часть первая
- А теперь дети, отложим ручки в сторону и немного пообщаемся! — наверное, этой прекрасной фразы дети уже никогда не услышат. Прежняя учительница литературы, Азуми Сато, ушла в декрет. Да еще и уехала с мужем на другой край света — в Европу. Школьники повздыхали, погрустили… И решили, что это не так уж и страшно. Тем более, что новый учитель, как говорили, молодой и красивый. Ну, девочкам-то это в плюс, а вот парням — параллельно. Да.
Класс 2-В славился теперь несколькими вещами, наверное, на весь район. Первая — главная умница школы, Люси Мод Монтгомери. Активная девчонка, может, и не с привлекательной внешностью… Но ее поведение, привычки, поступки завораживали. В ее привычках подойти и облить важную персону из старших классов грязью, а потом спасти маленькую девочку от придирок подруг. Честная, открытая, трудолюбивая, очень-очень умная — все это о Люси.
Вторая «достопримечательность» — их классным руководителем был как раз-таки новый учитель, и это приковывало лишнее внимание к ребятам. Всем до жути было интересно посмотреть, что из себя представляет этот педагог. Куча теорий, томных вздохов и попыток найти преподавателя в соцсетях — последнее, кстати, безуспешно.
И третья особенность — это
Накахара Чуя.
Самый странный человек в этом учебном заведении. Курит, пьет, матерится, препирается с учителями, хамит окружающим — а ему все спускают с рук. И то ли дело в том, что многие знают его родителей, что учились здесь и оставили о себе хорошую славу, то ли сам парень слишком обаятельный и умеет договариваться, но факт остается фактом. Умный малый, оценки всегда в порядке. Но характер такой, что хочется выть.
Наверно, он принял уход Азуми Сато из школы больнее всех. Это была самая лучшая учительница в его жизни: всегда могла утешить, помочь, объяснить то, что Чуя не понял. А литературу он не понимал совсем. Вот совсем.
Оценки Азуми-сан ему завышала, это факт. И не столько потому, что Накахара отличник — это была своеобразная мотивация постараться в дальнейшем, но подобный метод действовал раз через раз. К сожалению.
В чем проблема? Почему Чуя не любит такой, казалось бы, простой предмет?
Ну, самое первое — он технарь. Конкретный. Сочинения давались ему с трудом, даже если тема была самой простой. Язык написания был простым, грубым, как и его речь — последняя разве что дополнялась еще и ругательствами.
Стихи он учил. Тут проблем не было. До тех пор, пока не заставляли анализировать… Накахара злился, потому что тупо не понимал, как можно это вообще любить, а уже тем более находить в подобном всякие метафоры, эпитеты и прочую литературную лабудень.
Ну, а с чтением длинных произведений все было совсем плохо. Чуя упорно заставлял себя читать, но в голове не откладывалось совершенно ничего! Вот ни капли! Хоть убейся… Он не запоминал персонажей, не понимал их поступков и терпеть не мог романтические явления. Будь то объятия или, упаси господи, поцелуи.
Поэтому Накахара невольно опасался всего этого. И учебного года, и нового преподавателя литературы, да и школы в целом. Сейчас как раз предпоследний год учебы, все эти грядущие через год экзамены, поступление, ух!
Поэтому шестого апреля мальчишка выдохнул, собрался с мыслями и наконец-то встал с кровати. Следовало уже начать собираться на торжественную линейку.
Он влез в свой школьный костюм, позавтракал яблочным пирогом, поцеловал маму в щеку на прощанье и пошел. Путь до школы был настолько знакомым, что школьник умудрялся спать на ходу. Он лишь на проезжей части приоткрывал один глаз, а все остальное время шел по памяти.
На площадь перед родной гимназией парень явился за полчаса до начала всего кошмара. Сегодня было жарко, кто-то уже раскрывал легкие кружевные зонтики с цветами, закрываясь от солнца, плюя на то, видно другим или нет. Кто-то просто прятался в крошечной тени от стен школы. Ну, а кто-то, как Чуя, молча терпел.
И вот, площадь наполняется людьми. Мало-помалу, а уже не протолкнуться. Жуть.
— Это второй В?
-Да! –Люси заинтересованно и придирчиво оглядывает новоприбывшего. На ученика не похож, на учителя как-то не тянет, больно молодой.
