которые наполняют своей безбашенной энергией стены этого здания. Хочется остановиться посередине коридора и спросить, откуда у них силы на это. Друзей у меня тоже нет, да и желание заводить их в ближайший год отсутствует напрочь. Впрочем, я говорю себе это уже который год подряд, и ничего не меняется.

              - Рэнэ Макклау, пройдите к директору!,- вот и переступил порог школы, называется. Вот и сделал Рэнэ так, чтобы директор сегодня не беспокоил бедную матушку по поводу отношения ее сына к учебе и ко всему миру в целом,- Повторяю, Рэнэ Макклау, пройдите к директору, срочно!,- да заткнись ты уже наконец. Не глухой, хотя с радостью бы оглох, лишь бы день изо дня не слышать эту выученную наизусть фразу.

Что я сделал уже не так? Или за сутки у нас появилось правило о том, с какой ноги переступать порог школы, а я не обновил доску объявлений на сайте школы? Приходится пробиваться сквозь толпу в коридоре, сквозь ненавистные взгляды всех вокруг. Почему именно сегодня все решили обратить свое внимание на меня? Так скажем, снизошли с небес что-ли? Спасибо, не надо. Супергерой вне зоны действия сети и никогда уже не вернется. Все эти мысли преследовали меня по пути к директору, ровно до того момента, пока я не постучал в дверь и не получил приглашение войти в кабинет.

            - Рэнэ, насколько я помню, мы договаривались с тобой, что именно сегодня ты скажешь мне о своих планах на будущую жизнь,- начала женщина в возрасте, которую мне стоило бы уважать, но вместо этого я предпочел отключиться от разговора и унестись в свои мысли. Она хочет услышать мои планы на будущую жизнь, хотя не понимает, что я не представляю, что буду делать сегодня после школы, когда переступлю порог дома.,- мы должны отслеживать рвение учеников к различного вида занятиям и помогать им найти свой путь. Ты уже успел задуматься о том, в какой университет хотел бы подавать документы?

           - Нет, - фыркнул я и распластался на кресле. В голове до сих пор кричали голоса, разноцветные вспышки преследовали меня, стоило только закрыть глаза, но бороться с сонливостью - гиблое дело, особенно когда все доходило до моего поступления куда-либо.

Она лишь посмотрела на меня взглядом, полным сожаления. Знала ли она о том, что сожаление - последнее, что мне хотелось бы увидеть в её глазах? Я не был отличником и хорошистом тоже не был, еле вылезал на тройки, но я видел мир вокруг, видел то, чего, кажется, никто не замечал: монстров, виртуальную реальность, которая так и зазывала меня к себе, от которой я так бесцеремонно отмахивался всякий раз, мол, не сейчас, позже, а может быть и вовсе никогда. Я всегда знал, когда разговор со мной заканчивается, поэтому, не дожидаясь следующего взгляда в свою сторону, подобрал рюкзак, все это время лежащий на полу, и вышел в коридор, кипящий монстрами.

           - Хэй, Рэнэ, как дела, приятель?

И с каких пор меня начали считать приятелем? Неважно. Я лишь опускаю свой взгляд, даже не пытаясь узнать, кому принадлежит этот голос, и направляюсь в аудиторию.

Развалившись на парте в последнем ряду, вновь погружаюсь в свои мысли.

          - Нован, Нован! ,- кричит тетюшка Холли, все ещё не в силах принять тот факт, что дядя Нован больше не откликнется на её сладкий, до боли родной, голос,- Нован, пожалуйста, если это очередная твоя шутка, то это уже не смешно!

Никто, кроме меня, в тот момент не смог принять с первой секунды этот факт. А я не мог сдвинуться с места, так и сидел, прислонившись лбом к окну, наблюдая за происходящим. Кто бы только знал, как меня мучает совесть вот уже который год за то, что я так неудачно приклеился к стеклу, хотя первым должен был бежать... бежать к нему, трясти его, обнимать стальной хваткой и кричать о том, что наши приключения ещё не закончились, о том, что они не могли так закончиться... Я видел лицо мамы в тот момент, видел, как тетушка разбивается на тысячу мелких осколков, и ничего не мог с этим поделать...

Наши с дядей Нованом приключения не могли закончиться настолько правдоподобно. Столько раз мы разыгрывали сцену смерти одного из героев, столько раз он, мой герой, оживал, теребил меня за щеку и, прокашлявшись, говорил: "Бу! Неужели ты думаешь, что герои действительно умирают?".