— Ну вот и славно! — обворожительно и лучезарно улыбается юноша, вызывая у девочек сзади неописуемый восторг.
И вот, началось. Старая, как сам свет, директриса выходит в центр и начинает говорить. Долго, заунывно, причем настолько, что даже дядечки-чиновники сзади нее заскучали. Они тоже хотели бы сказать доброе слово, какая гимназия хорошая, какие тут крутые преподаватели, но, видимо, не выйдет.
Потом выходит завуч. Коротко, ясно. Берет в руки награды и дает их круглым отличникам — такая традиция была уже много лет. Те, кто закончил год без единой четверки, получают грамоту от министерства.
И Чуя тоже выходит. Вальяжно, нагло, с удовольствием. Видно, как у некоторых родителей вытягиваются лица. Да, Накахара умеет удивлять — главный хулиган школы, а круглый отличник.
Потом идут танцы, песни, стихи — толпа умирает на глазах. Но стоит завучу снова выйти в центр, как все оживляются.
— И в гимназию приглашается наш первый А класс!
— Строимся по парам! Не пихайтесь! Дети, тише! — слышится со всех сторон. Только класс Чуи скромно озирается. Они так и не поняли, пришел ли к ним новый преподаватель. Но тут тот высокий не-пойми-кто наклоняется к старосте класса и что-то бросает ей на ухо.
— 2-В! Строимся! — не услышать Люси невозможно. Парни лениво начинают искать себе компанию, девочки подхихикивают и тоже берутся за руки. — Молодцы!
-В школу приглашается 2-В!
Ну все. Мучения кончились.
Но когда все поднялись к классу литературы, дверь оказалась заперта. Никого. Монтгомери призывает одноклассников к тишине, говоря, что сейчас учитель придет. И он пришел.
Толпа в полном замешательстве смотрит на того самого не-пойми-кого. Неужели это…
— Давайте знакомиться, — положив ключи на пустой стол, говорит мужчина. — Я Осаму Дазай, ваш новый преподаватель по литературе. Мне двадцать четыре, предупреждаю ваш вопрос, — мягко улыбается он, наблюдая шок на лице детей. — Надеюсь, мы подружимся. Так! — он резко хлопает в ладоши, и все замолкают. — Сейчас попрошу каждого поднять руку и представиться. Начинаем от первой парты.
— Кеншин Ито.
— Эми Мацумото! — и все сделали так же.
-Накахара Чуя, — с вызовом глядя на нового классного руководителя, бросил рыжий. Почему-то ему показалось, что в глазах Дазай-сана блеснул какой-то огонек радости и удовлетворения.
— Спасибо, я запомнил. Люси, — староста вскакивает и несется к доске, размахивая пышной юбкой. — Прочитай список событий этого года.
Спортивные игры в мае, метапредметные олимпиады в октябре, новогодний спектакль в декабре, причем ставят его все классы старшей школы. И, конечно же, школьный фестиваль в марте. Ох… Сколько всего!
— Это не призыв вас участвовать во всем названном, — тонко улыбается преподаватель. Ученики удивленно моргают. — Я преподаю первый год, поэтому не совсем знаю, что именно от меня требуется. Поэтому попрошу от вас самостоятельности. Можете идти!
— И все?
— Как быстро!
— Блин, он такой красивый…
— Ага… Ты его ноги видела? Обзавидуешься!
— Накахара, подойди.
Чуя , уже стоящий в дверях, замер и с немым вопросом во взгляде обернулся.
— Я наслышан о твоем поведении, — тихо подал голос учитель. — Пожалуйста, давай обойдемся в этом году без инцидентов, хорошо?
На это наглый школьник лишь разочарованно фыркнул, выходя из кабинета. Он так и не понял, чего можно ждать от нового преподавателя, но одно усвоил точно. Дазай-сан его бесит. Почему — хрен знает, но это неопровержимый факт.
-Все, я ушел! — Чуя весело насвистывает какую-то песенку. Скоро начнутся дни открытых дверей, они с мамой поедут во все университеты Йокогамы. Если повезет — сумеют попасть даже в Токио, чтобы посмотреть там. Способности у Чуи в точных науках были неплохими, поэтому его шансы на поступление в хороший ВУЗ были выше, чем у большинства.