Умирают, дядя, ещё как умирают... ведь ты же умер.

           - Рэнэ! Рэнэ Макклау! , - туман перед моими глазами рассеялся сразу же, стоило мне услышать голос моего преподавателя по английскому языку, - Рэнэ, я очень рад, что вы пришли в себя, и впредь, я надеюсь, запомните, что даже космонавты поддерживают связь с Землей, чего совсем не скажешь о вас...

Вот докопался-то.

Интересно, все первые школьные дни после продолжительных летних каникул начинаются столь дермово, или, опять же, только меня жизнь наградила таким образом?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я поспешил найти источник, поэтому закрутился на стуле в разные стороны, но, увы, ловил на себе лишь взгляды, которые так и кричали в ответ "Тебе что, больше заняться нечем?", "Вот придурок", "Чего уставился?". Просканировав весь свой класс, я кинул взгляд на мистера Бондема, который еще минуту назад прервал мое "полное погружение", чего делать совершенно не стоило. Прерывание "полного погружения" - одна из тех вещей, что были под запретом, включая нарушение личного пространства и попытки влезть в мою жизнь, в мир, который служил мне отдушиной, спасательным кругом. Мир, погружаясь в который, я вновь и вновь проходил девять кругов ада, но чувствовал себя более живым, более настоящим и заслуживающим это.

          - Эбилейль, пожалуйста, проходи!

Кого это ещё к нам занесло?

Вошедшее создание было явно не от мира сего. Большие карие глаза, совершенно не подходящие к остальным чертам её лица. Волосы были убраны в аккуратный, как, наверное, ей казалочь, пучок, но тут и там так и выбивались локоны, отчего сразу становилось понятно, что они её совершенно не слушаются, и более того, я понимал, какого это - не быть им хозяином. В один день ты мог проснуться с идеальной прической, в следующий - чувство создавалось такое, будто ты всю ночь пытался установить связь с инопланетянами. Пухлые губы, нос и щеки - в веснушках, да таких, что я мог сосчитать каждую, сидя на последнем ряду, да еще и максимально придвинувшись к стене. То, как она стояла, широко распахнув и до того нелепые глаза, выдавало нарастающую панику, которую, кажется, никто, кроме меня, не замечал.

Эбилейль.

Родители так решили поиздеваться над своей дочерью и приклеить заранее к ней один из тех ярлыков, что выдаются, стоит тебе переступить порог этой школы?

Эбилейль. 

Это имя напрочь засело у меня в голове, чувство было, как будто я когда-то давно слышал его, но приложил немало усилий, чтобы забыть.

          - Вот же черт!,- неожиданно вырвалось у меня, да так громко, что весь класс, включая преподавателя и это инопланетное создание, уставились на меня. Как будто смотреть было больше не на что. Так и хотелось закричать, переключить их внимание на новую жертву, каковой, несомненно, она станет, стоит только выйти со звонком в коридор, кишащий монстрами.

          - Вы что-то сказали, мистер Макклау?

Ох, несомненно, я что-то сказал! Я приподнялся со своего места, раскинул руки для большей ироничности в данной ситуации, улыбнулся настолько, насколько это было возможно и произнес:

         - Я сказал "Добро пожаловать в ад",- прихватив рюкзак, я вышел из-за парты и направился к выходу. За несколько шагов до двери я сбавил темп и остановился рядом с ней, произнес шепотом, чтобы слышала лишь она одна - Котел, в котором вы будете здесь вариться, уже готов,- улыбка стала шире - Эбилейль.

И вышел из класса. 

Ветер обдувал лицо. Думать совершенно не хотелось, но в голове крутилось одно-единственное имя, до жути знакомое. Имя, которое уносило меня в далекое прошлое, в то время, которое я осознанно пытался выкинуть из своей головы. И откуда она взялась, эта Эбилейль? Такое имя один раз услышишь - век будешь помнить. Но откуда оно взялось у меня в голове?

С этими мыслями я преодолел расстояние от школы до дома. Распахнул входную дверь, поднялся в свою комнату и плюхнулся на кровать, швырнув рюкзак куда подальше. Целый час в школе. 

Рекорд. 

Эта мысль заставила меня ухмыльнуться.