-Хорошо! Пообедаешь сам!
И вот она, школа. Чуя начинает идти чуть медленней, стараясь найти в толпе знакомые лица. О, Тачихара!
— Эй, рыжая ведьма! — невысокий парень с пластырем на носу гневно поворачивается, но едва видит друга, сразу расплывается в улыбке. Немного беззубой, кстати.
— И кто из нас еще ведьма? — звонкий шлепок по ягодице вместо приветствия — и Чуя уже бежит за хохочущим одноклассником, ругаясь так, что взрослые в шоке.
Потом парни успокаиваются и, пихаясь, заходят в класс. В новом расписании литература первым.
Ох… Чуя понял, что реально не прочь разбить своему классному преподавателю нос. И лицо в целом.
Он оказался очень… Вежливым, веселым, знающим свое дело. Но при этом открыто подмигивал школьницам, постоянно задавал резкие, неожиданные вопросы на знание материала. А внешний вид вообще оставлял желать лучшего.
Куча бинтов. Это он так самовыражается что ли? Бежево-песочные брюки, противная голубая рубашка в полоску, на вид заношенная. Жилетка и изумрудная брошь. Волосы такие неухоженные, словно никогда не видели расческу. Такой себе тип. Для вполне себе опрятного Накахары подобное было просто неприемлемым.
— Накахара! — Чуя вздрагивает, роняя телефон. Блять, его что, спалили? — Кто написал «Войну и мир»?
-А… Э… — Чуя в шоке. Вот зачем ему знать, кто ее написал? — Ну… Гоголь…
— Плохо, Чуя-кун. А ведь мы недавно это проговорили, будь внимательнее.
В требовательно протянутую руку ложится новый черный телефон. Дазай тонко улыбается и отходит, продолжая урок. Чуя же только уныло вздыхает. Скучно.
Ну,так проходит неделя. Накахара радует маму тем, что его снова берут на олимпиаду по математике и физике, если постарается — поедет и на химию. Женщина довольна. Ее сын настоящий молодец!
— А как с литературой? У вас там новый преподаватель, так? — и все. Ужин безнадежно испорчен. — Чуя?
С литературой плохо. Поблажек ему не давали. Никаких. Даже наоборот, Дазай-сан словно специально спрашивал его чаще остальных. Термины Накахара повторял перед уроком, мог ответить. Со знанием произведений и их авторов все было отвратительно. С сочинениями — того хуже.
Им вот на завтра как раз его писать… Ну блять…
— Он хороший мужик. Только требовательный, — коротко отвечает Чуя, хотя так и не считает. Просто при маме не хочется материться.
— А с оценками что? — ну, Чуя идет на красный диплом… Не хочется портить его на последнем году обучения.
— Все хорошо. Я пойду делать уроки.
— Угу!
Да нихуя не хорошо…
Приходится извратиться так, чтобы не спалили за списыванием. Чуя берет листок, ручку и тащит информацию со всех сайтов, что вообще есть по его сочинению. Вышло… Дерьмово. Но хоть что-то.
Потом алгебра, химия, история. Все проще некуда. Чуя удовлетворен своей работой. Можно и отдохнуть.
Он быстро принимает душ и заваливается с телефоном на кровать. Заходит в инсту, смотрит на фотки Тачи, старосты класса Люси, еще парочки человек… А потом уже через другую социальную сеть залезает в беседу класса.
Люси21:34 на завтра не так много делать, кстати. Зря драматизируешь, Тачи.
Тачи 21:35 а что по литре?
Эми 21:40 сочинение и учить стих
Чуя 21:40 СТИХ? КАКОГО ХУЯ, ТОЛЬКО СОЧИНЕНИЕ БЫЛО
Эми 21:41 учить стих американского поэта. Не помню какого. В учебнике есть. Небольшой он
Чуя 21:44 да поебать, не буду ничего учить
Накахара, нахмурившись, сидит в телефоне еще пару минут, пишет парочке интернет-друзей, а потом слышит голос мамы, призывающий ко сну. Подростка воспитали так, что он не сидит подолгу ночью в гаджетах, не врет, всегда говорит прямо то, что хочет. Поэтому Чуя со вздохом откладывает телефон в сторону и накрывается одеялом. Про стих он даже не вспоминает.